Американский капитал также стремился расширить свои позиции в Корее. В 1885 г. американская компания «Мидлтон и Ко» добилась права на эксплуатацию судоходных линий Шанхай — Инчхон и Нагасаки — Пусан.
В 1884 г. ‘ американские предприниматели получили от корейского правительства разрешение на строительство стекольного завода, спичечной фабрики, на каботажное пароходство, добычу жемчуга, рубку леса н т. д.
, а в 1885 г. приступили к исследованию золотых россыпей в уезде Унсан.
СЕУЛЬСКИЙ И ТЯНЬЦЗИНЬСКИЙ ДОГОВОРЫ Активизация японской колонизаторской политики вызы- вала серьезное беспокойство маньчжурского правительства, н оно стало принимать меры к тому, чтобы укрепить свои позиции в Корее. B этой обстановке японцы решили свергнуть корейское правительство, ориентировавшееся на Китай, и создать новое правительство из своих ставленников. Дворцовый переворот, по их замыслам, надлежало осуществить с помощью связанных с японцами корейских янбаней Сдворян). K этому времени образовалась группа молодых янбаней, назвавшая себя «партией реформ». Эта группа, взявшая за образец те преобразования, которые были проведены в Японии иосле 1868 r., выступала с обширной программой социально- экономических реформ, осуществление которых должно было способствовать развитию Кореи по капиталистическому пути. B конце 1884 г. представители «партии реформ» — Ким Ок Кюн, Co Кван Бом и другие — составили совместно с японским посланником Такэдзоэ тайный заговор. B его подготовке активно участвовали и американские дипломатические представители в Корее, т.к. правительство Соединенных Штатов считало, что установление господства Японии над Кореей расчистит дорогу и для проникновения американского капитала. 4 декабря 1884 г. отряд японских солдат занял королевский дворец и захватил в плен короля. Власть перешла к «партии реформ», руководители которой сформировали правительство во главе с Ким Ок Кюном. Однако в Сеуле началось крупное восстание против японцев, поддержанное крестьянами окрестных деревень. Японские дипломаты и купцы бежали в Инчхон. Попытка государственного переворота потерпела поражение. После этого японское правительство снова направило в Корею военную экспедицию, и в январе 1885 г. корейское правительство под угрозой военных действий вынуждено было подписать Сеульский договор, по которому обязалось уплатить Японии компенсацию в размере 110 тыс. иен за убытки, причиненные восстанием. B этот же период происходили японо-китайские переговоры по корейском вопросу. Они закончились заключением в апреле 1885 г. Тяньцзиньского договора. Обе стороны обязались вывести свои войска из Кореи и впредь не вводить вооруженные силы для подавления каких-либо беспорядков в стране, не предупредив об этом заранее в письменном виде другую договаривающуюся державу. Японии пришлось официально признать верховную власть Китая над Кореей. C другой стороны, маньчжурское правительство впервые признало особые права Японии в Корее. Потерпев неудачу при попытке установить политическую власть Японии над Кореей, японское правительство стало еще упорнее бороться за экономическое подчинение страны. K 90-м годам японским предпринимателям и торговцам удалось сосредоточить в своих руках значительную часть внешней морской торговли Кореи. Объем торговли с Японией за 1885 — 1890 гг. составил 80% всего морского внешнеторгового оборота Кореи, в 2 раза превысив объем корейской торговли с Китаем. Однако во внутренних районах Кореи все больше возрастала роль китайских купцов. Американский капитал также стремился расширить свои позиции в Корее. B 1885 r. американская компания «Мидлтон и Ко» добилась права на эксплуатацию судоходных линий Шанхай — Инчхон и Нагасаки – Пусан. B 1884 r.’ американские предприниматели получили от корейского правительства разрешение на строительство стекольного завода, спичечной фабрики, на каботажное пароходство, добычу жемчуга, рубку леса π т.д., а в 1885 г. приступили к исследовашію золотых россыпей в уезде Унсан.
Эта книга находится в разделах
Список книг по данной тематике
Полезное |
В.М. Тихонов, Кан Мангиль. История Кореи. Том 1. С древнейших времен до 1904 г.
К лету 1884 г. социально-экономическая ситуация в стране вновь резко обострилась. Курс клана Минов и Мёллендорфа на пополнение казны за счет массового выпуска удешевленной монеты привел к новому росту цен (цены на рис выросли почти в три раза), поставил массы городского населения на грань голода, дестабилизировал торговлю и ремесло. Росло возмущение коррупцией, невиданным произволом как олигархов из клана Минов, так и их китайских покровителей. В то же время начавшаяся весной 1883 г. из-за Вьетнама франко-китайская война отвлекла внимание цинских правителей от Кореи. В корейскую столицу приходили одна за другой вести о поражениях китайских войск, а половина китайского корпуса в Сеуле (1500 чел. ) была отправлена воевать с французами. В сложившейся обстановке вожди реформаторов пришли к выводу, что все созрело для переворота.
Они надеялись, что свержение режима Минов привлечет к ним народ, а китайские силы в Сеуле могут быть нейтрализованы японским батальоном, охранявшим японское посольство в корейской столице. Со своей стороны, японское правительство, уже начавшее перевооружение армии и флота в предвидении будущего столкновения с Китаем, было заинтересовано в том, чтобы испытать китайские силы на Корейском полуострове на прочность, и надеялось захватить в Корее господствующие позиции в случае успеха реформаторов. В итоге, Ким Оккюн сумел привлечь к заговору японского посланника Такэдзоэ Синъитиро (1842-1917). Главной вооруженной силой радикалов должны были стать тринадцать молодых корейских офицеров, вернувшихся с обучения в Японии, их подчиненные из корейской армии, личные дружины лидеров реформаторской группировки, а также японские солдаты. План предусматривал установление вооруженного контроля над дворцом, Коджоном и его окружением, физическое устранение основных членов клана Минов и их политических союзников, формирование — с формальной санкции Коджона — нового режима, и быстрое проведение «сверху» тех же преобразований, что изменили облик Японии в первые десятилетия после «реставрации Мэйдзи». Ким Оккюн, по-видимому, надеялся, формально сохранив монархию, сделать ее тем, чем была императорская «власть» в новой Японии — формальным институтом, легитимизирующим буржуазные преобразования и строительство современной государственности. 4 декабря 1884 г. , в день, на который назначено было выступление, основные члены консервативной группировки (Мин Бёнсок, Мин Ёнъик, Хан Гюджик и другие) собрались на банкет по случаю завершения строительства здания для организуемого на современный лад почтового ведомства. Желая выманить их из банкетного зала и затем перебить, Ким Оккюн и его сподвижники организовали массовые поджоги в соседнем квартале.
Однако на крики «Пожар! » из здания выбежал лишь один из членов клана Минов, Мин Ёнъик (бывший глава первого корейского посольства, отправленного в США), который и был тут же тяжело ранен. Не решившись устраивать побоище внутри здания, в присутствии иностранных дипломатов, Ким Оккюн и его сторонники поспешили во дворец, объявили королю о том, что якобы «китайские солдаты взбунтовались», и предложили искать убежище в одном из небольших дворцов на севере столицы и вызвать туда для охраны японских солдат. Напуганный заревом пожара вблизи дворца (а по предположениям некоторых историков, даже заранее извещенный реформаторами об их планах и сочувствовавший им), Коджон согласился на «временный переезд». В новом дворце он оказался под полным контролем дружин Ким Оккюна и японских войск. Завладев государственной печатью и получив таким образом возможность издавать правительственные распоряжения и указы, реформаторы от имени Коджона послали основным членам клана Минов и их сторонникам поддельные вызовы на срочную аудиенцию. Стоило их политическим противникам показаться во дворце, как их убивали подчиненными Ким Оккюна из числа обучавшихся в Японии корейских офицеров. Вековая монополия конфуцианского государства на политическое насилие оказалась грубо нарушенной. Ким Оккюн и его сторонники попрали корейские традиционные нормы, не допускавшие частных (не санкционированных государственной властью) вооруженных конфликтов между сановниками.
Установив контроль над государем и двором, реформаторы спешно начали публиковать указы, касавшиеся самых разных сторон политической и социальной жизни. Один из указов формировал новое правительство, в котором господствующие позиции были отданы реформаторам, а также некоторым деятелям, лояльным Тэвонгуну. Последнего реформаторы потребовали немедленно вернуть из Китая. Совершенно не разделяя его ультраконсервативных идей, Ким Оккюн и молодые реформаторы видели в нем популярного национального политика и считали его похищение китайцами унижением для Кореи. Другие указы отменяли сословное неравенство, ограничивали королевскую власть (основные дела передавались в ведение Совета Министров), вводили единую централизованную налоговую систему современного типа, отменяли кабальную зерновую ссуду (хванджа), объявляли о создании полиции современного типа (в старой Корее полицейская стража была только в столице и жалованья рядовым стражникам не платили, предоставляя им «кормиться от дел», т. е. обирать население) и суровых карах за коррупцию, запрещали произвольные наказания и поборы на местах, и т. д. Имей реформаторы возможность действительно воплотить в жизнь ту программу, которую декларировали их указы 4-5 декабря 1884 г.
, Корея могла бы действительно начать движение по «японскому» пути развития капитализма «сверху» (хотя периферийное положение по отношению к Японии вряд ли бы поменялось). Однако в реальности указы остались не более чем декларациями: практически все чиновничество, включая даже тех умеренных реформаторов, которым Ким Оккюн хотел дать ответственные посты, рассматривало действия организаторов переворота как государственную измену и не выказывало никакого желания следовать распоряжениям «самозванцев». От всяких контактов с группой Ким Оккюна отказался, например, умеренный реформатор Юн Уннёль (отец Юн Чхихо — одного из первых корейцев, отправившихся учиться в Японию и затем США), заявивший, что убийства сановников, «насилие над волей государя» и использование иностранных войск способны лишь возбудить народный гнев и окончательно погубить дело реформ. С точки зрения столичных масс, и без того пропитанных антияпонскими настроениями, переворот был «мятежом японских варваров», а Ким Оккюн и его сторонники — «предателями, продавшимися японцам». Беспрецедентное для Кореи политическое насилие, к которому прибег Ким Оккюн, дало результат, обратный желаемому — пассивное неприятие реформ сменилось у абсолютного большинства населения активной враждебностью к «убийцам и предателям». Реформаторы, и до того интеллектуально оторванные от местной «почвы», оказались в буквальном смысле слова изолированы от страны. Расчет Ким Оккюна на то, что авторитет находившегося практически под стражей у реформаторов Коджона окажется достаточным для захвата аппарата власти и нейтрализации китайских сил в столице, оказался ошибочным. Государыня Мин через близких ей придворных сумела передать китайским командирам просьбу подавить мятеж. Одновременно она потребовала от Ким Оккюна перенести двор в более просторный дворец Чхандоккун, который наличными силами японской миссии (всего около 120 солдат) было невозможно защищать.
Согласие реформаторов — опасавшихся обвинений в «насилии над государевой волей» — выполнить это требование оказалось для них роковым шагом. 6 декабря 1884 г. дворец Чхандоккун был атакован китайскими войсками под командованием Юань Шикая, сумевшими быстро обратить в бегство японских солдат. Несколько реформаторов, во главе с Хон Ёнсиком, попытались перевести Коджона и свиту в другой дворец, но были опознаны кипевшей гневом на «японских прихвостней» толпой и убиты. Государь и двор оказались под полным контролем Юань Шикая, а лидеры неудачного переворота — Ким Оккюн, Пак Ёнхё, Со Гванбом, и другие (всего 9 чел. ) — бежали вместе с посланником Такедзое, его сотрудниками и спасавшимися от погрома японскими обитателями Сеула в Инчхон. Гнев толпы не оставлял японцев в покое и там (всего переворот стоил жизни примерно 40 японским подданным). В конце концов посланнику и его свите пришлось ретироваться в Японию, и вместе с ними ушли в изгнание и переодевшиеся в европейское (т. е.
, по представлениям корейцев тех лет, японское — собственно европейцы были в Корее еще очень редкими гостями) платье организаторы переворота. Тех членов их семей, что не покончили с собой сразу после провала выступления, ждали казни, длительное заключение в тюрьме, конфискация всего имущества. Репрессии, обращенные против тех, кто так или иначе был связан с Ким Оккюном и его группой, подорвали базу для распространения радикальных реформаторских идей. Некоторые умеренные реформаторы, с самого начала переворота отрекшиеся от акции Ким Оккюна, сохранили влияние при дворе, однако идея следования японским путем реформ была дискредитирована. Консерваторы получили новые «доказательства» того, что «реформы делают из людей безнравственных животных», а радикальная реформаторская мысль оказалась под запретом на целое десятилетие. Делу капиталистических преобразований в стране был нанесен непоправимый ущерб. Рис. 16. Ким Оккюн (1851 – 1894) — реформатор-радикал Кореи 1880 — 90-х гг.
Провал переворота был, с точки зрения японского руководства, серьезной неудачей в борьбе с китайским преобладанием на Корейском полуострове. Опасаясь до поры до времени идти на серьезное военное столкновение с Цинской империей, японское правительство предпочло «восстановить» свой пошатнувшийся престиж за счет грубого давления на корейскую сторону. Вскоре после провала переворота в Инчхон в сопровождении семи военных судов и двух тысяч солдат прибыл сам министр иностранных дел режима Мэйдзи, Иноуэ Каору (1835-1915), назначенный полномочным послом для улаживания инцидента. Переговоры с корейскими представителями, Ким Хонджипом и Мёллендорфом, были типичным примером так называемой «дипломатии канонерок» — Япония недвусмысленно давала понять, что несогласие с выдвинутыми ею условиями станет предлогом для открытой агрессии. По рекомендации Китая, опасавшегося широкомасштабного конфликта с Японией в ситуации неудачной войны против Франции, корейская сторона пошла на подписание крайне унизительного и невыгодного соглашения, известного как «Хансонский договор» (1885; Хансон — старое официальное название Сеула). Этот договор обязывал корейское правительство «извиниться в письменной форме» перед японскими властями за «нанесенный Японии ущерб» (при том, что неудачный путч был открыто поддержан японскими дипломатами в Сеуле! ), выплатить очень большую по тому времени сумму в 110 тысяч иен в качестве компенсации семьям погибших японцев, оплатить постройку нового здания японской миссии (взамен сгоревшего во время переворота), и даже найти и казнить убийц японских дипломатов. Япония же, в свою очередь, отказалась выдать корейским властям организаторов переворота, настаивая, что они имеют право на политическое убежище. Копируя дипломатические приемы, широко применявшиеся империалистическими государствами Запада по отношению к периферийным странам Азии и Африки, Япония тем самым подчеркивала своё превосходство над континентальным соседом, свой новый статус «единственной цивилизованной страны» Дальнего Востока.
Стремление как японского, так и китайского руководства избежать преждевременного столкновения на Корейском полуострове привело также к успешному завершению переговоров между двумя сторонами в Тяньцзине и подписанию Тяньцзиньского договора (1885). По этому соглашению, как Китай, так и Япония обязались вывести из Сеула свои войска, «рекомендовать» корейским властям в дальнейшем нанимать для обучения корейских войск «нейтральных» (т. е. европейских или американских) инструкторов, и заранее предупреждать друг друга в случае отправки войск в Корею в «чрезвычайных ситуациях»; немедленно после «восстановления порядка» войска следовало выводить. Практически все это означало, что Япония признает китайские доминирование над корейским правительством и соглашается ограничиваться экономическим проникновением в страну «мирными» методами. Естественно, отказываться вовсе от планов включения Кореи в свою сферу влияния Япония не собиралась; японские правящие круги желали выгадать время для того, чтобы усилить армию и флот до уровня, гарантирующего победу над Китаем в случае военного конфликта. Корею же договоренности между Китаем и Японией обрекали на еще более тяжелую зависимость от китайских «советников», чем раньше. Акция Ким Оккюна и его товарищей, сознательно направленная на ликвидацию зависимости по отношению к Китаю (одним из своих «указов» радикалы отменяли выплату формальной дани Цинам), в итоге не решила, но, наоборот, усугубила проблему.
загрузка… |
Борьба дворянских группировок в 80-е годы XIX в. стала направляться и ориентироваться иностранными государствами, подчинявшими Корею своему влиянию.
С возвращением к власти родственников королевы Мин заметно усилилось китайское влияние. В 1883 г. был подписан«договор о морской торговле» между Китаем и Кореей, который не только подтверждал вассальное положение Кореи, но и предоставлял китайским купцам особые права и льготы. Маньчжурская династия добилась передачи китайским инструкторам дела реорганизации корейских войск.
Китайское влияние, проводившееся через правящее окружение Мин, мешало агрессивным планам Японии. Японцы, в свою очередь, обзавелись собственной агентурой из среды корейского дворянства. Они поддерживали так называемую «партию реформ», которая возникла в Корее в начале 80-х годов.
Она объединяла группу молодых дворян (Ким Ок Кюн, Со Гван Бом, Пак Йон Хе, Хон Йок Сик и др. ) из опальных, но знатных семей, утративших влияние при новом царствовании и стремившихся вернуть его.
На словах эти люди выступали за независимость Кореи, понимая под этим упразднение вассальных отношений Кореи по отношению к Китаю. На деле же, будучи связанными с японским капиталом, они в завязавшейся борьбе за власть лишь прикрывались программой «прогрессивных реформ». Даже в своих прокламациях «партия» Ким Ок Кюна не шла дальше призывов к верхушечным реформам, которые были необходимы иностранному капиталу и связанной с ним части корейских помещиков.
Японцы щедро субсидировали партию реформ. В конце г. группа Ким Ок Кюна вместе с японским министром-резидентом подготовила государственный переворот. 4 декабря они при участии отряда японских солдат заняли дворец и захватили короля. На следующий день по «королевскому приказу» были вызваны во дворец 12 сановников из группы Мин и здесь убиты, затем было создано новое правительство, в которое вошли Ким Ок Кюн и его люди. Это правительство просуществовало всего 48 часов. Судьбу его решило восстание сеульского населения и выступление китайских войск (к которым примкнули корейские). В завязавшихся боях было перебито свыше 70 японцев, остальные бежали вместе с лидерами «партии реформ» в Японию.
На этом этапе конфликт между Китаем и Японией из-за Кореи был улажен Тяньцзинским договором от 18 апреля 1885г., по которому оба государства обязались вывести из Корей свои войска и не посылать своих офицеров в качестве инструкторов корейской армии. В будущем, при необходимостиотправитьвойска в Корею каждая из сторон должна была бы письменно предупредить другую. Японии, как видно, пришлось временно отказаться от попыток прямого захвата Кореи, но Тяньцзинский договор ненадолго отсрочил японо-китайское столкновение из-за Кореи. К тому же, договор обозначил дипломатическую победу Японии, поскольку Китай признал за Японией одинаковые с собой права в Корее.
Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:
Источники:
