“В ЦК КПСС. 13 мая 1956 года Переделкино
Не вижу возможности дальше жить. Так как искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно-невежественным руководством партии и теперь уже не может быть поправлено. Лучшие кадры литературы — в числе, которое даже не снилось царским сатрапам, физически истреблены или погибли благодаря преступному попустительству власть имущих; лучшие люди литературы умерли в преждевременном возрасте; все остальное, мало-мальски способное создавать истинные ценности, умерло, не достигнув 40-50 лет… Литература отдана во власть людей неталантливых, мелких, злопамятных. Единицы тех, кто сохранил в душе священный огонь, находятся в положении париев и — по возрасту своему — скоро умрут. И нет никакого уже стимула в душе, чтобы творить… Жизнь моя как писателя теряет всякий смысл. И я с превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушивается подлость, ложь и клевета, ухожу из этой жизни. Прошу похоронить меня рядом с матерью моей. Александр Фадеев”. Последняя воля покойного исполнена не была, его похоронили на Новодевичьем кладбище. Медицинская комиссия, назначенная правительством, заявила, что трагедия случилась в результате расстройства нервной системы из-за хронического алкоголизма. А о содержании предсмертного письма стало известно лишь в 1990 году.
Фадеев (Булыга) Александр Александрович — прозаик, критик, теоретик литературоведения, общественный деятель. Родился 24 (10) декабря 1901 года в селе Кимры Тверской губернии. В 1908 г. семья Фадеевых переехала на Дальний Восток. С 1912 по 1919 гг. Александр Фадеев учился во Владивостокском коммерческом училище, откуда ушел, не закончив 8 класса. Начал сотрудничество с рукописными ученическими журналами, публиковал в них статьи, очерки, рассказы. В годы гражданской войны Фадеев принимал активное участие в боевых действиях на Дальнем Востоке, был ранен. В 1921 году его избрали делегатом Х съезда РКП (б). Участвуя в штурме Кронштадта, был ранен вторично.
После демобилизации остался в Москве для учебы в Московской горной академии (ушел со 2-го курса). В течение многих лет руководил писательскими организациями. В годы Великой Отечественной войны Фадеев работал как публицист. Осенью 1943 года писатель выезжал в город Краснодон. Собранный там материал лег в основу романа “Молодая гвардия”. 50 лет назад Александр Фадеев покончил жизнь самоубийством. От общественного…
Единственным из писателей, не принявшим нового “вождя”, был Александр Фадеев, покончивший жизнь самоубийством через два с половиной месяца после ХХ съезда. У Никиты Хрущева свой взгляд на суицид писателя, о котором можно узнать из его воспоминаний: “…во время репрессий, возглавляя Союз писателей СССР, Фадеев поддерживал линию на репрессии. И летели головы ни в чем не повинных литераторов. Достаточно было кому-нибудь написать, что в магазине продают плохую картошку, и это расценивалось уже как антисоветчина…
Трагедия Фадеева как человека объясняет его самоубийство. Оставаясь человеком умным и тонкой души, он после того, как разоблачили Сталина,.. не смог простить себе своего отступничества от правды… Он изжил себя и к тому же боялся встретиться лицом к лицу с теми писателями, которых он помогал Сталину загонять в лагеря, а некоторые вернулись потом восвояси…” На конференции Союза писателей, состоявшейся после ХХ съезда партии, Фадеева назвали тенью Сталина. Тогда же впервые прозвучала цифра — 600 писателей, подвергшихся репрессиям. По мнению Виталия Вульфа, много лет дружившего с Ангелиной Степановой, женой писателя, Фадеев “бесспорно несет моральную ответственность за ту кампанию космополитизма, которую он проводил, будучи генеральным секретарем Союза писателей.
Коллеги осуждали Фадеева за то, что он вместе с Самуилом Маршаком и Юрием Олешей одобрил смертный приговор обвиняемым по делу “антисоветского троцкистского центра”. За то, что Анну Ахматову и Бориса Пастернака называл “пошлостью советской литературы” и клеймил их на всех собраниях Союза писателей. Но утверждение, что его руки по локоть в крови, безосновательно. Ведь Фадеев возглавил Союз писателей только в конце тридцатых.
Он, конечно же, все знал и во многом принимал участие. Иногда его вызывал к себе Лаврентий Берия и прямо называл фамилии писателей, которых необходимо было арестовать. О том, что будет арестован Всеволод Мейерхольд, Фадеев узнал за пять месяцев до того, как тот оказался в тюрьме. И все эти месяцы, встречаясь с Мейерхольдом, Фадеев хранил эту тайну в себе. Статьи и письма подписывали почти все — от Юрия Тынянова до Исаака Бабеля. Вряд ли одна фадеевская роспись в списке многочисленных подписей что-то решала. Когда в 1946 г. Жданов произнес доклад, уничтожающий Михаила Зощенко и Анну Ахматову, именно Фадеев проводил кампанию травли. C другой стороны, Александр Александрович был одним из тех, кто в 1940 году голосовал за то, чтобы выдвинуть Ахматову на Сталинскую премию, кто хлопотал перед Вышинским о персональной пенсии для нее и о том, чтобы она получила свое жилье. Фадеева по праву называют сталинистом. Он любил вождя и прошел долгий путь, прежде чем осознал, что “старик — сволочь”. За несколько часов до смерти Фадеев разговаривал со своей сестрой. Он говорил: “Они думают, что я что-то могу сделать, а я ничего не могу”.
…К личному
Личная жизнь известного писателя была достаточно бурной. Первой женой Александра Фадеева стала писательница Валерия Герасимова, двоюродная сестра известного режиссера Сергея Герасимова. Они познакомились в Москве, будучи очень молодыми и никому не известными. Этот союз можно было назвать “браком на расстоянии”, поскольку оба супруга чаще находились в творческих командировках, чем жили вместе. Оба ревновали друг друга, и через определенное время решили расстаться, сохранив при этом дружеские отношения на всю жизнь. Даже через несколько лет после развода Фадеев в одном из писем матери писал: “…Валя — единственная женщина на свете, которую я по-настоящему любил и продолжаю любить”. Второй супругой писателя была актриса МХАТа Ангелина Степанова. Они познакомились в Париже в 1937 году. Это был первый выезд актрисы за границу на гастроли вместе с театром. Фадеев же ездил в Испанию (где шла гражданская война) в составе литературной делегации, но на обратном пути решил сделать остановку в столице Франции. Через год после встречи они поженились. Причем писателя не остановило ни то, что бурный роман актрисы с драматургом Николаем Эрдманом стал достоянием всей Москвы, ни увлечение ею Бориса Пильняка, ни развод с первым мужем. Ни то, что незадолго до их встречи Степанова родила сына, а имя отца ребенка тщательно скрывала всю жизнь.
Фадеев был очарован умной, прекрасной женщиной, усыновил мальчика, а Александр Фадеев-младший со временем стал первым мужем другой советской дивы — Людмилы Гурченко. Через несколько лет после свадьбы в семье появился общий ребенок — сын Михаил. Именно двенадцатилетний Миша нашел тело отца в тот роковой день — 13 мая 1956 года. Фадеев и Степанова прожили вместе двадцать лет, причем многочисленные измены писателя, увлечение Еленой Сергеевной Булгаковой, даже рождение внебрачной дочери Маши от поэтессы Маргариты Алигер не смогли разрушить их союз. Степанова простила мужа, более того, сыновья Фадеева, приемный и родной, дружили со сводной сестрой до самой ее смерти. Примечательно, что жизнь Маши прервалась так же трагически, как и у отца. Выйдя замуж за немецкого поэта, но не найдя своего места в жизни, она покончила с собой.
…Когда произошла трагедия в Переделкино, Степанова находилась на гастролях в Югославии. Ей не рассказали сразу всю правду, намекнули, что Фадееву стало плохо. О произошедшем она узнала уже в Киеве, купив в аэропорту газету, где на первой полосе был помещен портрет Фадеева в черной рамке и сообщение о том, что известный писатель покончил жизнь самоубийством, находясь в состоянии алкогольного опьянения.
Степанова пережила мужа на 44 года. В своем завещании она попросила похоронить ее в могиле мужа. И сегодня они вместе.
О причинах самоубийства писателя до сих пор спорят. О том, чтобы уйти из жизни, Фадеев подумывал не раз. Родная сестра Ангелины Иосифовны, выполнявшая обязанности личного секретаря писателя, вспоминала, как за несколько лет до трагедии она зашла в кабинет Фадеева и увидела на столе бутылку водки, записку и наган… Валентина Иосифовна устроила скандал, обругала Фадеева и спрятала пистолет. Тогда все обошлось. Пить Фадеев начал с шестнадцати лет. В конце жизни запои могли длиться неделями. В таких случаях он уходил из дома, спал в лесу на траве, а по утрам его, грязного и небритого, можно было видеть в местной забегаловке. “Однажды там его встретил писатель Бубеннов, — рассказывает Виталий Вульф. — Несмотря на то что он не был близок с Фадеевым, Бубеннов посадил его в машину и повез к себе на дачу. Они проговорили весь день. Фадеев жаловался, что ничего не вышло с писательством, что его отодрали от любимого дела, что ему не везло с женщинами. “О своей теперешней жене я и говорить не хочу”, — довольно резко сказал он. Хотя всего два дня назад написал письмо, полное любви к Степановой, уехавшей на очередные гастроли. “Линушечка моя любимая. Конечно, мне очень тебя не хватает. Даже какое-то щемящее чувство было ночью, когда я вернулся с вокзала на дачу — и все это было в полном покое…” Отношения между мужем и женой были сложными — находясь в пьяном угаре, Фадеев обвинял Степанову во всех смертных грехах. Но она была сильной женщиной. Железной. И могла выдержать все”.
Сын Михаил уверен, что писателя погубила власть, точнее, разочарование в ней. “После смерти Сталина и разоблачения культа личности папа остался в полном одиночестве. От него все отвернулись. Это был уже не тот Фадеев, который свято верил в правильность партийного курса. Кто-то очень верно подметил тогдашнее его состояние: “Его поставили часовым, но только позже он узнал, что возле сортира”. А первая жена, Валерия Герасимова, узнав трагическую новость, тотчас сказала: “Это все он, проклятые усы. Саша искренне любил Сталина!”.
Неблагодарное, да и неблагородное это дело — давать оценки и вешать ярлыки. А что касается алкоголя… Возможно, это был единственный способ существования, примирявший Фадеева с действительностью. В любом случае ответить на вопросы, искупил ли он выстрелом свои преступления, смывается ли кровью пролитая кровь, может только Господь Бог.
Источник
Чтиво
www.pseudology.org
Оригинал взят у mamlas в Как троцкист и бандеровец Хрущёв сталиниста Фадеева затравил / К 60-летию памяти
Ещё о репрессиях в литературе здесь и здесь
Трагедия Александра Фадеева
Жизнь и творчество писателя: мифы и факты / Культура60 лет назад, 13 мая 1956 года, тишину подмосковного писательского поселка Переделкино нарушил грохот выстрела – известный советский писатель, бывший всемогущий председатель Союза писателей СССР 54-летний Александр Александрович Фадеев застрелился из револьвера на своей даче.
По теме: Литпресс. Фадеев / Предсмертное письмо Фадеева, а также Кто же предал «Молодую гвардию»?
Александр Фадеев, 1954
Участки там у писателей большие и выстрела никто из соседей не слышал. Не слышали его даже в доме, где он жил.
Обнаружил застрелившегося отца его малолетний сын Миша, когда поднялся в кабинет писателя, чтобы позвать его к обеду. Писатель лежал на диване, обложенный подушками, в луже крови. На прикроватном столике лежало письмо, адресованное ЦК КПСС. Когда письмо захотел забрать следователь Одинцовской прокуратуры, его упредил сотрудник КГБ: «Это не для вас».
Жене Фадеева актрисе Ангелине Степановой, находившейся в Югославии на гастролях вместе с театром, не стали рассказывать о случившемся. О трагедии она узнала лишь в Киеве, купив в аэропорту газету, где был помещен портрет мужа в черной рамке и сообщение, что тот покончил жизнь самоубийством, находясь в состоянии алкогольного опьянения. Узнав потом о предсмертном письме мужа, она обратилась к властям с просьбой дать ей возможность с ним ознакомиться.
Но ей категорически отказали. О его содержании Степанова смогла узнать лишь в 1990 г. , когда письмо было опубликовано в одном из журналов.
Застрелился же Фадеев вовсе не на почве пьянства, как писала «Правда», хотя в конце жизни он действительно пил крепко. Однако при вскрытии эксперты не нашли в его крови следов алкоголя. Писатель вообще последние дни перед смертью был совершенно трезвым, что отмечали все его знакомые и родственники.
Более того, известно, что Фадеев долго и тщательно готовился к тому, чтобы свести счеты с жизнью. Ездил по памятным местам, посещал старых друзей, будто прощаясь с тем, что ему было дорого. .
. В его предсмертном письме, адресованном ЦК КПСС, говорилось: «Не вижу возможности дальше жить, так как искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно–невежественным руководством партии, и теперь уже не может быть поправлено.
Лучшие кадры литературы – в числе, которое даже не снилось царским сатрапам, физически истреблены или погибли благодаря преступному попустительству власть имущих; лучшие люди литературы умерли в преждевременном возрасте; всё остальное, мало-мальски способное создавать истинные ценности, умерло, не достигнув 40–50 лет.
(…) Жизнь моя, как писателя, теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушивается подлость, ложь и клевета, ухожу из жизни…»Был одарен с детстваАлександр Фадеев родился в селе Кимры в Тверской области. Отец и мать были фельдшерами. С самого детства он рос одарённым ребёнком. В четыре года самостоятельно овладел грамотой. Поражал взрослых фантазией, сочиняя необычайные истории и сказки. В 1908 году семья переехала в Южно-Уссурийский край (ныне Приморский), где прошли детство и юность Фадеева. Учился во Владивостокском Коммерческом училище, однако обучения не закончил, решив посвятить себя революционной деятельности. Вступил в РКП(б), стал партийным агитатором, а потом вступил в Особый Коммунистический отряд красных партизан. Участвовал в боевых действиях на Дальнем Востоке, был ранен. Его двоюродного брата, Всеволода Сибирцева, вместе Сергеем Лазо схватили японцы и передали белогвардейцам, которые заживо сожгли их в топке паровоза. В 1921 году в качестве делегата Х съезда РКП(б) принимал участие в подавлении Кронштадтского восстания, получив второе ранение. После лечения и демобилизации Фадеев остался в Москве.Вскоре начал писать, а после успеха первого романа «Разгром» решил стать профессиональным писателем. Гражданской войне посвящён и следующий роман Фадеева «Последний из Удэге». Талантливого писателя заметил Сталин и скоро Фадеев стал председателем Союза писателей СССР, членом ЦК, занимал многие другие важные посты. Его называли «писательским министром», в течение почти двух десятилетий фактически он руководил литературой в СССР.В середине февраля 1943 года, после освобождения донецкого Краснодона советскими войсками, из шурфа шахты № 5 было извлечено несколько десятков трупов замученных фашистами членов подпольной организации «Молодая гвардия». А через несколько месяцев в «Правде» была опубликована статья Фадеева «Бессмертие», на основе которой он позже написал свой знаменитый роман «Молодая гвардия». Сделал он это по указанию Сталина, тот сразу после появления статьи заявил, что об этом подвиге должны быть написана книга.
Возня вокруг «Молодой гвардии»Фадеев сам отправился в Краснодон, и вскоре роман вышел в свет. И тут же вокруг «Молодой гвардии» началась нехорошая возня. Глава МГБ Виктор Абакумов подготовил Сталину записку, в которой утверждалось, что роман – фальсификация. Как считает петербургский писатель Николай Коняев, изучавший эту тему, это была провокация «органов». Конечно, в романе были неточности, их замечали родственники погибших, жаловались. Но дело в том, что Фадеев писал не документальную книгу, а художественное произведение, а потому многое ему приходилось додумывать самому. Однако такой демарш со стороны органов госбезопасности мог дорого обойтись даже влиятельному председателю Союза писателей. И тут, как считает Коняев, Фадеева спас Сталин.Он заявил, что в романе недостаточно отражена роль партии и поручил Фадееву его переписать. Что тот и сделал, хотя по ходу работы и признавался, что переделывает «Молодую гвардию» в «старую». Зато потом роман получил Сталинскую премию. На этой книге выросло и училось патриотизму не одно поколение советских людей. Хорошо понимали это и за границей. Парижская газета “Леттр франсэз” писала:
“Если история одной цивилизации и один из ее величайших моментов должны быть выражены одним только литературным произведением, то в СССР таким произведением вполне может служить “Молодая гвардия” Александра Фадеева”.
Травля коллег
В 1956 году с трибуны XX съезда КПСС деятельность лидера советских литераторов была подвергнута жёсткой критике. Фадеев был снят с поста председателя Союза, не был избран членом, а только кандидатом в члены ЦК КПСС. Фадеева прямо называли одним из виновников репрессий в среде советских писателей.
Прежнего любимца Сталина стали ожесточенно травить коллеги. Кто-то из них организовал против Фадеева анонимное письмо в Центральную ревизионную комиссию КПСС. В анонимке говорилось: «Центральный Комитет воплощает мудрость и чистоту нашей партии.
Народ видит в нём любимого вождя коллективного, за которым пойдёт в любой бой. Каждый член ЦК должен быть достоин этого доверия и уважения народа. А член ЦК Фадеев недостоин.
Пьянство Фадеева вошло в поговорку. В посёлке Переделкино жители называет закусочную «Фадеевской». В Союзе писателей ходит стих:
«Тогда мы видим генерального,Когда он выпьет минерального.Когда ж хлебнёт он натурального,Тогда не видим генерального».
Про Фадеева говорили, будто это он «сдавал» писателей, которые пострадали в годы репрессий. Однако эти наветы опровергают многочисленные копии тех характеристик, писем и записок, которые Фадеев писал Молотову, Ворошилову, Берии, Генеральному прокурору СССР Вышинскому, в Главную военную прокуратуру с просьбами “рассмотреть” или “ускорить рассмотрение дела”, учесть, что человек “осужден несправедливо” или что при рассмотрении вопроса был “допущен перегиб”.Сохранились письма, в которых он защищал писателей, несправедливо пострадавших от всякого рода “проработок” того времени. Хлопотал о том, чтобы выделить значительную сумму из фондов Союза писателей СССР для оставшегося без копейки Зощенко, проявлял искреннее участие в судьбе многих нелюбимых властями литераторов: Пастернака, Заболоцкого, Льва Гумилёва, потихоньку передавал деньги на лечение Платонова его жене.
Между тем на посту председателя Союза писателей Фадеев был вынужден проводить «линию партии», когда подверглись гонениям Зощенко и Анна Ахматова, а потому тяжело переживал такое раздвоение, страдал бессонницей, впадал в депрессию.
Некоторые считают, будто непосредственным поводом к выстрелу стала драма писателя Ивана Макарьева. Он якобы был из тех, кто был арестован по ордеру, будто бы завизированному Фадеевым. Когда после смерти Сталина Макарьев вернулся из лагеря в Москву, то, как утверждают, он якобы публично назвал Фадеева негодяем и чуть ли не плюнул ему в лицо, а потом повесился.
Однако, на самом деле Макарьев покончил с собой в 1958 г. (т. е.
через два года после Фадеева), во-вторых, не повесился, а вскрыл себе вены. И, в-третьих, причина его самоубийства, как свидетельствуют Л. Копелев и Р.
Орлова, вообще была иной – он пропил две тысячи рублей партийных взносов и страшился “персонального дела”. Фадеев остро переживал обвинения и клевету в свой адрес. Он много раз просил, чтобы его приняло руководство партии, пытался оправдаться, но его не слушали.
11 мая 1956 года, за два дня до гибели, опального литератора все-таки позвали к новому вождю. Помимо Фадеева, Хрущёв пригласил к себе и несколько оставшихся в живых членов краснодонской группы «Молодая гвардия». Как утверждает В.
Огрызко, похоже, вождь хотел уточнить роль Третьякевича, которого Фадеев в своём романе вывел под другой фамилией в качестве предателя. Интерес Хрущёва к Третьякевичу был не случаен. Говорили, что до войны Третьякевич дружил с сыном Хрущёва.
Но, по свидетельству Валерии Борц, разговор у Хрущёва не сложился. Темпераментный Фадеев в какой-то момент вспылил и назвал генсека бывшим троцкистом. Ясно, что злопамятный Хрущёв такого выпада писателю уже не простил…Кроме того Фадеев переживал острый творческий кризис.
Он никак не мог закончить свой последний роман «Черная металлургия», чувствуя, вероятно, что уже не может создать ничего яркого. Следуя последней воле быть похороненным рядом с матерью, Фадеев был погребен в Москве на Новодевичьем кладбище.
Клевета после смертиПосле краха СССР роман Фадеева «Молодая гвардия» снова стал объектом ожесточенных нападок, на этот раз со стороны отечественных либералов, а также украинских националистов, которые стремились уничтожить или оклеветать все символы советского патриотизма. Стали оплевывать подвиги Зои Космодемьянской, Александра Матросова, а заодно и молодогвардейцев. А на Украине их бессмертный подвиг попытались присвоить себе бандеровцы.Книга Александра Фадеева там была изъята из магазинов.
Была запущена фальшивка о том, будто “Молодая гвардия” являлась не комсомольской, а националистической, бандеровской организацией и якобы возглавлял ее функционер ОУН некий Евгений Стахив.
В газете “Літературна Україна” в статье Владимира Покотило “Фадеев и правда. Из записок украинского националиста”, было, например, написано буквально следующее: «В первые дни немецкой оккупации на восточные территории Украины двинулись бандеровские походные группы создавать очаги борьбы за освобождение Украины от фашистских орд. Такая группа прибыла и в Краснодон.
Стахив – напористый и умный ватаг из этой группы – поселился среди краснодонцев, разыскал норовистых смельчаков и создал из них повстанческий центр с лозунгом “Украина без Сталина и Гитлера! “. Сам Стахив, сбежавший в США, явился потом на Украину и объявил, будто Олег Кошевой – это он.
Провокацию убедительно опроверг Владимир Минаев в книге «Молодая гвардия»: опять предательство». Стахив, отмечает он, реализовал указания своих американских покровителей, заинтересованных в том, “чтобы в последующей войне не было “Молодых гвардий”, не было космодемьянских и матросовых”. В многонациональном Краснодоне не было даже тончайшего слоя почвы, способного родить украинский национализм.
Так, в числе 72 наиболее активных подпольщиков 43 человека были из русских семей, 11 человек были из семей бывшего сословия донских казаков, 8 — имели украинские корни, остальные — белорусы, армяне, евреи, молдаванин и азербайджанец. К тому же американские кукловоды недостаточно четко разработали легенду для своего эмиссара. И поэтому Стахив все время путался, перевирал сам себя, не мог толком изложить даже факты собственной биографии.
Уверял, будто Кошевой, мол, не погиб, а якобы сбежал и живет в Америке. Однако на самом деле в США оказался Стахив, а Олег Кошевой не стал на колени перед палачами и был казнен гитлеровцами. А роман Александра Фадеева, на которым были воспитаны поколения патриотов в нашей стране, несмотря ни на что, продолжает жить.
. .
Владимир Малышев
специально для «Столетия», 16 мая 2016Метки: 50-е, алкоголь, антисталинизм, архивы_источники_документы, биографии и личности, версии и прогнозы, вов и вмв, госбезопасность и разведка, гражданская война, даты и праздники, двойные стандарты, запад, идеология и власть, известные люди, интеллигенция, информационные войны, история, книги и библиотеки, красные и белые, критика, культура, литература, ложь и правда, мифы и мистификации, мнения и аналитика, нравы и мораль, опровержения и разоблачения, память, партизаны, писатели и поэты, политика и политики, пороки, правители, психология, ревизионизм, революции и перевороты, репрессии и цензура, россия, русофобия и антисоветизм, секреты и тайны, семья, смерти и жертвы, сми, социализм и коммунизм, ссср, сталин и сталинизм, сша, троцкизм, украина, факты и свидетели, фальсификации и мошенничества, фашизм и нацизм, хрущев, шовинизм и ксенофобия, эпохи
ФАДЕЕВ АЛЕКСАНДР (писатель: «Разгром», «Молодая гвардия» и др.; покончил жизнь самоубийством 13 мая 1956 года).
На Фадеева сильное впечатление произвела критика культа личности Сталина, которая состоялась на 20-м съезде КПСС. Долгие годы Фадеев был апологетом сталинизма, а после речи Н. Хрущева он, как и большинство людей, испытал настоящий шок.
Как рассказывал бывший комбриг партизанского отряда Н. Ильюхов, под началом которого Фадеев служил в юности, во время их встречи в 1956 году, когда разговор зашел о Сталине – мол, кому мы верили? – Фадеев заявил: «У меня такое чувство, что ты благоговел перед прекрасной девушкой, а в руках у тебя оказалась старая блядь!
Те несколько месяцев после съезда, что отпустила Фадееву судьба перед его трагическим уходом, он вел уединенную жизнь. Писатель был занят работой – составлял сборник своих литературно-критических статей «За тридцать лет». Он торопился завершить работу как можно быстрее, потому что врачи неустанно твердили – цирроз печени усиливается, необходима госпитализация.
К этой неприятной новости присоединяются и другие. В Краснодоне нарастала борьба за честь Виктора Третьякевича, которого Фадеев в своем романе вывел предателем под фамилией Стахович. И еще – ему перестали присылать из Союза писателей толстые журналы для рецензий.
Мелочь, но и она больно уколола Фадеева. До рокового шага оставались считаные дни.
Тот день – 13 мая 1956 года – был вполне обычным воскресным днем и, кажется, ничто не предвещало беды. Фадеев проснулся часов в десять утра и спустился вниз, на кухню (кабинет Фадеева находился на втором этаже). Бывшая там домработница Ландышева пригласила его к завтраку, однако Фадеев отказался.
По ее словам, в то утро он выглядел несколько взволнованным. Это же заметила и одна из его секретарш – Е. Книпович.
Позднее она объяснит это событиями, происшедшими накануне. 12 мая Фадеев был на своей московской квартире и встречался там с писателями Самуилом Маршаком и Николаем Погодиным. Этот разговор произвел на Фадеева тягостное впечатление, и вечером, приехав с одиннадцатилетним сыном на дачу, он принялся глотать снотворное, но ему ничто не помогало.
Перед обедом (около часа дня) Фадеев вновь спустился вниз – на этот раз к рабочим, которые готовили землю под клубнику, поговорил с ними. Затем вновь ушел к себе. Примерно через полчаса рабочие услышали сильный удар, как будто упал стул или кресло, однако не придали ему значения.
В два часа дня, когда стол был уже накрыт к обеду, вспомнили о Фадееве и послали к нему младшего сына – Мишу. Тот поднялся наверх, вошел в кабинет отца, но уже через секунду скатился вниз со страшным криком. Испуганные его воплями, наверх бросились женщины, бывшие в тот момент на даче: секретарша Фадеева и его свояченица Валерия Осиповна Зарахани, литераторша Е.
Книпович. Когда они вбежали в кабинет, перед ними предстала ужасная картина – раздетый до трусов Фадеев находился на кровати в полусидячем положении. Лицо его было искажено невыразимой мукой.
Правая рука, в которой он держал револьвер, была откинута на постель. Пуля была пущена в сердце с анатомической точностью. Она прошла навылет, и вся кровь теперь стекала по его спине на кровать, смочив весь матрац.
Со столика, стоявшего рядом с кроватью, на вошедших сурово взирал портрет Сталина. Раньше этот портрет лежал у Фадеева в столе, теперь же он поставил его на видное место – видимо, специально. Что он хотел этим сказать, так и осталось тайной, которую он унес вместе с собой в могилу.
Рядом с портретом на столе лежало запечатанное письмо, адресованное ЦК КПСС. Открыть его женщины побоялись и тут же бросились звонить по телефону в милицию и в Союз писателей.
Первыми к месту трагедии прибежали проживавшие неподалеку писатели Константин Федин и Всеволод Иванов. Они поднялись в кабинет Фадеева, но пробыли там недолго. Вскоре на дачу заявились начальник одинцовской милиции с подчиненными и сотрудник КГБ. Когда начальник милиции, осматривая место происшествия, увидел письмо и хотел его вскрыть, чекист резким жестом выхватил конверт из его рук и произнес: «Это не для нас».
Вспоминает А. Гидаш: «Я сел за стол, чтобы ответить на письма, полученные во время болезни. Первым положил перед собой письмо из Будапешта от одного венгерского поэта.
Он писал о том, что каждое утро, когда встает, часами размышляет о том, стоит ли ему жить или нет? Этому хорошему поэту, а стало быть, и умному человеку, мне хотелось написать что-то очень убедительное.
Я выглянул в окно, уставился на синие московские небеса. И мысли, образы зашевелились в голове. Медленно, каллиграфическими буквами – чтоб было время еще подумать – написал я обращение. Потом после нескольких вступительных слов перешел к сути дела: «Что же касается самоубийства…»И в тот же миг гаркнул на меня телефон, до этого тихонько стоявший на столе. Дребезжащий звон напугал меня, прошел от головы до пят.
– Я слушаю! – Анатолий? – забился в трубке голос Валерии Осиповны Зарахани.
– Немедленно приезжай за мной… Саша застрелился… На даче… Достань хирурга…– Хирурга? – крикнул я. – Так он жив?
– Не спрашивай ничего… – Трубка была брошена. Что делать? Агнеш (жена Гидаша.
– Ф. Р. ) ушла.
Оставить записку? Перепугается до смерти.
Но вдруг слышу – отворяется дверь в прихожую. Кричу: – Валя звонила! .
. Саша застрелился! .
Рывок к телефону. Агнеш дрожащими пальцами набирает номер. Слышу, хотя трубка прижата к уху: – Говорю же, не спрашивайте ничего… Приезжайте немедленно.
Мчимся вниз. И о чудо из чудес! На углу нашей улицы Фурманова стоит пустая машина. Видно, ждет «левого» пассажира. Шофер соглашается ехать. Сперва мчим в Газетный, за Валерией Осиповной (Герасимовой – первой женой Фадеева. – Ф. Р. ), и оттуда в Переделкино.
Машина несется по широкому Минскому шоссе. – Как ты думаешь, он жив? – уже десятый раз спрашивает Агнеш, так что я даже не отвечаю ей.
Врываемся в сад. Через кухню мчимся в столовую. Там сидят рядышком Федин и Всеволод Иванов.
Два-три слова. Несемся вверх по лестнице. В дверях боковой комнатки стоит Книпович и молча указывает на кабинет.
Входим. Голый по пояс, высоко, на двух подушках лежит Фадеев. Рот открыт.
Больше секунды не выдерживаю. Шатаясь, выхожу из комнаты. Нет, даже не крик, а какой-то звериный лай вырывается из меня.
– Что же это такое? – спрашиваю Книпович, которая стоит оцепеневшая, неподвижная, руки опущены (на египетских картинах встречаются такие женские фигуры).
None Приехал Сурков. Увидев Фадеева, закричал не своим голосом:
– Это не он, это не он… Сашка! Что ты наделал! Что ты наделал!
Мы с Сурковым уезжаем в Москву. По дороге милиционер останавливает нашу машину, которая несется с недозволенной скоростью. Этот будничный инцидент заставляет Суркова прийти в себя.
Союз писателей. Сурков звонит повсюду. Я звоню Агнеш в Переделкино.
– Только что увезли его, – говорит она. – Когда прощались и я поцеловала его в лоб, он был совсем теплый… И волосы пахли одеколоном…»В момент самоубийства Фадеева его жена Ангелина Степанова была с театром на гастролях в Югославии. Бытует мнение, что если бы в те роковые минуты она находилась в Переделкине, рядом с мужем, трагедии не произошло бы.
Рассказывает В. Вульф: «Она играла спектакль и в антракте заметила, что к ней вдруг все стали очень внимательны. Когда спектакль кончился, ее попросили спуститься вниз, там был представитель нашего посольства, он сказал, что ей надо срочно в Москву, этого хочет Александр Александрович. Она ему нужна. Сели тут же в машину – и в Будапешт: тогда прямого самолета не было, а только Будапешт – Киев – Москва. В Будапешт приехали в четыре утра, и она удивилась, что ее ждали – во всех окнах посольства горел свет, никто не ложился спать. Почему? Что случилось? Саша заболел? Или его ждет какое-то новое назначение и он хочет с ней посоветоваться? Можно было задать этот вопрос работникам посольства, но это было не в ее правилах. Такой характер… И только на летном поле в Киеве купила газету, развернула ее – и увидела портрет Фадеева в траурной рамке. И в Москве, по трапу, к руководителям Союза писателей, которые ее встречали, она спустилась с газетой в руках. Дав понять, что все знает. И в Колонный зал к гробу поехала, когда все оттуда ушли, стремясь избежать излишних соболезнований. И уже через два дня играла на сцене…»Похоронили А. Фадеева на престижном Новодевичьем кладбище.
Официальные власти, прекрасно осознавая, что самоубийство известного писателя вызовет в народе целую волну самых различных версий и предположений, предприняли упреждающие меры. Уже 14 мая (то есть на следующий день после трагедии! ) ЦК КПСС опубликовал некролог, в котором объяснил случившееся следующим образом: «В последние годы жизни А.
А. Фадеев страдал тяжелой болезнью – алкоголизмом». Об этом же сообщало и медицинское заключение: «13 мая в состоянии депрессии, вызванной очередным приступом недуга, А.
А. Фадеев покончил жизнь самоубийством».
Надо сказать, что большинство людей поверили в эту версию. Но были и сомневающиеся, в основном из тех, кто знал о существовании предсмертного письма писателя. Они рассуждали так: «Если ЦК партии радеет за правду, то почему тогда он скрывает от народа последнее послание Фадеева? Значит, в его добровольном уходе из жизни есть какие-то секреты».
Эту тайну ЦК КПСС хранил более 34 лет. В сентябре 1990 года предсмертное письмо А. Фадеева было наконец обнародовано. Приведу его полностью:
«Не вижу возможности дальше жить, так как искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно-невежественным руководством партии и теперь уже не может быть поправлено. Лучшие кадры литературы – в числе, которое даже не снилось царским сатрапам, – физически истреблены или погибли благодаря преступному попустительству власть имущих; лучшие люди литературы умерли в преждевременном возрасте; все остальное, мало-мальски способное создавать истинные ценности, умерло, не достигнув 40–50 лет.
Литература – эта святая святых – отдана на растерзание бюрократам и самым отсталым элементам народа, с самых «высоких» трибун – таких, как Московская конференция или XX партсъезд – раздался новый лозунг: «Ату ее!» Тот путь, которым собираются «исправить» положение, вызывает возмущение: собрана группа невежд, за исключением немногих честных людей, находящихся в состоянии такой же затравленности и потому не могущих сказать правду, – и выводы, глубоко антиленинские, ибо исходят из бюрократических привычек, сопровождаются угрозой все той же «дубинки».
С каким чувством свободы и открытости мира входило мое поколение в литературу при Ленине, какие силы необъятные были в душе и какие прекрасные произведения мы создавали и еще могли создать!
Нас после смерти Ленина низвели до положения мальчишек, уничтожали, идеологически пугали и называли это – «партийностью». И теперь, когда все можно было бы исправить, сказалась примитивность, невежественность – при возмутительной дозе самоуверенности – тех, кто должен был бы все это исправить. Литература отдана во власть людей неталантливых, мелких, злопамятных. Единицы тех, кто сохранил в душе священный огонь, находятся в положении париев и – по возрасту своему – скоро умрут. И нет уже никакого стимула в душе, чтобы творить…Созданный для большого творчества во имя коммунизма, с шестнадцати лет связанный с партией, с рабочими и крестьянами, наделенный Богом талантом незаурядным, я был полон самых высоких мыслей и чувств, какие только может породить жизнь народа, соединенная с прекрасными идеалами коммунизма.
Но меня превратили в лошадь ломового извоза, всю жизнь я плелся под кладью бездарных, неоправданных, могущих быть выполненными любым человеком, неисчислимых бюрократических дел. И даже сейчас, когда подводишь итог жизни своей, невыносимо вспоминать все то количество окриков, внушений, поучений и просто идеологических порок, которые обрушились на меня, – кем наш чудесный народ вправе был бы гордиться в силу подлинности и скромности внутренней глубоко коммунистического таланта моего. Литература – этот высший плод нового строя – унижена, затравлена, загублена.
Самодовольство нуворишей от великого ленинского учения даже тогда, когда они клянутся им, этим учением, привело к полному недоверию к ним с моей стороны, ибо от них можно ждать еще худшего, чем от сатрапа Сталина. Тот был хоть образован, а эти – невежды.
Жизнь моя как писателя теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушиваются подлость, ложь и клевета, ухожу из этой жизни. Последняя надежда была хоть сказать это людям, которые правят государством, но в течение уже 3-х лет, несмотря на мои просьбы, меня даже не могут принять.
Прошу похоронить меня рядом с матерью моей. А. ФАДЕЕВ.
13/V. 56». Следующая глава.
Источники:
