Борьба коммунистических партий за единство действий рабочего класса

Распад Левого блока, казалось, создавал благоприятные условия для установления единого фронта рабочего класса, особенно в борьбе против колониальных войн. Летом 1925 г. Франция вела уже две такие войны. 18 июля 1925 г. началось восстание в Сирии, представлявшей собой французскую подмандатную территорию. После разгрома повстанцами войск генерала Мишо движение распространилось на всю территорию Сирии и перекинулось в Ливан; в нем приняли участие самые широкие слои населения 18 октября повстанческие отряды вступили в Дамаск, и тогда генерал Саррайль, считавшийся ставленником радикалов, подверг город артиллерийскому обстрелу. Эти действия вызвали протест не только в арабском мире, но и в самой Франции. Главные центры восстания были подавлены осенью 1926 г., остальные — через год. Перед лицом этих событий ФКП обратилась с призывом к рабочим-социалистам противопоставить империализму единый рабочий фронт. Комитеты действия, созданные в 1923 г. против оккупации Рура, стали теперь организационными центрами борьбы против колониальных войн. Комитеты действия созвали рабочие съезды в самых больших городах страны: в Париже (4—5 июля 1925 г.), Лилле (12 июля), затем в Марселе, Лионе, Бордо. Делегаты приняли решение готовиться к забастовке против войны. Некоторые социалисты и члены профсоюзов, входивших в ВКТ, участвовали в съездах, несколько человек из их числа вошли в Центральный комитет действия, который возглавлял коммунист Морис Торез. Этот успех единого фронта «снизу» оказался, однако, кратковременным и дальнейшего развития не получил; съезд СФИО в августе 1925 г. обязал всех социалистов под угрозой исключения из партии выйти из комитетов действия. Но компартия и после этого не перестала прилагать усилия, направленные на достижение единства действий. В письме Центрального комитета действия руководителям СФИО и ВКТ (Полю Фору и Леону Жуо) от 23 сентября 1925 г. говорилось, что комитет поддержит требование социалистов о немедленном досрочном созыве парламента (распущенного на летние каникулы) для обсуждения вопроса о войне. Со своей стороны он предлагал социалистам присоединиться к подготовке антивоенной за^ бастовки. Идя навстречу социалистам и профсоюзам ВКТ, Центральный комитет действия выдвигал в качестве условия совместных действий признание только одного, общего для всего рабочего класса, требования немедленного прекращения войны135. Тем не менее СФИО и ВКТ отклонили это предложение. Социалисты заяви* ли, что, выступая против войны в Марокко, они «не имеют никакой связи и ничего общего с действиями и воззрениями коммунистов в колониальном вопросе» 136. Уступая давлению руководства ВКТ, некоторые профсоюзы отказывались от участия в предполагаемой забастовке под предлогом, что она будет иметь политический характер 137. Раскол профсоюзного движения затруднял проведение антивоенной забастовки, особенно на тех предприятиях, где существовало несколько параллельных профсоюзов, примыкавших к разным направлениям. К срыву забастовки приложили усилия предприниматели и правительство. Кое-где было объявлено о повышении зарплаты. Правительство выдало ордера на арест ряда членов комитетов действия и конфисковало номер газеты «Юманите» от 10 октября, в котором был напечатан призыв к забастовке. В забастовке 12 октября 1925 г. участвовало около 900 тыс. рабочих: шахтеры, металлисты, текстильщики, строители, докеры, землекопы. Организованно выступали рабочие парижских предместий — «красного пояса» столицы. Однако некоторые профсоюзы УВКТ не присоединились к забастовке; остались на работе крупнейшие союзы железнодорожников и служащих. К движению присоединились отдельные местные профсоюзы ВКТ, но единого фронта добиться не удалось. Правительство стянуло крупные силы полиции и войск в Париж. Здесь происходили стычки с полицией. Большое возмущение вызвало убийство молодого рабочего из арсенала в Пюто под Парижем А. Сабатье; его похороны 17 октября превратились в массовую демонстрацию — за гробом шли несколько десятков тысяч рабочих. Забастовка 12 октября 1925 г. была первой крупной битвой французского пролетариата, проведенной под руководством компартий в защиту освободительного движения народов колоний. Она имела важное значение и для выработки правильных методов борьбы за единство пролетариата в метрополии. Уроки забастовки обсуждались на конференциях ФКП в октябре и декабре 1925 г. В «Открытом письме ко всем членам партии» указывалось, что единый фронт должен создаваться в борьбе за насущные требования пролетариата и основываться на лозунгах, отвечающих пониманию и интересам масс 138‘. Коммунистическая партия и УВКТ добивались единства действий и Е ходе экономических забастовок. Летом 1925 г. произошло невиданное до тех пор выступление «пролетариев в белых воротничках» — служащих частных банков, потребовавших увеличения заработной платы. Забастовка длилась два с половиной месяца; она началась в конце июня в Марселе, охватила главные отделения банков во всех больших городах; в ней участвовали 40 тыс. человек 139. Для координации действий был создан Национальный забастовочный комитет, в который вошли представители профсоюзов всех объединений — УВКТ, ВКТ, христианской и автономной конфедераций. В Марселе рабочие провели в поддержку служащих однодневную забастовку солидарности. Забастовка служащих банков была значительным событием, и в дело вмешалось правительство. Пенлеве и Кайо вели переговоры с директорами банков, а министр труда радикал Дюрафур выступил посредником между администрацией и служащими. Согласительный протокол, принятый Национальным забастовочным комитетом в ходе переговоров, был дважды отклонен общими собраниями стачечников. В конце концов Национальный комитет под нажимом министра труда уступил, и 12 сентября служащие вернулись на работу. Представители банков обещали, что зарплата будет повышена, а участники забастовки не подвергнутся наказанию. Эти обещания были нарушены, представители революционных профсоюзов были уволены под тем предлогом, что они хотели «лишить конфликт его трудового характера и направить на 4е) другие цели» . Руководители ВКТ, подобно лидерам социалистической партии, делали все, чтобы не допустить возникновения единого фронта. Многие профсоюзные работники связывали большие надежды на преодоление раскола и восстановление единой конфедерации со съездами УВКТ и ВКТ, проходившими одновременно в конце августа 1925 г. в Париже. В 1925 г. силы обеих конфедераций были примерно равными: УВКТ насчитывала около 460 тыс. членов, ВКТ — около 500 тыс. Вопрос об единстве был главным в повестке дня съезда УВКТ, который постановил направить делегацию на съезд ВКТ с предложением провести общее заседание или хотя бы создать смешанную комиссию для разработки совместной программы экономических и политических требований 50. В повестке дня съезда ВКТ вопрос о единстве даже не значился. Делегацию УВКТ выслушали, но ее предложения были отклонены; реформистские лидеры заносчиво объявили, что восстановление единства «возможно только в рамках ВКТ», путем вступления членов унитарных профсоюзов в параллельные организации ВКТ51. Они продолжали, таким образом, добиваться роспуска революционных профсоюзов и их поглощения. Позиция, занятая съездом ВКТ, показала, что воссоздание единой конфедерации в ближайшее время невозможно. Унитарные профсоюзы поставили в центр своей деятельности борьбу за единый фронт на основе ближайших экономических требований. Коммунистическая партия также продолжала усилия в этом направлении, опираясь на тактику единого фронта и решения съезда в Клиши. Конец 1925 г. и первая половина 1926 г. протекали в острой политической борьбе, вызванной продолжавшимся кризисом государственных финансов. Левое крыло радикалов предприняло попытку восстановить союз с социалистами и вернуть к власти Эррио. Съезд радикалов в октябре 1925 г. принял декларацию, в которой речь шла о необходимости ради восстановления финансов страны установить особый налог на все виды капитала и крупных состояний. Эррио выступил с критикой колониальной н финансовой политики Пеилене и предупредил, что все его еди номышленники будут голосовать против правительства, если оно согласится на поддержку со стороны хотя бы одного правого депутата 140. Это вызвало министерский кризис; место кабинета Пенлеве заняло правительство А. Бриана, не имевшее уже ничего общего с Левым блоком. Социалисты не пошли на восстановление Левого блока в его первоначальном виде, ибо союз с радикалами более не пользовался популярностью из-за тех разочарований, которые он принес массам. Только правое крыло СФИО во главе с Реноделем продолжало выступать за прежнюю политику. Представители большинства социалистической партии (центр и левые) вместе с парламентской группой заявили, что готовы сформировать правительство самостоятельно или согласиться на предоставление второстепенных постов в нем нескольким радикалам 141. Коммунистическая партия, исходя из «тактики Клиши», готова была, как указывалось в манифесте ЦК партии, «защищать против всяких нападок реакции любое правительство Левого блока или чисто социалистическое», если оно будет выполнять такие требования рабочего класса, как введение прогрессивного налога на капитал, ликвидация финансового кризиса за счет крупных капиталистов, немедленное заключение мира в Марокко и Сирии, разоружение и роспуск фашистских лиг. Эти положения были вневь подтверждены накануне чрезвычайного съезда СФИО в обращении к рабочим-социалистам. Оценивая политическую ситуацию в стране, расширенный пленум ЦК ФКП в феврале 1926 г. пришел к выводу, что «развивается борьба между крупной реакционной буржуазией и Левым блоком, который теряет почву», и что «правительство Бриана является переходным к правительству крупной буржуазии» 142. В такой обстановке возник вопрос об избирательном блоке всех левых партий. Во время дополнительных выборов в палату депутатов в Бельфоре в феврале 1926 г. коммунисты, социалисты и радикалы выступали раздельно, и это привело к победе кандидата правых партий Тардье. Урок был учтен на аналогичных выборах в Париже, где после первого тура социалисты, а за ними и радикалы сняли своих кандидатов в пользу коммунистов, шедших впереди по числу собранных голосов. В результате левые партии добились успеха (были избраны Ж. Дюкло и Фурнье). Вопрос о временных соглашениях с буржуазно-демократическими организациями рассматривался на V съезде ФКП в июне 1926 Г. В отчетном докладе генеральный секретарь ЦК Пьер Семар высказался за установление связи между пролетарским единым фронтом и движением средних классов. «Мы находимся в такой конкретной ситуации, когда нужно, чтобы тактика единого фронта проводилась полностью,— не только единый пролетарский фронт, но и то, что (на мой взгляд неправильно) называют расширенным единым фронтом»,— говорил П. Семар, указывая при этом на необходимость строго соблюдать независимость партии, не допускать, чтобы она «утонула среди организаций мелкой буржуазии и пресловутого Левого блока»55. В резолюции, принятой съездом, было записано, что тактику единого фронта «нужно четко отличать от временных соглашений ради определенных целей (например, борьба против фашизма), позволяющих нам изложить нашу программу перед массами, в которых мы ищем союзника, завоевывая их на свою сторону или нейтрализуя. Партия должна привлечь колониальные народы, крестьянские массы и нейтрализовать средние слои, создавая организации ремесленников, мелких торговцев и влияя на уже существующие. Однако пролетариат должен сохранять свое руководство в общей борьбе» 5Ь. Переходные правительства Бриана несколько раз переформировывались из-за следовавших одна за другой отставок министров финансов. В июне 1926 г. Бриан снова призвал на этот пост Кайо, который составил финансовую программу в реакционном духе, предложив снижение ставок подоходного налога и налога на передачу наследства и, наоборот, увеличение косвенного обложения. Для проведения своего плана Кайо потребовал от парламента особых полномочий, но не получил их, и 17 июля 1926 г. министерство пало. Когда на следующий день стало известно, что президент поручил Эррио сформировать правительство, на бирже резко упал курс франка, а среди населения распространилась паника. Все, у кого были мало-мальски значительные вклады, бросились к сберегательным кассам, а оттуда — покупать вещи, ценность которых представлялась непреходящей: одежду, мебель и прочее. «В этот момент Франция очутилась на грани краха, причем от воображаемой болезни»,— писал в своей книге Жан Прево, внимательно изучавший события, современником которых он был. Что «болезнь» (крах валюты) была воображаемой, Прево доказы- 5Г* «V CongrCs national rlu PCF tenu a Lille 20—26 juin 1926. Compte rendu stenographique». Paris, 1927, p. 19—20. 5вал прежде всего тем, что экономическое положение Франции было вполне удовлетворительным, торговый баланс положительным, золотой запас достаточным143. Мнение Гірсво подтвердил по прошествии более чем 30 лет автор капитального исследования экономической истории Франции 20-х годов А. Сови. Обесценение в первой половине 1926 г. французских ценностей по сравнению с иностранными было, по словам Сови, отражением необоснованного страха перед мнимой угрозой налога на капитал; состояние экономики не могло быть причиной указанного явления 144. Хотя Эррио предложил программу, представлявшую значительные уступки правым (в частности, он был готов согласиться на снижение общего подоходного налога, что сам оспаривал в полемике с Кайо на съезде радикалов в 1925 г.), а в составе его нового кабинета было больше деятелей правого толка, против него были мобилизованы все силы реакции. 20 июля в палате депутатов была создана «группа общественного спасения», 21-го, когда Эррио предстал перед палатой, демонстранты кричали: «Долой Эррио!» Сови справедливо пишет по этому поводу, что для приверженцев Пуанкаре, почувствовавших, что настал их час, личности значили больше, чем программы 145. Эррио не получил необходимого большинства в 264 голоса. За него высказалось 237 депутатов (в их числе были социалисты), против — 290. Коммунисты, которые накануне решили поддержать Эррио, если он проявит готовность к активным действиям, отказали правительству в доверии. Позицию коммунистической партии Пьер Семар позднее охарактеризовал так: «В течение этих 48 часов… наша партия испытывала некоторые колебания… Она не сумела достаточно быстро оценить положение и своевременно выдвинуть надлежащие лозунги» 146. Голосование коммунистов не было причиной падения кабинета Эррио, но в условиях наступления реакции нанесло партии некоторый моральный ущерб. Рабочий класс оказался не в состоянии воспрепятствовать возвращению Пуанкаре к власти. Широкие слои населения поверили утверждениям консервативной печати, что Францию необходимо спасать и что он один может это сделать Ь1.