Это нашло свое отражение в программном документе, принятом Учредительным собранием 26 августа 1789 года, «Декларации прав человека и гражданина», которая была написана под влиянием американской «Декларации независимости». В этом документе в 17 статьях провозглашались принципы нового прогрессивного права. Причем они касались как конституционного, так и уголовного и гражданского права. Декларация 1789 года имела большое значение не только для Франции, но и для всего мира, поскольку она закрепляла основы передового для своей эпохи общественного и государственного строя, определяла устои нового правопорядка. Сами же ее создатели полагали, что составили документ «для всех народов и на все времена». В обстановке грозных крестьянский восстаний, потрясших королевство, и «великого страха», охватившего бегущих из своих усадеб дворян, Учредительное собрание не могло пройти мимо крестьянского вопроса, и 11 августа 1789 года принимается Декрет «Об уничтожении феодальных прав и привилегий». При приятии этого декрета Учредительное собрание торжественно провозгласило феодальный строй отмененным, что хоть и являлось декларацией «чистой воды», однако имело большое революционизирующее значение. Декретом «О феодальных правах» от 15 марта 1790 г. безвозмездно уничтожалась крепостная зависимость личная, имущественная или смешанная и все ее последствия (ст. 1, гл. 2 О сеньориальных правах, отменяемых без выкупа). Однако здесь же говорилось о том, что земли, находившиеся ранее в какой либо зависимости, и впредь будут обременены теми же повинностями и платежами, что и ранее (ст. 2). В феврале 1791 года был принят Декрет «Об упразднении цехов», что являлось прогрессивным явлением, так как ликвидировало один из пережитков средневековья. Но несколькими месяцами позже, 14 июня 1791 года, по предложению депутата Ле-Шапелье, огромным большинством голосов был принят декрет, прямо направленный против рабочих. 19 июня 1790 года Учредительное собрание уничтожило все старые сословные деления. Это был важный шаг на пути создания нации, призванный обеспечить юридическое равенство граждан и лишить бывшее дворянство каких-либо формальных преимуществ. Были отменены все дворянские титулы (князь, герцог, граф маркиз, виконт и т.д.), и пользоваться ими было запрещено. Государственный строй первого этапа французской революции создавался постепенно. Идеалом крупной буржуазии в Англии и во Франции являлась конституционная монархия. Она по существу и была установлена в первые же дни революции, но до сентября 1791 года не было принято ни одного нормативного акта, закрепляющего эту форму правления. И только в обстановке политической реакции и наступления на демократические права, господствующие в Учредительном собрании, фейяны поспешили завершить работы по выработке Конституции, начатые в 1789 г. 3 сентября 1791 года эта Конституция была подписана королем, утверждена Учредительным собранием и приобрела силу закона. Конституция 1791 года состояла из преамбулы и 7 разделов, которые делились на главы (главы на отделы, отделы на пункты). В преамбуле подтверждалась отмена всех феодальных прав и привилегий, а вот 1-й раздел содержал в развернутом виде основные положения «Декларации прав человека и гражданина» 1789 года. По форме национального устройства Франция объявлялась единым и неделимым государством. В его состав входило 83 департамента, которые делились на дистрикты и кантоны. Статьи 8, 9 раздела 2 предоставляли право французским гражданам образовывать коммуны в городах и сельской местности и выбирать из своей среды на определенный срок в порядке, «предусмотренном законом», муниципальные органы, призванные вести местные дела общины. 3-й раздел «О государственных властях» был посвящен форме правления и избирательному праву. Здесь признавалось, что суверенитет принадлежит нации, и провозглашалась его неделимость и неотчуждаемость. Было заявлено, что нация, которая является единственным источником всякой власти, может осуществлять ее лишь путем уполномочия. Поэтому французская Конституция имеет представительный характер, а представителями нации считаются законодательный корпус и король. Таким образом, во Франции устанавливается конституционная монархия. Законодательная власть вручается Законодательному собранию (Законодательный корпус), исполнительная — королю и назначаемым им министрам, судебная власть — выборным судьям. Исполнительной власти посвящена глава вторая третьего раздела Конституции. Особа короля объявлялась «священной и неприкосновенной». Вместе с этим подчеркивалось, что во Франции нет власти, стоящей над законом, «король царствует лишь в силу закона, и лишь именем закона он может требовать повиновения». Провозглашалась также независимость суда от законодательной и исполнительной власти. Вместе с тем устанавливалось, что суды не могут вмешиваться в осуществление законодательной власти, приостанавливать применение законов, вторгаться в круг деятельности органов управления. При выборах судей устанавливался имущественный ценз. Таким образом, в первой Конституции Франции, воплотившей в себе воззрения прогрессивных мыслителей Европы (Ж-Ж. Руссо, Ш. Монтескье и др.), содержались важнейшие принципы нового государственного строя: суверенитет нации, разделение властей, законодательные и бюджетные права парламента, парламентская неприкосновенность, цензовое избирательное право и др. После принятия Конституции крупная буржуазия сочла революцию законченной. Простой народ, ничего не получивший в результате революции, во весь голос стал заявлять о своих правах. По всей стране прокатился целый ряд крестьянских восстаний, которые привели Францию к смене власти. Так, 10 августа 1792 года народ Парижа, руководимый Парижской Коммуной и поддержанный вооруженными отрядами, прибывшими из провинций, поднял вооруженное восстание и взял штурмом Тюильрийский дворец. Король и королева были арестованы и заключены в крепость Тампль. Вместе с королем потеряла власть и крупная буржуазия. Так закончился первый этап французской буржуазной революции.
Прежде всего, чем было Учредительное Собрание, которое начало великую ликвидацию старого режима? Левассер сказал о нем: «Буржуазное собрание, составленное из городских буржуа и буржуа деревенских, из собственников, негоциантов».
Исключение тех, кого один памфлет называл «четвертым сословием», должно было иметь «заметное влияние на законодательные труды Собрания». Самая мелкая буржуазия ремесленников л рабочий народ Парижа жаловались на это с горечью. Они заявляли в петициях: «Наши депутаты не будут нашими депутатами. Все устроили так, что мы не сможем оказывать какое бы то ни было влияние на их выбор. Можно ли так издеваться над доверчивостью свободного народа?… Для Чего понадобилось, чтобы человек, полезных своим согражданам, отталкивались нх руками? Зачем забывать нас, нас, бедных ремесленников?» О них забывали, потому что их очередь еще не настала. Позднее, когда крупная промышленность привела к скоплению рабочих масс, которые благодаря этому сознали свои права и свое могущество, свершилось дополнение к революции, и оно началось со всеобщего голосования. Но Учредительное Собрание, создавая «избирательный ценз», давало буржуазии монополию на голосований и на власть. «Нация—это буржуазия». Собственник— единственный гражданин, заявлял Казалес. Полвека спустя буржуазия будет говорить тем же языком. «Обогащайтесь!» скажет Гизо мелкой буржуазии, лишенной политической власти ири Июльской монархии. Как и неня, дебаты при обсуждении Декларации прав человека обнаруживают эксклюзивистские стремления буржуазии. «Часть буржуазии накануне предоставления себ-г политических привилегий, колебалась провозгласить права пролетариата», говорит Олар в сзоей «Histoire politique de la Revolution frantjaise». Нужно, говорили, скрыть от народа истины Декларации, ибо действительное положение вещей слишком противовечить этил истинам. Таков был смысл слов-, произнесенных Малуэ с три- буны Учредительного Собрания 3-го августа 1789 года. «Для чего переносить людей на вершину горы и оттуда указывать им на всю область их врав, раз нам приходится потом заставлять их спускаться с высот, определять границы и снова вводить людей в мир действительности, где они будут встречать препоны на каждом шагу». Благодаря великодушному противоречию, члены Учредительного Собрания провозгласили эту знаменитую декларацию, которая заключает в себе, говорит Олар:—«демократическую и социальную республику», и «все принципы которой еще не были применены, а программа будущего на много превосходит пределу существования нашего поколения и, вероятно, следующих за нами поколений». В самом деле—а это вполне доказывает торжество сознательных и!и бессозиательиых матерьяльных интересов над чистыми идеями—буржуазия организует новое общество в свою пользу. «Ей нужен король, который был бы у нее в руках, но который имел бы достаточно силы, чтобы защитить ее от демократии». (Олар). Против слишком очевидного неравенства демократия протестует. Например, аббат Грегуар, объявляющий, что ценз не что иное, как возврат к «аристократии богачей». Или Лу стало, пишущий в Revolutions de Paris, что «бесстыдно установилась чистая аристократия богачей». Или Камилл Демулэн, вверяющий Revolutions de France et de Brabant свой пламенный протест против избирательного реяшма: «Только-Что во Франции образовалось аристократическое правительство… Чтобы почувствовать всю нелепость (этого режима), достаточно сказать, что Ж.-Ж. Руссо, Корнель, Мабли не могли бы быть’избраны… Активные граждане это те, кто взяли Бастилию. Это те, кто вспахивают’поля, тогда рак духовные и придворные тунеядцы, несмотря на огромность своих владений, являются лишь растениями’ прозябающими, подобно тому евангельскому дереву, которое совсем не приносит плодов, и которое нужно ввергнуть в огонь!» Или Commune de Paris, с волнением говорящая о том несчастном классе, «согнувшемся под тяжестью закола, не им созданного и без его на то согласия, лишенном нрав нации, частью которой он является, классе, который может вновь напомнить о феодальном и бесправном крепостном состоянии». Или Кондорсэ, Марат и еще другие. Марат в «Друге Народа» ставит вопрос прямо: «Что мы выиграем от уничтожения аристократии дворян, если она заменена аристократией богачей? И если мы должны стонать под игом этих новых выскочек, то лучше было бы сохранить привилегированные сословия…» Марат ааклийает «Отцов отечества», от которых народ «не требует нёмедленного раздела благ, данных Небом в общее пользование всем людям»; он угрожает буржуазии «забастовкой скрещенных на груди рук». «Страшитесь доводить нас до отчаяния и не толкайте нас на путь мщения вам, заставив подвергнута вас всевозможным эксцессам, или, скорее всего, предоставить вас самим себе. А чтобы поставить вас на наше место, нам достаточно лишь бросить всё и скрестить руки. Вынужденные тогда жить работой рук своих и вспахивать поля свои, вы станете равными с нами». Но этп протесты не возымели никакого действия. Люди, живущие заработной платой, крестьяне, мелкие ремесленники, все труженики без средств были удалены от власти. Позднее, когда другие революционеры потребуют для народа дополнения к революции, под утопической формой аграрного закона, то-есть, дележа земли, Конвент, хотя п более демократичный, чем Учредительное Собрание, провозгласит в качестве неприкосновенной догам идею собственности и будет наказывать смертью тех, кто заговорит об аграрном законе.
Источники:
