Болеслав I Храбрый завершил процесс объединения польских племён.
В XI в. начинаются широкие земельные пожалования приближенным князя – формируется феодальная аристократия. С XII в. начинается раздача иммунитетов. При этом крестьянские территориальные общины – ополе – оказывалисьв подчинении новых землевладельцев. Но среди крестьян еще преобладали лично свободные – либеры. Появились и лазенки – земледельцы, лишившиеся средств производства, получавшие надел и инвентарь на определенный срок. В поместьях знати работали и сервы – зависимые из рабов, посаженных на землю. Но много земель, оказавшихся в руках феодалов, еще пустовало, и они поощряли госпитов – переселенцев-колонистов Их число увеличивалось по мере роста феодального землевладении. Но до XIV в. еще сохранялись и свободные крестьяне – наследственные держатели, подчинявшиеся только князю.
Развитие феодальных порядков, выразившееся в раздачах великим князем земель и иммунитетов своим приближенным вело, естественно, к ослаблению центральной власти, то есть – к политической раздробленности. По завещанию Болеслава III Кривоуста 1138 г, страна была разделена между сыновьями, был установлен принцип сеньората: старший в роде получал верховную власть с титулом великого князя и резиденцию в Кракове, остальные наследники-уделы. Начались усобицы, в которых недовольных младших сыновей поддержала местная знать. Крупные феодалы образуют панство, мелкие – шляхту В таких условиях ускоренными темпами пошло и обращение свободных крестьян в лично зависимых. Польские князья в фискальных целях поощряли переселение в города немецких купцов. Для привлечения колонистов, им предоставлялся ряд льгот в соответствии с самоуправлением по магдебургскому праву. Согласно нему князь сохранял лишь верховную власть, а все внутреннее управление переходило к свободной городской общине (гмине) во главе войтом. Проникали немцы и в сельскую местность, заселённость которой в отличие от германских земель была намного менее плотной. Поэтому многие польские землевладельцы охотно привлекали колонистов на пустующие земли и предоставляли им существенные льготы. Следует заметить, что с XIII в. в колонизационное движение включились и польские крестьяне – и свободные, и стремившиеся уйти от феодалов. Эта внутренняя колонизация была вызвана, во-первых, увеличением потребности крестьян в земле из-за постоянного роста населения, которое превысило емкость освоенных общинных угодий; во-вторых, усиление феодального гнета и нажима на свободных; в-третьих, заинтересованностью панов и шляхты в освоении новых массивов их земель в связи с развитием товарно-денежных отношений и втягиванием в них деревни; в-четвертых, улучшением агротехники, позволявшим осваивать более тяжелые лесные земли.
5 Экономическое и социально-политическое развитие Польши в XIV-XV вв.
Первая половина столетия происходит под знаком усиления центральной власти, что было связано прежде всего сдеятельностью Владислава I Локетка, который сумел объединить почти все польские земли, и в 1320 г. короновался в Кракове королевской короной.Его политику продолжил сын – Казимир III (1 333-1370). Для подготовки грамотных чиновников в свой государственный аппарат в 1364 г. он основал в Кракове университет. Была проведена военная реформа. В посполитое рушенне (всеобщее ополчение) стали привлекаться не только светские феодалы с определенным контингентом крестьян, но и церковные, которые должныбыли выставлять определенное число воинов соразмерно своим владениям. Со смертью этого королев 1370 г. династия Пястов пресеклась и королевская власть вновь ослабла. Новым королем паны избрали Людовика Венгерского из Анжуйской династии. В благодарность он сделался выразителем их интересов. Пользуясь слабостью нового короля, магнаты выторговали у него так называемый Кошицкип привилей1374 г. Согласно нему, паны и шляхта освобождались от всех государственных обязанностей за исключением военной. Король также обязался на места назначать только представителей местной династии. Следствием ослабления королевской власти стали усобицы. В результате двухлетней борьбы в 1384 г. на престол была возведена дочь Людовика Венгерского – Ядвига, Спустя год в Креве была заключена Уния с валким литовским князем Ягайло, который затем крестился и, женившись на Ядвиге, стал польским королем под именем Владислав II(1386-1434 г.). Закрепившись на престоле и заручившись поддержкой польского правящего сословия, новый король приступил к решению главной задачи, во имя которой ему доверили польскую корону – начал подготовку к борьбе с Орденом. 9 августа 1409 г. Орден объявил войну. Ягайло и Витовт обратились к соседним славянским народам за помощью. Под знамена польского короля прибыли отряды силезцев, моравов и чехов. В армии Витовта собрались литовцы и приднепровские славяне: шляхта и горожане. Орден, в свою очередь, энергично вербовал союзников по всей Западной Европе, но наибольшее их число набралось из Германии.
Спустя почти год, после ряда локальных столкновений, 15 июля 1410 г. основные силы противоборствовавших сторон собрались на поле между деревнями Танненберг и Грюнвальд в Пруссии. Сражение стало финалом двухсотлетней немецкой агрессии в Прибалтике.
Однако разгромленный орден не был добит, и немецкое господство в Пруссии сохранилось. По миру, заключенному в 1411 г. , Орден должен был лишь вернуть часть захваченных земель и заплатить контрибуцию.
В 60-е гг. XV в. война с Орденом вспыхнула вновь. На этот раз против крестоносцев выступили даже города и дворянство самой Пруссии. Орден вновь потерпел поражение и в 1466 г. был подписан мирный договор между Польшей и Орденом в Торуни, согласно которому орденское государство становилось вассалом Польши, которая также возвратила себе Гданьск, вновь получив, тем самым, выход к морю. Торуньский мир поднял престиж страны, и польский король Владислав был избран королем Чехии, затем и Венгрии. Сложилось крупное государство, расширились торговые связи, заметно выросли города. Шляхта решила извлечь для себя выгоду за счет городов. В то время как горожане были очень ограничены в правах, шляхтичи добились для себя таких привилегий, которые в значительной мере подрывали городское производство и торговлю. Согласно принятому в 1496 г. Петрковскому статуту, шляхта получила право беспошлинной торговли с заграницей (купцы же платили ввозные и вывозные пошлины) и исключительное право производства и продажи спиртных напитков, горожанам же было запрещено приобретать земли.
Укрепление экономических позиций и политического влияния шляхты приводило, в конечной счете, к ослаблению центральной власти. А право шляхты на беспошлинную торговлю сделало ее заинтересованной в продуктах крестьянского труда, которые она с выгодой продавала за границей. Именно желание получить побольше товарного зерна и других видов сельскохозяйственной продукции, стимулировало усиление дворянского нажита на крестьян.
Шляхта захватывала общинные земли, увеличивала барщину, беглых крестьян стали разыскивать без ограничения срока, и, наконец крестьян полностью подчинили суду своих господ. Так сложился режим крепостничества.
еще больше усилилась, а военно-леишш система достигла наибольшего развития.
Самой развитой формой военного лена (феода) был союргал (с середины XIV в.) — наследственное пожалование, пользовавшееся как налоговым, так Ii судебным и административным иммунитетом. Ho наряду с ним продолжал существовать и мульк, не связанный со службой государству; многие мульки теперь также пользовались правом налогового иммунитета. Иммунитет налоговый и судебный предоставлялся и многим вакфным (церковным) землям. Распространение иммунитета в государствах Тимуридов и Ak Коюнлу ослабляло центральную власть, которая лишалась податных сборов и передавала верховенство в суде и военном деле целиком в руки местных феодальных владетелей. В то же время получил большое распространение институт тарханов, т.е. феодалов, располагавших, кроме иммунитета, личной свободой от судебной ответственности (до 9 проступков) и другими привилегиями. К концу XV в. в связи с подавлением народных движений в Иране наблюдался новый рост феодальной эксплуатации крестьянства. В одном из указов перечислено 27, в другом 31, в третьем 15 названий различных лежавших на крестьянах податей и повинностей, составлявших в совокупности феодальную ренту, права на которую постепенно переходили от казны к отдельным феодалам в результате предоставления им права иммунитета. Феодальное общество Ирана все больше приобретало черты отсталости (упадок земледелия, обнищание крестьянства и т.д.). Кочевая знать, являвшаяся наиболее хищным и жестоким эксплуататором сидевших на ее землях крестьян, установила для них режим полного бесправия. Размеры феодальной ренты (в основном продуктовой) колебались в разных местах от 15 до 80% урожая. Площадь обработанных земель сократилась. Города приходили в упадок. Население крупнейшего города Исфахана уменьшйлдось до 50 тыс. жителей.
Bce государства Ирана XIV — XV вв. были лишь военноадминистративными объединениями крупных и мелких феодальных владений. Феодальная раздробленность в эти столетия еще больше усилилась, а военно-леншш система достигла наибольшего развития. Самой развитой формой военного лена (феода) был союргал (с середины XIV в.) — наследственное пожалование, пользовавшееся как налоговым, так и судебным и административным иммунитетом. Ho наряду с ним продолжал существовать и мульк, не связанный со службой государству; многие мульки теперь также пользовались правом налогового иммунитета. Иммунитет налоговый и судебный предоставлялся и многим вакфным (церковным) землям. Распространение иммунитета в государствах Тимуридов и Ак Коюнлу ослабляло центральную власть, которая лишалась податных сборов и передавала верховенство в суде и военном деле целиком в руки местных феодальных владетелей. B то же время получил большое распространение институт тарханов, т.е. феодалов, располагавших, кроме иммунитета, личной свободой от судебной ответственности (до 9 проступков) и другими привилегиями. K концу XV в. в связи с подавлением народных движений в Иране наблюдался новый рост феодальной эксплуатации крестьянства. B одном из указов перечислено 27, в другом 31, в третьем 15 названий различных лежавших на крестьянах податей и повинностей, составлявших в совокупности феодальную ренту, права на которую постепенно переходили от казны к отдельным феодалам в результате предоставления им права иммунитета. Феодальное общество Ирана все больше приобретало черты отсталости (упадок земледелия, обнищание крестьянства и т.д.). Кочевая знать, являвшаяся наиболее хищным и жестоким эксплуататором сидевших на ее землях крестьян, установила для них режим полного бесправия. Размеры феодальной ренты (в основном продуктовой) колебались в разных местах от 15 до 80% урожая. Площадь обработанных земель сократилась. Города приходили в упадок. Население крупнейшего города Исфахана уменьшйлдось до 50 тыс. жителей.
С течением времени поземельные интересы играли все большую роль в жизни русского общества. В XIV–XV вв. формируется система частного, боярского и монастырского землевладения сначала на основе передачи князем боярам и монастырям части своих административных и судебных прав, например сбор дани, а затем и за счет расширения их собственных хозяйств, в которых работали зависимые крестьяне, должники бояр и монастырей, или искавшие у них защиты (закладни, серебренники, половники и т.
п. ).
Такая передача князем части своих прав боярам и монастырям создавала между ними новые, феодальные отношения. Феодальной была и форма зависимости крестьян от землевладельцев. Вотчины бояр и монастырей в результате образовывали как бы «государство в государстве».
Это состояние называлось феодальным иммунитетом. Особенно сильно эти отношения развились в конце раздробленности, в XIV– XV вв. Однако в русском феодализме, в отличие от стран классического западноевропейского феодализма, где права и обязанности сеньора и вассала были наследственными и четко регламентировались, правовой характер этих отношений был слабо выражен.
Бояре, хотя и являлись на военную службу к князю вместе со своими вооруженными слугами, все же не всегда имели достаточно сил, чтобы настоять на этих правах. Церковь, в отличие от Западной Европы, не была реальной политической силой, способной составить конкуренцию княжеской власти или выступить третейским судьей. Не обладали достаточной военной и политической силой города.
В Западной Европе в XI–XIII вв. городские общины, состоявшие из корпораций купцов и ремесленных цехов, в результате «коммунальных революций» освободились из-под власти светских и духовных феодалов, устанавливали в городах самоуправление, не допускали феодальных отношений внутри городских стен (по принципу: «городской воздух делает свободным»). Это становилось возможным в результате развития торговли и ремесла, финансовой зависимости феодалов от городов.
На северо-востоке Руси города были прежде всего крепостями, административными и богослужебными центрами. В них находилось княжеское войско и дворы бояр. Хотя ремесло было довольно высоко развито, ремесленники не имели цеховой организации.
Основные финансовые средства из-за недостаточного развития торговли были сосредоточены не у купцов и менял, а у князей и бояр. Это избавляло князей от необходимости заискивать перед городами. Чаще они, как Андрей Боголюбский, старались вообще не иметь дела с городским вечем.
В результате появление феодальных отношений на Руси не вело к диалогу центров власти: сеньоров, церкви и городов, как это было в Западной Европе, не создавало ситуации равновесия противостоящих общественных сил, требовавшей их компромисса, не было предпосылкой ограничения власти князей и формирования гражданского общества, в котором власть находится под общественным контролем. Характер связей князей и бояр, а также князей и церковных учреждений носил скорее личный характер. При этом права вассала не были ничем обеспечены. Это был существенный момент, определявший психологию русского боярства. Если сознание своих прав рождало в западноевропейской знати специфическую феодальную гордость, сознание своей избранности, выделяло ее из народных масс, даже противопоставляло им, то на Руси отсутствие гарантий прав боярства рождало у служилой знати такое же ощущение социальной неполноценности, которое было свойственно всем зависимым людям. Предметом гордости боярина было не его привилегированное положение, а его служба князю. Однако князь наряду с боярами брал на войну и своих холопов. В этих условиях единственной реальной политической силой в стране выступали князья. Именно они гордились своим происхождением и властью, возможностью карать и миловать. Именно среди них развивался индивидуализм, свойственный европейской культуре. Но в отсутствие противостоящих сил, уравновешивающих этот индивидуализм, он превращался в своеволие, свойственное скорее восточным деспотам. Приметы подобной психологии можно видеть уже у Андрея Боголюбского, который не считался с нуждами населения, в результате чего после его смерти «была брань лютая в ростовской и суздальской земле…». До этого на Руси смерть князя никогда не приводила к столь массовым народным выступлениям и вооруженным конфликтам.
Конечно, нельзя сказать, что единовластие князей не встречало сопротивления бояр и народа. Особенно отличались в этом смысле города, где именно в XII — начале XIII в. активизировалось вече.
Но в мировоззрении русского народа князья всегда оставались защитниками Русской земли, христианства от иноверцев. Это придавало их деятельности священный характер. В защиту князей выступала православная церковь, убеждая, что там, где закон, там и «обид», несправедливостей много.
На князей церковь находила возможным действовать лишь убеждением. В результате отдельные выступления не могли переломить общей тенденции роста княжеского самовластья.
При брате Андрея Боголюбского Всеволоде Большое Гнездо (1176–1212) Киевское княжество было подчинено Владимиро – Суздальскому. Оно доставалось теперь одному из младших сыновей владимирского князя. Правда, Киев еще сохранял свое духовное, церковное значение как место пребывания митрополита. Наследование владимирского престола шло в роду Всеволода по линии старшинства, как это раньше было с киевским престолом. Так продолжалось до 1276 г., когда умер Ярослав, брат Александра Невского. Тем самым во Владимире как бы восстановился принцип родового владения государством, как это было до Любечского съезда. Однако на периферии княжества отдельные волости передавались внутри одной семьи, от отца к сыну. Их называли уделами, чтобы подчеркнуть обособленный характер владения, постоянного и наследственного. При удельном владении князь уже не переходил из города в город, как это было в Киевской Руси. Он рождался и умирал в своем княжестве, конечно, если его не убивали в бою. Во Владимиро-Суздальской Руси удельный принцип проявился наиболее отчетливо. В результате внутри великого княжества появились другие великие князья -тверской, нижегородский, ярославский. [6, с. 342]Территории этих княжеств считались личным и наследственным владением правивших в них князей. Они одновременно правили территориями своих княжеств как государи и владели ими как собственники, со всеми правами распоряжения, вытекающими из такой собственности. Синкретическая связь власти и собственности была вообще характерна для феодализма, в том числе западноевропейского. Но отсутствие правового обоснования собственности князя на землю, а значит, и отсутствие возможности на правовой основе подвергать сомнению это право скорее напоминало ситуацию в Азии, где власть-собственность верховных правителей была абсолютной и ничем не ограниченной. Это был абсолютный суверенитет (верховное право), прямо связанный с национальным суверенитетом (независимостью) страны. Реально власть-собственность князей сталкивалась с традиционными представления-ми крестьян о принадлежности земли именно им. Но фактически как раз особенности правового сознания крестьянства поддерживали эту власть. Князь выступал для крестьян как преемник роли племенного вождя, выразитель общих интересов народа. Его власть над землей не мешала им продавать свои наделы, но позволяла правителю (или князю) отдавать крестьян вместе с землей под управление своего наместника, контролировать и отменять сделки, касавшиеся земельной собственности. В результате удельного принципа княжества быстро дробились. Уже в XIIV в. Владимиро-Суздальское княжество раздробилось на 15 частей. В XV в. на его территории находились десятки княжеств. Следствием этого было обеднение князей. Столицы некоторых княжеств представляли собой один княжеский двор, стоявший в лесу. Прекращение обсуждений прав родового наследования вызвало рост отчуждения среди князей. У них отсутствовали общие интересы, не существовали более и политические союзы. Княжеские съезды, частые в XIIV в., становятся все более редкими и к XV в. прекращаются. Для удаленных от степи княжеств кочевники перестали быть реальной угрозой. Их приводили на Русь сами князья ради своих политических целей. Все это объясняет, почему князья, профессиональные защитники государства, оказались неспособными объединиться в XIIV в. для отражения монголо-татарской агрессии.
Источники:
