Упадок Римской империи. Кризис рабовладельческого строяВ IV—V вв. Римское государство находилось в состоянии глубокого упадка. Главная отрасль хозяйства — земледелие — переживала застой и во многих отношениях деградировала: уровень земледелия понизился, часть прежде обрабатываемой земли пустовала. Количество хозяйств, производивших продукты на рынок, уменьшилось. В то же время росла численность крупных имений, площадь которых использовалась под экстенсивное скотоводство, мало связанное с рынком. Крупные землевладельцы стремились удовлетворить потребности своего хозяйства собственными средствами. Колоны — мелкие держатели земли в крупных имениях—должны были выплачивать оброки натурой. Государство переходило не только к сбору налогов с населения в натуральной форме, но и натурой же выплачивало жалованье чиновникам и армии. Торговля свертывалась. Ремесло приходило в упадок, не находя достаточного сбыта для своих изделий. Города теряли прежнее значение. Центр тяжести общественной жизни перемещался из города в деревню. Экономические связи между провинциями, которые никогда не были достаточно прочными, все более ослабевали. Хотя торговля и товарно-денежные отношения не исчезли вовсе в Римской империи, но все более заметным становилось сокращение сферы товарно-денежного обращения.
Постепенный экономический упадок, особенно заметный в западных провинциях империи, был обусловлен кризисом рабовладельческого способа производства, начавшимся в Римской империи еще в конце II в. н. э.
Кризис был вызван внутренними противоречиями рабовладельческого общества: возможности развития производства, основанного на рабском труде и рабовладельческих отношениях, все более исчерпывались. Рабство стало тормозом дальнейшего развития производительных сил.
Незаинтересованность рабов в результатах своего труда препятствовала сколько-нибудь серьезному техническому прогрессу. Рост крупного землевладения, характерный для всего периода империи, вел к падению производительности и без того малопродуктивного рабского труда, так как надзор за рабами в крупных имениях неизбежно ослабевал. Нарушалось также и воспроизводство рабочей силы.
Условием нормального существования рабовладельческой системы хозяйства было непрерывное пополнение внутреннего рынка рабами извне, главным образом путем захвата и превращения в рабов населения покоряемых стран. Но это было возможно лишь до тех пор, пока сохранялось военное превосходство Рима над окружавшими его народами. Так как рост крупного землевладения, основанного на труде рабов, вел к разорению свободных крестьян — основного контингента римской армии, он подрывал военную мощь Римского государства, вместе с тем иссякал и источник дешевых рабов.
В результате хозяйство, основанное на труде рабов, становилось нерентабельным, что потребовало изменения методов эксплуатации непосредственных производителей. Рабов начинают сажать на землю, предоставляют земельные участки и необходимый инвентарь с тем, чтобы они отдавали господину часть урожая или работали на господском поле.
Положение рабов, посаженных на землю было двойственным. С одной стороны, они, как и будущие средневековые крепостные, самостоятельно вели хозяйство, имели в своем индивидуальном пользовании инвентарь, скот, определенное имущество (пекулий). Это создавало у раба некоторую заинтересованность в труде и несколько повышало производительность его хозяйства. С другой стороны, сами рабы и все их имущество принадлежали господину; это делало положение рабов непрочным.
Росло и число рабов, отпускаемых на волю, в чем также нашло выражение разложение рабовладельческой системы хозяйства. В период поздней империи практика освобождения рабов значительно расширилась, и государство стало способствовать их освобождению. Вольноотпущенники обычно становились теперь держателями земель в имениях императора, земельных магнатов, церкви.
Отпущенные на волю рабы в большинстве случаев оставались под патронатом («покровительством»), т. е. в некоторой зависимости от своих прежних господ.
Следующая глава.
Общественные сдвиги: начало разложения рабовладельческого строя
Вторая половина I в. до н. э. и первая половина I в. н. э. были временем значительных общественных сдвигов в Армении, о которых, однако, можно судить лишь на основании косвенных данных. В обстановке внешних поражений, иноземных нашествий, внутренних междоусобий пало значение царской власти и возросло могущество знати. Царская земля, которая была одной из важнейших опор деспотической власти Тиграна, начала, по-видимому, сокращаться в своих размерах и дробиться между размножившимися представителями царского дома. Могущество знати, эксплуатировавшей посаженных на землю рабов и закабаляемых общинников, всё более возрастает. Наиболее крупные из представителей знати (в греко-римской литературе они именуются мегистанами) возводят на скалах неприступные замки, которые приходилось осаждать римским войскам, воевавшим в этот период на территории Армении. В положении производителей материальных благ, примерно с начала нашей эры, тоже происходят значительные изменения. Действительно, в соседнем Иране, общественный строй которого в это время напоминал общественный строй Армении, складывается практика частичного освобождения (на одну десятую или одну четверть) рабов, сидевших на земле, выражавшаяся в том, что рабам оставлялась соответствующая доля урожая с обрабатываемого ими участка (такие рабы назывались аншахриками). Можно предполагать, что сходные процессы происходят и в Армении, тем более что соответствующий термин существовал и здесь (анашхархик). С другой стороны, положение свободного производителя, вынуждаемого за долги исполнять “рабскую службу”, заметно ухудшается. Существовавшая раньше резкая разница между свободным общинником и рабом начинает стираться по мере закабаления одного и возрастания самостоятельности другого; в Армении и других странах Передней Азии этот процесс происходит быстрее, чем, например, в Италии, поскольку, во-первых, рабы в Армении уже сидели на земле и, во-вторых, здесь существовало не согнанное с земли крестьянство. Вместе с тем в Армении в это время не были ещё полностью изжиты первобытно-общинные отношения: в стране продолжали жить полукочевые племена (например, марды).
Источник: “Всемирная история” Том 1. под ред. Ю.П. Францева, Государственное издательство политической литературы, 1953.
Вторая половина I в. до н. э. и первая половина I в. н. э. были временем значительных общественных сдвигов в Армении, о которых, однако, можно судить лишь на основании косвенных данных. В обстановке внешних поражений, иноземных нашествий, внутренних междоусобий пало значение царской власти и возросло могущество знати. Царская земля, которая была одной из важнейших опор деспотической власти Тиграна, начала, по-видимому, сокращаться в своих размерах и дробиться между размножившимися представителями царского дома. Могущество знати, эксплуатировавшей посаженных на землю рабов и закабаляемых общинников, всё более возрастает. Наиболее крупные из представителей знати (в греко-римской литературе они именуются мегистанами) возводят на скалах неприступные замки, которые приходилось осаждать римским войскам, воевавшим в этот период на территории Армении. В положении производителей материальных благ, примерно с начала нашей эры, тоже происходят значительные изменения. Действительно, в соседнем Иране, общественный строй которого в это время напоминал общественный строй Армении, складывается практика частичного освобождения (на одну десятую или одну четверть) рабов, сидевших на земле, выражавшаяся в том, что рабам оставлялась соответствующая доля урожая с обрабатываемого ими участка (такие рабы назывались аншахриками). Можно предполагать, что сходные процессы происходят и в Армении, тем более что соответствующий термин существовал и здесь (анашхархик). С другой стороны, положение свободного производителя, вынуждаемого за долги исполнять “рабскую службу”, заметно ухудшается. Существовавшая раньше резкая разница между свободным общинником и рабом начинает стираться по мере закабаления одного и возрастания самостоятельности другого; в Армении и других странах Передней Азии этот процесс происходит быстрее, чем, например, в Италии, поскольку, во-первых, рабы в Армении уже сидели на земле и, во-вторых, здесь существовало не согнанное с земли крестьянство. Вместе с тем в Армении в это время не были ещё полностью изжиты первобытно-общинные отношения: в стране продолжали жить полукочевые племена (например, марды). Источник: “Всемирная история” Том 1. под ред. Ю.П. Францева, Государственное издательство политической литературы, 1953.
Условием успешного функционирования античной, и особенно римской, рабовладельческой системы было оптимальное соотношение крупного и мелкого хозяйства в аграрном секторе экономики. Это объясняется тем, что приток рабов зависел от успеха внешних войн; ударную же силу армии, ее костяк составляли мелкие землевладельцы. Пока их количество было значительным (для Рима это было характерно в III-II вв.
до н. э. ), армия действовала успешно, и масса поступающих в страну рабов иногда превышала возможности их производительного использования.
Однако увеличение количества рабов, как правило, сопровождалось их неравномерным распределением между свободными гражданами, концентрацией в руках более богатых рабовладельцев. Это усиливало имущественную дифференциацию среди свободного населения; в результате притеснений со стороны богатых соседей и невозможности конкуренции с крупными хозяйствами, основанными на хищнической эксплуатации труда рабов, мелкие хозяева разорялись и стекались в города. Здесь они составили особый слой свободных бедняков, “пролетариев”, ведущих паразитическое существование за счет подачек от государства.
В середине I века до н. э. количество римских граждан, на которых распространялась бесплатная раздача хлеба, вина, некоторых других продуктов питания, достигало 320 тыс.
человек. Но превращение бывших мелких собственников земли (и часто – мелких рабовладельцев) в пролетариев ослабило армию, наметились симптомы военных неудач. Паллиативный выход был найден в форме военной диктатуры, цезаризма и перехода от республики к империи.
Солдаты, в том числе наемники из числа свободного населения, воевали в качестве потенциальных, будущих рабовладельцев, так как после успешных кампаний ветеранам раздавались земли и рабы. Но эти солдаты сражались уже не за отечество, а за своего военного вождя, что и предопределило изменение формы государственного устройства. Временное возрождение мелкой и средней рабовладельческой собственности не отменило действия объективной тенденции концентрации земельных владений: в первые века нашей эры возникают огромные латифундии.
Мелкая собственность вновь вытесняется; боеспособность армии уменьшается, в то время, как сила племен пограничной первобытной периферии растет: в постоянных столкновениях с мощной военной машиной империи эти племена совершенствуют свое боевое искусство и приобретают опыт. Приток рабов иссякает, наступает кризис рабовладельческого хозяйства.
Возникает необходимость стимулирования труда рабов иными методами, кроме наказаний. Простой дифференциации потребления оказывается недостаточно. Начинаются поиски новых способов организации труда непосредственных производителей: им предоставляют в хозяйственное пользование небольшие участки земли (парцеллы) на территории рабовладельческих имений, необходимые орудия труда, скот и права на присвоение части производимой продукции (пекулий).
Возникают элементы государственного регулирования форм эксплуатации; в эпоху Антонинов (II век н. э. ) уже появляются запрещения убивать рабов.
Данная хозяйственная система способствовала приближению фактического положения рабов к статусу колонов (которые в качестве мелких арендаторов-издольщиков существовали и ранее); и, в то же время, усиливается зависимость колонов от крупных землевладельцев, формируются отношения не только экономической, но и личностной зависимости прежде свободных колонов. Данные явления, в сочетании с тенденциями натурализации хозяйства, свидетельствовали о зарождении переходных, пострабовладельческих экономических укладов.
Между тем, “варвары” во время своих учащающихся вторжений полностью освобождают и рабов, и колонов, уничтожают рабовладельческое хозяйствование и самих рабовладельцев. Слабеющая армия все с большим трудом отражает эти вторжения. Те, кого считали “рабами по природе”, т.
е. племена первобытной периферии, находят союзников во “внутренних” рабах (последние неоднократно во время осад городов открывали ворота “варварам”, не имевшим осадной техники). Греки и римляне, поставив себя в положение врагов человечества, должны были, в конце концов, быть покорены и уничтожены как политическое общество.
Ибо, несмотря на превосходство в военных способностях и в умственном развитии, они были слабее остальной части человечества, которую они объединили против себя, объявив всех иноземцев своими врагами. . .
Варварские народы оказали огромную услугу человечеству, совершенно разрушив общественную организацию, установленную греками и римлянами”). Разрушение рабовладельческой общественной организации, исчерпавшей возможности своего развития, явилось формой мировой социальной революции, посредством которой осуществился переход к формационно более высокой и совершенной системе хозяйствования.
Источники:
