Марк Антоний. Скульптура I в. до н.
э. Смерть Цезаря вызвала растерянность не только среди его приверженцев, но и среди врагов.
Попытка части сенаторов провозгласить Брута и Кассия «тираноубийцами» и «освободителями» встретила противодействие плебса, среди которого сохранились ещё остатки былой популярности Цезаря, и ветеранов, скопившихся в Риме в ожидании земельных раздач. Похороны Цезаря сопровождались стихийным движением плебса и рабов, которые воздавали Цезарю божеские почести и собирались отомстить за него, перерезав оптиматов.
Брут и Кассий вынуждены были скрываться. Начальник конницы Лепид ввёл в Рим войска. В этих условиях ни одна сторона не могла добиться перевеса над другой, и более умеренные цезарианцы сочли необходимым пойти на соглашение со сторонниками сенатской партии.
Бывший тогда консулом Антоний созвал сенат. В своём выступлении он говорил о том, что, если Цезарь будет объявлен тираном, все его распоряжения придётся аннулировать. style=”display:inline-block;width:300px;height:250px” data-ad-client=”ca-pub-0791478738819816″ data-ad-slot=”5810772814″>
style=”display:inline-block;width:300px;height:250px” data-ad-client=”ca-pub-0791478738819816″ data-ad-slot=”5810772814″>.
Но это не только вызовет возмущение всех городов, зависимых царей, колонистов и ветеранов, получивших от Цезаря те или иные привилегии, но и повредит большей части сенаторов, среди которых Цезарь, собираясь в поход против парфян, на пять лет вперёд распределил различные магистратуры.
Аргументы Антония произвели впечатление на сенаторов. В результате по предложению Цицерона было принято компромиссное решение: Цезаря тираном не объявлять, но н убийц его не наказывать. Примирившись с сенатом, Антоний жестоко подавил волнение плебса и казнил участвовавших в нём рабов.
Однако это объединение цезарианцев и их политических противников не было прочным. Захватив бумаги Цезаря и ссылаясь на будто бы найденные в них распоряжения, Антоний вводил в сенат своих сторонников и раздавал привилегии зависимым царям. Кроме того, он набрал личную стражу из 6 тыс. отборных легионариев.
Республиканцы подозревали, что он намерен стать диктатором, и считали, что рано или поздно им придётся с ним воевать. С другой стороны, многие цезарианцы, плебс и ветераны отвернулись от Антония за примирение с убийцами Цезаря и за фактическую приостановку наделения ветеранов землёй. Они искали нового вождя, который мог бы обеспечить их интересы.
Такого вождя они нашли в 19-летнем внучатном племяннике покойного диктатора — Октавий, которого Цезарь по завещанию усыновил и назначил своим наследником. Октавий заканчивал образование в Иллирии, когда до него дошла весть об убийстве Цезаря.
Под влиянием окружавших его цезарианских командиров он решил ехать в Рим и предъявить свои права. Когда молодой Октавий, который теперь стал именоваться Гаем Юлием Цезарем Октавианом, прибыл в Италию, к нему отовсюду начали стекаться солдаты и ветераны.
Римский плебс надеялся, что Октавиан исполнит волю Цезаря, завещавшего каждому плебею по 300 сестерциев. Антоний, завладевший казной диктатора, с раздачей денег медлил. Октавиан а он встретил холодно и в выдаче имущества его приёмного отца отказал.
Появление Октавиана, сильного именем Цезаря, усугубило раскол среди цезарианцев. Часть из них, вышедшая из рядов землевладельцев италийских городов, опасаясь за свои земли, желала соглашения с республиканцами. Ветераны, ещё не получившие наделов или боявшиеся их лишиться в случае победы оптиматов, наоборот, требовали, чтобы Антоний и Октавиан примирились и отомстили за смерть Цезаря.
Положение осложнилось личным соперничеством Антония и Октавиана. Антоний был вдвое старше Октавиана, он был опытным и способным военачальником, но плохим политиком.
Октавиан не обладал такими разносторонними дарованиями, как Цезарь; в военном деле он не имел ни опыта, ни привлекавшего солдат личного мужества, но был расчётлив, умел подбирать и использовать талантливых помощников, извлекать все выгоды из своего положения сына Цезаря и вскоре, несмотря на молодость, оказался способным поспорить в мастерстве политической интриги даже с Цицероном.
None Такой союз казался ему тем более необходимым, что сенат не имел армии, а Антоний намеревался получить управление Галлией, которая, как показал пример Цезаря, была лучшей базой для наступления на Италию.
Октавиан легко пошёл на союз с оптиматами. Перед ветеранами он оправдывал его враждебностью Антония и клялся, что, как только Антоний будет устранён, он сбросит маску и жестоко отомстит за отца. Разъезжая по колониям Цезаря и щедро раздавая полученные от сената деньги, он успешно собирал войска, тогда как Антоний оттолкнул многих солдат задержкой жалованья и жестокими репрессиями против недовольных легионариев.
Цицерон разжигал страсти речами против Антония, в которых порочил его и его близких и утверждал, что, захватив власть, Антоний ограбит «лучших людей» в пользу солдат. Октавиана Цицерон напротив, объявил «божественным юношей», посланным Юпитером специально для спасения республики.
Ободрённые союзом с Октавианом, оптиматы передали восточные провинции Бруту и Кассию, которые начали успешную борьбу против управлявших этими провинциями цезарианцев. Наделённый сенатом чрезвычайными полномочиями, Октавиан, в свою очередь, начал войну против захватившего Цизальпинскую Галлию Антония.
У города Мутины Антоний был разбит и отступил к Нарбонской Галлии, где соединился со стоявшими там войсками Лепида, игравшего видную роль как начальник конницы и великий понтифик. К ним примкнули и другие видные цезарианцы, командовавшие войсками западных провинций.
Оптиматы и цезарианцыСмерть Цезаря вызвала растерянность не только среди его приверженцев, но и среди врагов. Попытка части сенаторов провозгласить Брута и Кассия «тираноубийцами» и «освободителями» встретила противодействие плебса, среди которого сохранились ещё остатки былой популярности Цезаря, и ветеранов, скопившихся в Риме в ожидании земельных раздач. Похороны Цезаря сопровождались стихийным движением плебса и рабов, которые воздавали Цезарю божеские почести и собирались отомстить за него, перерезав оптиматов. Брут и Кассий вынуждены были скрываться. Начальник конницы Лепид ввёл в Рим войска. В этих условиях ни одна сторона не могла добиться перевеса над другой, и более умеренные цезарианцы сочли необходимым пойти на соглашение со сторонниками сенатской партии.
Бывший тогда консулом Антоний созвал сенат. В своём выступлении он говорил о том, что, если Цезарь будет объявлен тираном, все его распоряжения придётся аннулировать. Но это не только вызовет возмущение всех городов, зависимых царей, колонистов и ветеранов, получивших от Цезаря те или иные привилегии, но и повредит большей части сенаторов, среди которых Цезарь, собираясь в поход против парфян, на пять лет вперёд распределил различные магистратуры.
Аргументы Антония произвели впечатление на сенаторов. В результате по предложению Цицерона было принято компромиссное решение: Цезаря тираном не объявлять, но и убийц его не наказывать. Примирившись с сенатом, Антоний жестоко подавил волнение плебса и казнил участвовавших в нём рабов.
Однако это объединение цезарианцев и их политических противников не было прочным. Захватив бумаги Цезаря и ссылаясь на будто бы найденные в них распоряжения, Антоний вводил в сенат своих сторонников и раздавал привилегии зависимым царям. Кроме того, бн набрал личную стражу из 6 тыс.
отборных легионариев. Республиканцы подозревали, что он намерен стать диктатором, и считали, что рано или поздно им придётся с ним воевать. С другой стороны, многие цезарианцы, плебс и ветераны отвернулись от Антония за примирение с убийцами Цезаря и за фактическую приостановку наделения ветеранов землёй.
Такого вождя они нашли в 19-летнем внучатном племяннике покойного диктатора — Октавии, которого Цезарь по завещанию усыновил и назначил своим наследником. Октавий заканчивал образование в Иллирии, когда до него дошла весть об убийстве Цезаря. Под влиянием окружавших его цезарианских командиров он решил ехать в Рим и предъявить свои права.
Когда молодой Октавий, который теперь стал именоваться Гаем Юлием Цезарем Октавианом, прибыл в Италию, к нему отовсюду начали стекаться солдаты и ветераны. Римский плебс надеялся, что Октавиан исполнит волю Цезаря, завещавшего каждому плебею по 300 сестерциев. Антоний, завладевший казной диктатора, с раздачей денег медлил.
Октавиана он встретил холодно и в выдаче имущества его приёмного отца отказал. Появление Октавиана, сильного именем Цезаря, усугубило раскол среди цезарианцев. Часть из них, вышедшая из рядов землевладельцев италийских городов, опасаясь за свои земли, желала соглашения с республиканцами.
Положение осложнилось личным соперничеством Антония и Октавиана. Антоний был вдвое старше Октавиана, он был опытным и способным военачальником, но плохим политиком. Октавиан не обладал такими разносторонними дарованиями, как Цезарь; в военном деле он не имел ни опыта, ни привлекавшего солдат личного мужества, но был расчётлив, умел подбирать и использовать талантливых помощников, извлекать все выгоды из своего положения сына Цезаря и вскоре, несмотря на молодость, оказался способным поспорить в мастерстве политической интриги даже с Цицероном.
Цицерон, снова ставший во главе оптиматов, решил, несмотря на противодействие более дальновидного Брута, привлечь на сторону сената Октавиана и использовать его против Антония, которого он считал главным врагом республики. Такой союз казался ему тем более необходимым, что сенат не имел армии, а Антоний намеревался получить управление Галлией, которая, как показал пример Цезаря, была лучшей базой для наступления на Италию.
Октавиан легко пошёл на союз с оптиматами. Перед ветеранами он оправдывал его враждебностью Антония и клялся, что, как только Антоний будет устранён, он сбросит маску и жестоко отомстит за отца. Разъезжая по колониям Цезаря и щедро раздавая полученные от соната деньги, он успешно собирал войска, тогда как Антоний оттолкнул многих солдат задержкой жалованья и жестокими репрессиями против недовольных легионариев.
Цицерон разжигал страсти речами против Антония, в которых порочил его и его близких и утверждал, что, захватив власть, Антоний ограбит «лучших людей» в пользу солдат. Октавиана Цицерон, напротив, объявил «божественным юношей», посланным Юпитером специально для спасения республики.
Ободрённые союзом с Октавианом, оптиматы передали восточные провинции Бруту и Кассию, которые начали успешную борьбу против управлявших этими провинциями цезарианцев. Наделённый сенатом чрезвычайными полномочиями, Октавиан, в свою очередь, начал войну против захватившего Цизальпинскую Галлию Антония. У города Мутины Антоний был разбит и отступил к Нарбонской Галлии, где соединился со стоявшими там войсками Лепида, игравшего видную роль как начальник конницы и великий понтифик. К ним примкнули и другие видные цезарианцы, командовавшие войсками западных провинций.
Второй триумвиратСолдаты Октавиана настойчиво требовали его примирения с Антонием. Пренебрежительное отношение сената, переоценившего свои силы после Мутинской победы, дало Октавиану предлог порвать с прежними союзниками. В октябре 43 г. Антоний, Октавиан и Лепид, сопровождаемые своими войсками, встретились около города Бононии в Северной Италии и заключили соглашение, известное под названием второго триумвирата. Его участники присваивали себе на ближайшие пять лет верховную власть в государстве и получали звание «триумвиров для приведения в порядок государства». Они поделили между собой западные провинции и должны были немедленно начать войну против Брута и Кассия. После того как триумвиры с частью своих войск прибыли в Рим, их чрезвычайные полномочия были оформлены законом, внесённым в народное собрание трибуном Тицием. Вопреки обычаю закон этот не был обнародован до голосования и вступил в силу немедленно после него.
Следующим актом триумвиров было объявление проскрипций, которых уже более десяти лет так опасались одни и так желали другие. В проскрипционные списки были внесены убийцы Цезаря, личные враги триумвиров, из которых первое место занял Цицерон, и отдельные богачи, имущество которых должно было пойти на военные нужды. За сокрытие осуждённых назначалась казнь, за выдачу — награда.
Донёсший на проскрибированного господина раб получал 40 тыс. сестерциев и свободу. Кроме того, земли 18 италийских городов назначались для раздела между солдатами.
Проскрипции нанесли сильный удар крупному землевладению Италии и в значительной мере обессилили старую знать. Многие видные представители её погибли. Огромные земельные владения, где помимо рабов трудились клиенты, арендаторы, должники, были раздроблены, и ведущая роль в италийском землевладении стала переходить к средним рабовладельческим виллам.
В годы проскрипций большинство населения Италии, обложенное тяжёлыми военными налогами, терпевшее от произвола солдат и жившее под угрозой потерять своё имущество, было подавлено страхом. Проскрипции были страшны собственникам ещё и потому, что призыв к рабам доносить па господ подрывал основу римского рабовладешш — фамилию с абсолютной властью её главы. Рабы ие только выдавали господ, по, пользуясь общими смутами, массами бежали от них.
Вооружённые отряды беглых рабов бродили по Италии, но основная масса их стремилась перебраться в Сицилию. Там после смерти Цезаря утвердился сын Помпея Секст, охотно принимавший беглых рабов в свою армию и флот, которым командовали его вольноотпущенники. К Сексту бежали и многие успевшие спастись осуждённые, другие переправились к Бруту и Кассию.
Брут и Кассий. Битва при ФиллиппахРазбив на Востоке дсзариандсв и готовясь к войне с триумвирами, Брут и Кассий продолжали политику Помпея, разоРяя население многократно увеличенными податями и конфискациями, требовали войск у зависимых царей и искали помощи у Парфии. Не решаясь на открытое сопротивление римлянам, жители уходили в разбойничьи отряды. Один из их главарей, Клеон, собрал такие силы, что впоследствии успешно сражался с парфянами и был назначен Антонием правителем Киликии. Римские солдаты Брута и Кассия, из числа отправленных на Восток Цезарем, не сочувствовали его убийцам и соглашались служить им лишь за высокую плату.
Армия триумвиров, которой фактически командовал Антоний, встретилась свойском республиканцев при македонском городе Филиппах. Триумвиры попали здесь в тяжёлое положение, так как флот Секста Помпея и оптимата Домиция Агснобарба не допускал к ним подкреплений и продовольствия с Запада, тогда как Брут и Кассий получали обильное снабжение из восточных провинций. Тем не менее в двух битвах Брут и Кассий были разбиты и покончили с собой. Почти все их солдаты и рядовые командиры перешли на сторону триумвиров.
После битвы при Филиппах триумвиры вновь перераспределили между собой провинции. Лепид получил Африку и вскоре был совершенно отстранён от государственных дел. Октавиан вернулся в Италию, Антоний отправился на Восток.
Здесь он произвёл новое перераспределение царств и областей, обложив их огромными штрафами, якобы в наказание за помощь Бруту и Кассию. В киликийском городе Тарсо он сблизился с Клеопатрой, приехавшей оправдать своё поведение во время войны республиканцев с триумвирами, которым она не оказала поддержки. Антоний рассчитывал воспользоваться богатой египетской казной в замышлявшемся им походе против парфян, Клеопатра надеялась с помощью Антония расширить своё царство.
Перузинская война и борьба с Секстой ПомпеейМежду том Октавиан проводил в Италии наделение ветера нов землёй. Изгоняемые собственники этих земель, у котоРых кРоме участков отбирались в пользу ветеранов рабы, скот и инвентарь, пытались сопротивляться. К общей разрухе прибавился голод, так как флот Секста Помпея и вновь появившихся пиратов мешал подвозу зерна в Рим. Жена Антония Фульвия и его брат Луций, опасаясь, как бы Октавиан не оттеснил Антония на задний план, вели против него агитацию. Наконец, собрав лишённых своих имений землевладельцев Этрурии, Умбрии и Сабинской области и навербовав войско, они начали военные действия, центром которых стал этрусский город Перузия. Движение это было довольно легко подавлено, но едва не привело к разрыву между Октавианом и Антонием, вызванным своими родственниками в Италию. Под давлением армии мир, однако, был в остановлен, и в Брундизии было заключено соглашение между Антонием и Октавианом, которое скреплялось браком Антония с сестрой Октавиана Октавией (Фульвия к этому времени умерла). Италийские землевладельцы прекратили сопротивление. Некоторые перешли на положение арендаторов, многие выселились в провинции, что способствовало ускорению романизации последних. Те, кто сохранил свои земли в Италии, стремились к умиротворению страны, к возможности беспрепятственно вести своё хозяйство, владеть имуществом и рабами. Того же желали и получившие земельные наделы ветераны. Плебс требовал дешёвого хлеба.
Всё это заставило Октавиана и Антония заключить с Секстой Помпеем соглашение, по которому ему предоставлялись в управление Сицилия, Сардиния, Корсика и Пелопоннес, служившие у него рабы признавались свободными, бежавшая к ному знать получала право вернуться в Рим, а он обязывался не принимать более беглых рабов и доставлять л Италию зерно. Однако это соглашение оказалось непрочным, и Секст снова стал давать убежище беглым рабам. Тогда Октавиан начал с ним войну, которая была объявлена войной против беглых рабов, что сделало её популярной среди италийских рабовладельцев.
Наделе Секст Помпеи, конечно, ни в какой мере не был вождём рабов. Как и многие его современники, он был политическим авантюристом, стремившимся к власти. Чтобы добиться её, он использовал имя своего отца, привлекавшее к нему остатки республиканцев, и готов был за отсутствием другого войска вооружать рабов, как делали это Клодий, Милой и сам Помпеи Старший.
Война с Секстом была нелёгкой. Окончилась она победой военачальника Октавиана Агриппы, который с тех пор стал его ближайшим помощником. Победе Агриппы способствовали измена начальника флота Секста, вольноотпущенника Менодора, а также переход на сторону Октавиана части солдат Помпея из числа бывших рабов, которым было обещано, что они останутся свободными и будут приняты в армию Октавиана.
Однако Октавиан нарушил своё обещание, он разослал тайный приказ, по которому 30 тыс. рабов, зачисленные в разные военные части, были в один день схвачены и возвращены господам; тысяча рабов, владельцы которых не нашлись, была казнена. Это вероломство привлекло к Октавиану сердца италийских собственников.
После победы над Секстом Помпеем популярность Октавиапа в их среде растёт. В городах стали воздвигать ему статуи, сенат присудил ему новые почести.
С этого времени политика Октавиана начинает изменяться. Он стремится сблизиться со знатью, вернувшейся из Сицилии. Внешним выражением этого сближения был его брак с Ливией, дочерью виднейшего аристократа Ливия Друза и разведённой женой не менее знатного Клавдия Нерона.
Проскрипции были Укроплсния Псрузии (ворота и часть городской степы). Современный вид. объявлены оконченными, недоимки по налогам, которые богатые люди должны были вносить на военные нужды, аннулированы.
Борьба между Антонием и Октавианом. Окончание гражданской воиныАнтоний после соглашения в Брундизии направился на Восток для войны с парфянами, которые при поддержке враждебного Риму населения заняли тем временем почти всю Сирию. Сопротивление им оказали лишь такие крупные эллинизованные торговые города, как Антиохия, Апамея, Тир. Военные действия Антония были в общем неудачны. Правда, его войскам удалось вытеснить парфян из Сирии, но продвинуться на территорию зависимой от Парфии Атропатены Антоний не смог.
В 37 г. Антоний вновь встретился с Клеопатрой и, вступив с нею в брак (недействительный с точки зрения римского права), объявил, что дарит ей и её детям Ливию, Сирию, Финикию, Киликшо, Армению и ещё не завоёвагчую Парфию. На Востоке Клеопатру поддерживали жречество и высшая аристократия Теперь и Антоний стал фактически сближаться с этими кругами.
Усиление египетской царицы вызвало недовольство среди сторонников Рима из числа восточных рабовладельцев, италийских дельцов и римской знати. В Италии ходили усердно раздувавшиеся Октавианом слухи, что Клеопатра мечтает о господстве над всем миром и клянётся «издавать законы на Капитолии», что Антоний окончательно подпал под её влияние и перестал быть «истинным римлянином». Развод с Октавией и официальный брак с Клеопатрой, а также оглашение по инициативе Октавиана завещания, в котором Антоний просил похоронить его в Александрии, окончательно подорвали его былую популярность.
Готовясь к войне с Антонием, Октавиан усиленно обрабатывал общественное мнение, представляя эту войну, как борьбу Рима с восточным «варварством», или, как писали близкие ему поэты, борьбу светлого Аполлона с чудовищными божествами Египта. Среди рабовладельцев Италии, стремившихся к прекращению гражданских войн и восстановлению «исконно римских» начал, эта агитация пользовалась большим успехом. Перед началом войны жители западных провинций, очевидно, под нажимом Октавиана, принесли ему присягу в верности, что делало их как бы его клиентами. В самом лагере Антония начался раскол: римляне, жившие вместе с ним в Александрии, потребовали, чтобы Антоний порвал с Клеопатрой, на что он не мог решиться.
Исход начавшейся войны был решён 2 сентября 31 г. до н. э.
морской битвой у мыса Акция в Эпире: флот Антония и Клеопатры потерпел поражение. Сопровождавшие Антония римляне и римские войска, недовольные его союзом с Клеопатрой, перешли к Октавиану. Почти целый год Октавиан не преследовал Антония и Клеопатру, использовав это время для укрепления своего тыла.
В Италии он окончил наделение землёй и деньгами солдат, на этот раз не прибегая к конфискациям, а покупая земли за счёт казны. В Азии он сложил с населения долги, сместил поддерживавших Антония царьков и наделил римским гражданством и различными привилегиями своих сторонников и жителей азиатских провинций, служивших в его армии и флоте. Только летом 30 г.
Октавиан прибыл в Египет. Антоний и Клеопатра не могли ничего противопоставить его военной силе. Отчаявшись в дальнейшей борьбе, они покончили жизнь самоубийством.
Длившиеся десятки лет гражданские войны были окончены, но победа Октавиана в этих войнах одновременно означала окончательное падение республики.
Причины падения ремпубликиРимская республика пала потому, что была государственной формой, которая сложилась на базе города-государства и которая не могла обеспечить интересы широких кругов рабовладельцев в рамках обширной империи и в условиях обострения противоречий между рабами и свободными, бедными и богатыми, полноправными и бесправными. Господствующие классы в этих условиях видели единственное средство подавления эксплуатируемых в диктатуре, опиравшейся на армию.
Римская империя отличалась от республики не только монархическим, по существу, образом правления, но и самой организацией правящего класса. В связи с территориальным ростом Римской республики и распространением рабовладельческих отношений в провинциях государство превращалось из органа, представлявшего интересы кучки крупнейших римских землевладельцев и рабовладельцев, каким была республика, в орган, представляющий интересы господствующих классов всей Римской державы. Это предполагало привлечение к руководству государством рабовладельческих кругов не только Италии, но и провинций, а в перспективе — уравнение Италии и провинций.
Таковы были значение и перспективы развития Римской империи. При Цезаре и Августе были заложены лишь основы этого развития. Различие между частями империи было ещё огромно.
В её состав входили территории с тысячелетней историей, в которых существовали и полисы и внегородские районы, где сохранялись общинные и примитивно-рабовладельческие отношения (например, Сирия, Малая Азия); страны, в которых рабовладельческие отношения задолго до римского господства достигли высшего развития и изживали себя (например, Греция), или, наконец, области, стоявшие на последней стадии первобытно-общинного строя (например, недавно завоёванная Галлия, частично Испания и др. ). Все эти разнородные области объединялись политической властью Рима и удерживались его военной мощью.
В I в. до н. э.
1 в Риме происходили драматичные события, которые не только произвели неизгладимое впечатление на современников, но и поныне продолжают будоражить умы, привлекая внимание историков, философов и деятелей искусства2. Римская олигархическая республика, просуществовавшая почти пять столетий, переживала острый системный кризис, сопровождавшийся постоянной политической нестабильностью и кровопролитными междоусобными войнами. Все чаще и чаще ключом к решению проблем становится сосредоточение широкого круга военных и политических полномочий в одних руках на длительные сроки.
Предвестником принципата, шедшего на смену сенатской республике, был Л. Корнелий Сулла, который оказался вовлеченным в междоусобную войну и вышел из нее победителем. Теперь он сам стал разыгрывающим в политической игре, принуждая общество функционировать по установленным им правилам. Даже если Сулла на самом деле желал реанимировать прежний режим, его главной ошибкой было то, что своими действиями он показал, как мало может значить перед вооруженной силой легитимное с юридической точки зрения правительство. Независимо от того, как относи1 Все рассматриваемые события относятся к I в. до н. э. уНе случайно М. И. Ростовцев и Р. Сайм называют этот период «римской революцией». лось римское высшее общество к его врагам, хозяйничавшим в столице, в тот момент, когда он повел легионы на Рим, Сулла фактически был человеком, поправшим законы. С одной стороны, он незаконно удерживал легионы, но, с другой стороны, его власть над армией, от солдат до офицеров-аристократов, была много крепче, чем власть сената или любого другого государственного института.
В подобной ситуации оказался в начале 49 г. и Г. Юлий Цезарь, который, в отличие от Суллы, отнюдь не стремился возродить былое могущество римского сената.
И столь же сплоченной силой выглядела его армия, которая продолжала, несмотря на все коллизии политической борьбы в Риме, исполнять его приказания. Единственным, кто в этот момент проявил открытое неповиновение, был Т. Лабиен, один из его легатов, но этот случай представляет собой скорее исключение из правил.
Многие факты говорят за то, что события 51-49 гг. приобрели для Цезаря непрогнозируемый оборот3. Установление им единовластия отнюдь не было самоцелью, а по большей части вынужденным шагом, обусловленным различными соображениями, в том числе заботой о собственной личной безопасности. Так же как установление диктатуры было по большей части результатом стечения обстоятельств4, совершенно непредсказуемым образом изменилась и роль его аристократического окружения в новых условиях.
От политической позиции ближайших помощников Цезаря теперь заО чем говорит, например, тот факт, что с собой в Галлию он взял только один легион. См.: Ферреро Г. Величие и падение Рима. Пер. с итал. Т. 1. СПб., 1997. С. 363.
4 См. , напр. , характерное высказывание М.
Цицерона о Цезаре: «. но даже сам принцепс не знает, что будет; ведь мы в рабстве у него, а он — у обстоятельств; таким образом, ни он не может знать, чего потребуют обстоятельства, ни мы — что думает он» (Cíe. Fam.
IX. 17. 3, пер.
В. О. Горенштейна, испр.
). висело очень многое: они первые получали его «мятежные» распоряжения и были связующим звеном между ним и солдатами. Кроме того, военная обстановка часто вынуждала их действовать автономно от основных частей армии, что давало им возможность поступать по собственному усмотрению и даже принимать ответственные политические решения.
Однако, несмотря на живой пример Т. Лабиена, именно эта сторона гражданского конфликта отличалась высочайшей степенью лояльности.
В мировой историографии проблема взаимоотношений Цезаря и его ближайшего окружения никогда еще не становилась центром специального исследования. Традиционный подход нивелирует убеждения и взгляды второстепенных политических фигур до общей позиции той группировки, к которой их причисляли, лишая их собственных уникальных черт. Таким образом, основной тенденцией, наблюдаемой в историографии, является со-циологизирование проблемы ближайшего окружения центральных персонажей римской истории. Лишая политические группировки человеческой составляющей, обезличивая их, историки лишают себя шанса глубоко осмыслить события, происшедшие более двух тысячелетий назад5.
Между тем, как показывают источники, сторонники Цезаря в гражданской войне отнюдь не всегда разделяли и одобряли политическую деятельность своего предводителя. Противоречия в их среде всецело отражали противоречия, раздиравшие все римское общество в вопросе об отношении к диктатору и диктатуре. Настоящее исследование представляет собой попытку восполнить существующий пробел в историографии, связанный с односторонностью и шаблонностью оценок, обычно встречающихся в литературе.
Итак, основополагающей целью исследования является рассмот5 Ср. ценное замечание Э. Д. Фролова. См.: фролов Э. Д. Римская история в трудах Гастона Буассье // Буассье Г. Сочинения. Т. 1. СПб., 1993. С. 8. рение феномена политической группировки Цезаря, одержавшей победу в гражданской войне 49-45 гг. и занявшей место традиционных властных структур сенатской республики. Причем, это связано не столько с поиском объективных характеристик, отличающих цезарианцев от прочих политических группировок I в. до н. э., сколько с декларированием принципиальной их однородности.
В данном диссертационном исследовании мы предпринимаем попытку проследить судьбу избранной политической группировки от стадии формирования до последующего распада и возрождения на новой основе. Решение этой задачи призвано открыть новые стороны проблемы установления единоличной власти в кризисные моменты истории и проблемы римского принципата, в частности.
Исходя из этого, важнейшие задачи исследования будут сформулированы следующим образом: вскрыть взаимосвязь между специфическими обстоятельствами ранней политической карьеры Цезаря и особенностями его политики в последующие годы; проследить этапы и механизм формирования его аристократического окружения; определить предназначение, характер и функции этого окружения; установить момент превращения factio в partes и связанное с этим изменение политической роли сторонников Цезаря; проанализировать поведение цезарианцев после мартовских ид 44 г.
Специфика диссертации выдвигает на первый план исторические источники, из всего разнообразия которых главными для нас являются нарративные, поскольку они содержат основной материал по интересующей нас теме. Наибольшую важность представляют первичные нарративные источники, то есть письменные свидетельства непосредственных очевидцев рассматриваемых событий. Они интересны тем, что сохранили ту пресловутую субъективность, которая позволяет понять мысли и эмоции тех, от кого они исходили.
Гай Юлий Цезарь, центральный персонаж нашего исследования, хорошо владел не только словом, будучи замечательным оратором, но и пером. Из всех его произведений до нас дошли лишь два: «Записки о галльской войне» и «Записки о гражданской войне»: оба остались незаконченными6. «Записки о галльской войне», по-видимому, выросли из ежегодных отчетов проконсула и должны были включать по замыслу автора девять или десять книг.
Однако резко осложнившаяся обстановка как в Галлии, так и в самом Риме не позволили Цезарю завершить свой труд, и уже после смерти диктатора это сделал Авл Гирций, один из его ближайших друзей7. «Записки о гражданской войне» состояли из трех книг и описывали события 49-48 гг. Логическим продолжением их были три небольшие по объему книги неизвестных авторов: «Александрийская война», «Испанская война» и «Африканская война».
Записки» Цезаря, которые относились к распространенному в Риме жанру мемуаров, имели определенный апологетический характер. Как полководец, задавшийся целью покорить Галлию, и как предводитель одной из противоборствующих сторон гражданской войны Цезарь не мог не оправдывать себя в своих действиях —как в глазах современников, так и в глазах поо следующих поколений . Одним из важных моментов его пропаганды в 49 г.
Caesar, С. Iulius. Commentarii cum A.
Hirtii aliorumque supplementis. Ex recens. В.
Kübleri. Lipsiae, 1896. Vol.
1-3; [Цезарь, Г. Юлий]. Записки Юлия Цезаря и его продолжателей о галльской войне, о гражданской войне, об александрийской войне, об африканской войне.
Пер. акад. M.
М. Покровского. М.
; Л. , 1948.
7 Hirt. BG. Prooem.
1-2. Ср. : Flach D.
Einflirung in die römische Geschichtsschreibung. Darmstadt, 19922. S.
8 Ср. : Suet. Iul.
56. 4. Противоположные точки зрения на цели и задачи «Записок» представлены у М.
Рамбо и Дж. X. Коллинза.
См. : Rambaud M. L’art de la déformation historique dans les Commentaires de César.
Paris, 1953. P. 23 ff.
; Collins J. H. Caesar as было обвинение Помпея в вероломстве и взаимодействии с их прежними общими врагами (Caes.
ВС. I. 32.
Марк Туллий Цицерон был одной из стержневых фигур римской политики середины I в. Хотя его отношение к Цезарю всегда отличали настороженность и скрытая неприязнь, эти люди за много лет ни разу открыто не столкнулись, всегда вынужденные подстраиваться друг под друга. Такая «дружба-вражда» с Цезарем обуславливает чрезвычайную значимость литературного наследия Цицерона для нашего исследования, поскольку позволяет проследить разные стадии развития, даже разные уровни взаимоотношений этих людей: от разгромных характеристик в частных письмах до лицемерно панегирических речей 40-х гг.9Особенной ценностью обладает личная переписка Цицерона, содержащая, кроме собственно частных писем, множество официальных документов10. Наибольший интерес вызывают письма, адресованные людям, с которыми Цицерон мог быть откровенным, не скрывая своих истинных мыслей, в том числе о лидерах государства, таких как Цезарь и Помпей. Кроме того, его переписка содержит множество информации чисто просопографи-ческого характера, касающейся дружеских и родственных связей римских политических деятелей.
None 9 Утченко С. Л. Юлий Цезарь.
М. , 19842. С.
10 Cicero, М. Tullius. Epistolarum ad familiares, ad Q.
fratrem, ad Atticum, ad M. Brutum// [Cicero, M. Tullius], M.
Tullii Ciceronis scripta quae manserunt omnia. Ed. R.
Klotz. Lipsiae, 1870-1873. Part.
3. Vol. 1-2; [Цицерон, M.
Туллий]. Письма Марка Туллия Цицерона к Аттику, близким, брату Квинту, М. Бруту.
Пер. В. О.
Горенштейна. В Зтг. М.
; Л. 1949. чисто политические — адресованные к сенату или к народному собранию, содержат ряд ценных фактов, касающихся взаимоотношений внутри римского нобилитета11.
Чисто информативную функцию для нас носили его трактаты — как философские, так риторические и юридические. Исключение составляет лишь трактат «De re publica», где автор развивает идеи Платона и Полибия о государстве, перенося современные ему политические понятия в мир теории12.
Некоторую ценность для нашего исследования представляют сочинения Гая Саллюстия Криспа, который был автором не только двух небольших чисто исторических монографий, «Заговора Каталины» и «Югуртинской войны», но и крупного произведения, получившего название «История»13. Оно охватывало период с 78 по 67 г. — то есть, время, о котором мы знаем очень мало, поскольку сохранившиеся источники обычно уделяют ему мало внимания. К большому сожалению, от этого сочинения Саллюстия до нас дошли лишь незначительные фрагменты. Впрочем, даже по ним мы можем узнать его отношение к высшей аристократии, доминировавшей в римском государстве в постсулланское время14, которое было обусловлено, по всейCicero, M. Tullius]. M. Tullii Ciceronis orationes selecta XXI. Ed. C. F. W. Müller. Parsl. Lipsiae, 1896. Pars 2. Lipsiae, 1895; ЦИЦЕРОН, M. Туллий. Речи. Пер. под ред. В. О. Горенштейна и M. Е. Грабарь-Пассек. М., 1962. Т. 1-2.
12 [Cicero, M. Tullius]. M.
Tullii Ciceronis Librorum De re publica sex quae supersunt. Ree. С.
F. W. Müller.
Lipsiae, 1899; Цицерон, M. Туллий. Диалоги.
О государстве. О законах. Изд.
подг. И. Н.
Веселовский, В. О. Горенштейн, С.
JI. Утченко. М.
13 Саллюстий Крисп, Г. Сочинения. Пер.
В. О. Горенштейна.
М. , 1981; [Sallustius Crispus, С. ] С.
Sallusti Crispí Catilina. Iugurtha. Fragmenta ampliora.
Ed. A. Kurfess.
14 Мысль, которую развивает Г. Лициний Макр в «Истории» Саллюстия, повторяется в монографиях, посвященных Югуртинской войне и заговору Каталины. видимости, личной обидой за позорное изгнание из сената в 50 г.15 Тот факт, что Саллюстий был среди ревностных сторонников Цезаря в гражданской войне и после победы был восстановлен им в правах, делает понятным его выпады в сторону «немногих» {раисг)хь.
Одним из современников Цезаря, Цицерона и Саллюстия был Николай Дамасский, автор сочинения «Жизнь Цезаря», посвященного началу политической карьеры Октавиана17. Будучи связан сначала с царским двором Египта, а затем перебравшись в Рим18, писатель оказался хорошо информированным относительно событий 40-х гг. Поскольку в центре повествования Николая Дамасского оказался Октавиан Август, перед которым он просто благоговел, то Цезарю в его сочинении уделена роль фоновой фигуры. Историк делает ряд любопытных замечаний: например, от его внимания не укрылись мотивы заговорщиков на жизнь диктатора, связанные прежде всего с их затруднениями в карьерном продвижении.
Другие авторы, работы которых мы использовали, относятся к источникам вторичным, поскольку они черпали исторические свидетельства из трудов своих предшественников — как дошедших до нас, так и не дошедших. При исследовании этих авторов важно отделять подлинные исторические факты, которыми они оперируют, от их собственных домыслов иDio Cass. XL. 63.4; Ps. -Cíe. Inv. 16. Ср.: Егоров А. Б. Политические взгляды Саллюстия // Проблемы отечественной и всеобщей истории. Межвузовский научный сборник. JI., 1979. Вып. 5. Античный полис. С. 107.
16 утченко С. Л. Юлий Цезарь.
С. 14. 17 Nicolaus Damascenus.
Vita Caesaris // Historici Graeci Minores. Ed. L.
Dindorfius. Lipsiae, 1870. Vol.
1. P. 93-136.
18 ВЕСЕЛАГО Б. Б. Николай Дамасский // ВДИ.
1960. № 3. С.
235; Toher М. The Terminal Date of Nicolaus” Universal History//AHB. 1987.
Vol. 1. Pt.
6. P. 135.
Из авторов I в. н. э.
отметим Квинта Аскония Педиана, который комментировал речи Цицерона19. Очевидно, Асконий, кроме своего непосредственного источника, использовал и неизвестные нам работы других авторов-современников событий — об этом свидетельствует его неплохая осведомленность. Комментарии Аскония позволяют уточнить смысловые оттенки мысли Цицерона в четырех сохранившихся речах и одной недошедшей речи, произнесенной им в качестве кандидата в консулы, что открывает нам некоторые «подводные камни» политической жизни Рима 60-50-х гг.
Марк Анней Лукан был автором многочисленных произведений, из которых до наших дней сохранились лишь десять книг поэмы «О гражданской войне»20. Хотя это произведение и относится к эпическому жанру, оно содержит множество фактов, которых не знают другие источники. Ценность поэмы также и в том, что Лукан порой делает очень меткие и лаконичные наблюдения относительно лидеров обеих противоборствующих сторон гражданской войны21. Лишенный симпатий к Помпею и Цезарю, он осуждал сам факт развязывания междоусобицы, возлагая вину в равной мере на обоих.
Asconius Pedianus, Q. ] Q. Asconii Pediani Orationum Ciceronis Quinque Enarratio.
Ed. A. C.
Clark. Oxford, 1907. 20 Lucan.
The Civil War (Pharsalia). With an English transl. by J.
D. Duff. Cambridge (Mass.
); London, 1928; Лукан. M. Анней.
Фарсалия, или Поэма о гражданской войне. Пер. Л.
Е. Остроумова. М.
; Л. 1951.
Например, такое: поп Magni partes sed Magnum in partibus esse (Lucan. V. 14), что Л.
E. Остроумов перевел следующим образом: «не Сенатом Помпеи, а Сенат Руководит Помпеем». См.
: Лукан. М. Анней.
Фарсалия. С. 97.
Хотя он и передал мысль Лукана этимологически неправильно (partes=сенат), но верно ее уловил. Суть здесь, конечно, в том, что Помпей не обладал подлинным авторитетом в своей группировке: слишком уж разношерстным был ее состав.
Римская история» Гая Веллея Патеркула представляет собой99 первую из дошедших до наших дней кратких историй Рима . Специфика компиляции предполагает следование определенной генеральной линии при отсечении множества несущественных фактов. Работы такого плана дают самое общее представление о рассматриваемых событиях, будучи сильно зависимы от собственных источников.
Или отсутствие собственной позиции, или иные причины обусловливают отсутствие у Веллея Патеркула четких политических симпатий, что можно отнести и к слабым сторонам его сочинения, и к сильным, поскольку это помогает абстрагироваться от политических баталий в Риме и сделать23 взгляд на события более объективным . Впрочем, такая «беспристрастность» может где-то граничить с небрежностью и беспринципностью. В отличие от авторов-биографов, В ел лей одинаково восторженно относится к Помпею и к Катону, к Цезарю и к его убийцам24.
Грек Плутарх и римлянин Гай Светоний Транквилл были примерно со9 ^ временниками и творили в одном жанре .Плутарх был автором «Сравнительных жизнеописаний», где он сопоставил биографии выдающихся политических деятелей Греции и Рима, в том числе в высшей мере интересующих нас Помпея, Цезаря, Цицерона, Катона Младшего и других26. Осо22 Velleius Paterculus. Ex Historiae Romanae libris duobus quae supersunt. Ed. C. Halm. Lipsiae, 1876.
Ср. : Ардашев П. H.
Переписка Цицерона как источник для истории Юлия Цезаря от начала столкновения последнего с сенатом до его смерти. М. , 1890.
С. 427. 24 Ср.
: Ардашев П. Н. Указ.
соч. С. 427.
25 Аверинцев С. С. Плутарх и Светоний в новых русских переводах// ВДИ.
1966. №2. С.
26Plutarchus], Pliitarchi vitae parallelae. Ed. К. Ziegler. Vols. 1-4. Leipzig, 1969; ПлУбенности биографического жанра обуславливает повышенный интерес Плутарха к личности. Его жизнеописания содержат множество информации о дружеском окружении и родственных узах знаменитых римлян. И, хотя Плутарх мог быть неточным в деталях и порой не в достаточной мере понимал характер политической жизни Рима, значение его «Сравнительных жизнеописаний» трудно переоценить27. Одним из несомненных достоинств его подхода является объективность в оценках римских политических деятелей — будь то Цезарь, Цицерон или Катон. К примеру, несмотря на изредка проскальзывающие антитиранические нотки, Плутарх дает Цезарю и его деятельности очень высокую общую оценку.
В отличие от Плутарха, стремившегося к живости и занимательности повествования, Светоний, автор книги «Жизнь двенадцати цезарей», более строг в описании^ . Ценность его сочинения состоит в том, что писателю были доступны, по всей видимости, императорский архив и многочисленные недошедшие до нас мемуары, к примеру, воспоминания Г. Оппия, приближенного Цезаря. Поэтому сведения, которые Светоний предоставляет, являются, как правило, достоверными: они могли быть искажены разве что субъективностью самих источников. Наибольший интерес для нас имеет биография Цезаря. Причем, значение этого жизнеописания ничуть не страдает от того обстоятельства, что диктатор Цезарь, в отличие от своего преемника, неTAPX. Сравнительные жизнеописания. Изд. подг. С. П. Маркиш. М., 1964. Т. 2-3.
27 Кроме того, в нашем исследовании мы использовали «Моралии» Плутарха как источник информации о должности flamen Dialis в Риме. См. : [Plutarchus].
Plutarchi Moralia. Vol. 2.
Ree. W. Nachstaedte, W.
Sieveking, J. B. Titchener.
Leipzig, 1971; Плутарх. Застольные беседы. Изд.
подг. Я. М.
Боровский, М. Н. Ботвинник, Н.
В. Брагинская и др. Л.
28 Светоний Транквилл, Г. О жизни Цезарей. О знаменитых людях (фрагменты).
Пер. М. Л.
Гаспарова. СПб. , 1998.
Ср. : Аверинцев С. С.
Указ. соч. С.
184. 29 вызывает симпатии Светония .
Аппиан Александрийский оставил крупное сочинение «История Рима» в 24 книгах. Для нас важнейшими из них являются книги с XIII по XVII, где автор описывает ход гражданских войн позднереспубликанского Рима30. Сочинение Аппиана вызывает двоякое впечатление.
С одной стороны, он настолько небрежно использует сведения предшественников, что допустил множество путаницы как в хронологии фактов, так и в именах. Кроме того, рассказывая о гражданских войнах в Риме, он уделяет наибольшее внимание собственно военным действиям, сводя богатейшую политическую историю к описанию походов и сражений. С другой стороны, очевидно, что писатель использовал весьма широкий круг источников, причем, не дошедших до нас.
Дион Кассий написал обширный труд «Римская история», который охватывал всю историю Рима от основания Города до 222 г. н. э.
Однако, из 80 книг этого сочинения более менее сохранились лишь книги XXXVI-LIX, посвященные событиям с 68 г. до н. э.
по 46 г. н. э.
Из них наибольший интерес для нас представляют книги XXXVI-XLIV, позволяющие проследить развитие политической карьеры Г. Цезаря от первых акций в пользу Помпея до гибели в 44 г. , а также книги XL-XLVII, где описывается обстановка в Риме после гибели диктатора, новый виток междоусобных войн и возвышение Октавиана31.
УтчЕНКО С. Л. Юлий Цезарь.
С. 25. 30 [Appianus].
Appiani Historia Romana. Rec. L.
Mendelssohn, P. Viereck. Lipsiae, 1986 (repr.
1905); Аппиан. Гражданские войны. Пер.
под ред. С. А.
Жебелева и О. О. Крюгера.
Л. , 1935.
31 Dio Cassius. Roman History: In 9 vols. With an English translation by E. Cary on theХотя Дион Кассий и жил много позднее событий, о которых повествует в «Римской истории», он оказывается весьма осведомленным и знающим автором, а многословность имеет даже положительное значение, поскольку историк попутно сообщает множество редких фактов, отсутствующих в других источниках. Впрочем, одним из недостатков его сочинения является субъективность в оценках римских политических деятелей: например, к Цезарю Дион явно благоволит, Цицерона столь же явно недолюбливает.
Остальные письменные источники имеют для нас второстепенное значение. Сведения, которые они содержат, использовались нами главным образом для сопоставления с данными основных источников. К их числу относятся труды Тита Ливия, Валерия Максима, Гая Плиния Старшего, Лу-ция Аннея Флора, Авла Геллия, Евтропия, Секста Аврелия Виктора, Мавра32Сервия Гонората, Макробия, Орозия, Луция Ампелия и других .
Специфика избранной темы значительно ограничивает нас в работе с нумизматическим, эпиграфическим и, тем более, с археологическим материалом. Эти данные мы использовали лишь эпизодически. Отметим издаваемый в Берлине с 1863 г.
«Корпус латинских надписей»33, трехтомник X. Дессау «Избранные латинские надписи»34 и книгу X. Э.
Мэттингли «Монеты Римской империи в Британском музее»35, откуда мы почерпнули некоторое количество интересовавшей нас информации. basis of the version of H. B.
Foster (1905—1906). Vols. 2-5.
Cambridge (Mass. ); London, 1914-1917.
32 См. Список использованной литературы. 33 Corpus Inscriptionum Latinarum. Berolini, 1863-.
34 Inscriptiones Latinae Selectae. Ed. H.
Dessau. Berolini, 1892-1916. Vol.
1-3. 35 Mattingly I I. A.
Coins of the Roman Empire in the British Museum. L. , 1923.
Vol. 1.
Источники:
