Главные черты французского материализмаЗадача объяснить природу из нее самой и рассматривать человека как часть природы привлекала умы виднейших мыслителей эпохи Просвещения. В соответствии с успехами естественных наук они дальше – развили учение материалистов XVII века. Материя первична, она несотворима, неуничтожима и является единственной реальностью, основой многообразия всего существующего. Сознание рассматривается как продукт материи, одно из свойств ее, присущее высокоразвитым организмам. Природа представляет собой связную цепь существ, она подчинена своим собственным законам. Материи присуще движение. В мире господствует причинность, исключающая чудеса и свободу человеческой воли. «Вселенная, — говорит Гольбах в «Системе природы», — это колоссальное соединение всего существующего, — являет нам повсюду лишь материю и движение; эта совокупность раскрывает перед нами лишь необъятную цепь причин и следствий».
В противоположность скептикам французские материалисты не сомневались в познаваемости мира. Объективный мир природы рассматривается ими как единственный предмет познания. Теория познания Дидро, Гольбаха, Гельвеция — это материалистический сенсуализм, в котором устранены многие недостатки учения Локка. Французские материалисты вели борьбу против теории врожденных идей Декарта, перекликавшейся с воззрениями теологов.
Борьба материалистов против религии и церквиИз материалистических взглядов на природу представители Просвещения делали атеистические выводы. Живая и остроумная критика религии и церкви, решительный поход против мракобесия составляют одну из важнейших особенностей французского материализма XVIII в. Церковь была во Франции крупнейшим землевладельцем и представляла собой духовную опору феодализма, она освящала сословное неравенство и деспотизм королевской власти. Необходимо было низвергнуть идеологическую диктатуру церкви. Вот почему столь значительное место в произведениях французских просветителей занимает критика религии. Ленин высоко оценивал атеистические произведения французских материалистов, считая необходимым издавать их для борьбы с религией в советскую эпоху.
Заслугой французских материалистов является то, что, откликаясь на общественные потребности своего времени, они разоблачали социальную роль религии и церкви как опоры деспотизма. По определению французских материалистов, религия — это фантастическое, извращенное представление о действительности, природе и человеке, связанное с определенным культом и обрядностью. Религия выросла на почве невежества и беспомощности человека перед силами природы; она порождает и поддерживает в человеке чувство страха, бессилия и покорности перед неведомой, высшей силой.
Сказка о боге как творце Вселенной выдумана в интересах имущих и направлена против народа, его свободы и счастья. Материалисты осуждали все виды религии, как современные им, так и вообще известные в предшествующей истории. Но на первом плане в их критике стояло христианство и прежде всего католицизм.
«Духовенству нужны рабы, которые на все смотрят его глазами»,— писал Гольбах. Религия калечит людей; она старается погасить в них всякое стремление к жизни, деятельности и свободе — таков был общий вывод материалистов.
Представитель младшего поколения французских материалистов Жак Нэжон, единомышленник Дидро и Гольбаха, писал в книжке «Солдат-безбожник» о христианстве: «Я нахожу эту религию нелепой, пагубной для людей, поощряющей грабежи, обольщения, честолюбие, корысть своих служителей и разоблачение семейных тайн; я в ней вижу неиссякаемый источник убийств, преступлений, жестокостей, совершаемых от ее имени». Несколькими строками ниже он продолжает: «При таком взгляде на вашу религию я не только имею право отступиться от нее, я безусловно обязан раз и навсегда с ней разделаться, питать к ней отвращение, жалеть или презирать тех, которые ее проповедуют, и громко проклинать лиц, которые ее поддерживают своими насилиями и гонениями».
Ограниченность материализма просветителейФилософии французских материалистов XVIII века при всем ее прогрессивном значении присущи и значительные недостатки и слабости. В работе «Людвиг Фейербах» Энгельс отметил три основных недостатка материализма просветителей: метафизический его характер, механицизм, идеалистический взгляд на общество. Эти черты ограниченности, присущие учению французских материалистов, обусловлены классовыми корнями их мировоззрения и еще недостаточным развитием естествознания.
Ограниченность классического французского материализма, пишет Энгельс, «заключается в неспособности его понять мир как процесс, как такую материю, которая находится в непрерывном историческом развитии. Это соответствовало тогдашнему состоянию естествознания и связанному с ним метафизическому, т. е.
антидиалектическому, методу философского мышления. Природа находится в вечном движении; это знали и тогда. Но, по тогдашнему представлению, это движение столь же вечно вращалось в одном и том же круге и, таким образом, оставалось, собственно, на том же месте: оно всегда приводило к одним и тем же последствиям» *.
Известная ограниченность присуща и французскому атеизму XVIII века; она проявилась и в непонимании классовых корней и классовой сущности религии, равно как в свойственном ему представлении о путях борьбы с ней. Материалисты XVIII в. возлагали свои надежды на распространение просвещения, развитие науки, гуманную деятельность просвещенных министров и законодателей. Проповедуя уничтожение феодальной формы эксплуатации, французские материалисты не видели и не могли еще видеть того, что преодоление религии возможно лишь на основе уничтожения частной собственности на средства производства, ликвидации эксплуататорских классов и всех видов угнетения человека человеком.
Представления французских материалистов об обществеФранцузские материалисты правильно решали основной вопрос философии — об отношении сознания к бытию. Что же касается их взглядов на общество, то в этом отношении они остались в плену идеалистических иллюзий. Для них невежество людей — основной источник социального зла, а знание и мудрость — источник общественного прогресса и благосостояния. Исходным пунктом учения французских материалистов об обществе является отдельный индивидуум, человек, понимаемый ими как часть материальной природы, подчиненная ее законам.
Отправляясь в своих исследованиях от некоей метафизически понимаемой абстрактной «природы» изолированного индивидуума, оторванного от общества Робинзона, французские материалисты по существу идеализировали буржуазный порядок. Неизменную природу человека они считали критерием и основой того «разумного» строя, который должен прийти на смену феодализму. Свойствами человеческой природы являются чувствительность, стремление к удовольствию, отвращение к страданию и так называемый интерес, составляющий основу всей деятельности человека.
Будущее общество должно обеспечить людям их естественное право на счастье, оно должно соответствовать идеалу справедливости. Одной из важнейших предпосылок достойной человека жизни французские материалисты считали наличие у него частной собственности, которую они рассматривали как единственную соответствующую природе человека основу общества.
Французские материалисты утверждали, что человек является продуктом общественной среды. Это положение также имело прогрессивное содержание и легло в основу утопического социализма начала XIX в. Однако под общественной средой идеологи французской буржуазии XVIII века понимали только политический строй, государство с его учреждениями и законами, господствующую мораль. В объяснении возникновения государства они придерживались теории общественного договора, направленной против абсолютизма.
Общественную среду французские материалисты рассматривают как продукт законодательства. Видя в истории только цепь заблуждений и случайностей, они осуждали все предшествующие общественные формы с точки зрения абстрактного буржуазного «разума». Социальные преобразования они связывали с появлением гуманного монарха, просвещенного законодателя.
У французских материалистов не встречаются прямые призывы к революции, хотя они и требовали коренного изменения всей общественной системы. Но все их воззрения подготовляли революцию. Впрочем, многие просветители не относились отрицательно к революции, находя для нее оправдание в ужасающих бедствиях народа.
Гольбах, мнение которого разделяли Дидро и Гельвеций, писал по этому поводу: «Несчастия народов влекут за собой революцию; среди людей, ожесточенных бедствиями, начинается брожение, и неизбежным результатом этого являются государственные катастрофы. . .
Однако подобные положения не составляли ни системы, ни основы взглядов французских материалистов на общество. Роль революционной практики, роль народных масс в истории не была ими понята. Тем не менее прогрессивное значение их идей бесспорно.
Они развили вслед за мыслителями XVII в. теорию общественного договора и народного суверенитета, направленную против реакционных теологических концепций. В их социальных воззрениях были сформулированы, хотя и в отвлеченной форме, основные требования буржуазной демократии, которые в тех условиях означали гигантский шаг вперед.
None Цитируется по изд. : Всемирная история. Том V.
М. , 1958, с. 563-566.
Французские материалисты правильно решали основной вопрос философии—об отношении сознания к бытию. Что же касается их взглядов на общество, то в этом отношении они остались в плену идеалистических иллюзий.
Для них невежество людей — основной источник социального зла, а знание и мудрость — источник общественного прогресса и благосостояния. Исходным пунктом учения французских материалистов об обществе является отдельный индивидуум, человек, понимаемый ими как часть материальной природы, подчиненная ее законам.
Отправляясь в своих исследованиях от некоей метафизически понимаемой абстрактной «природы» изолированного индивидуума, оторванного от общества Робинзона, французские материалисты по существу идеализировали буржуазный порядок.
Неизменную природу человека они считали критерием и основой того «разумного» строя, который должен прийти на смену феодализму. Свойствами человеческой природы являются чувствительность, стремление к удовольствию, отвращение к страданию и так называемый интерес, составляющий основу всей деятельности человека.
Будущее общество должно обеспечить людям их естественное право на счастье, оно должно соответствовать идеалу справедливости. Одной из важнейших предпосылок достойной человека жизни французские материалисты считали наличие у него частной собственности, которую они рассматривали как единственную соответствующую природе человека основу общества.
style=”display:inline-block;width:300px;height:250px” data-ad-client=”ca-pub-0791478738819816″ data-ad-slot=”5810772814″>
style=”display:inline-block;width:300px;height:250px” data-ad-client=”ca-pub-0791478738819816″ data-ad-slot=”5810772814″>.
Французские материалисты утверждали, что человек является продуктом общественной среды. Это положение также имело прогрессивное содержание и легло в основу утопического социализма начала XIX в.
Однако под общественной средой идеологи французской буржуазии XVIII в. понимали только политический строй, государство с его учреждениями и законами, господствующую мораль. В объяснении возникновения государства они придерживались теории общественного договора, направленной против абсолютизма.
Общественную среду французские материалисты рассматривают как продукт законодательства. Видя в истории только цепь заблуждений и случайностей, они осуждали все предшествующие общественные формы с точки зрения абстрактного буржуазного «разума». Социальные преобразования они связывали с появлением гуманного монарха, просвещенного законодателя.
У французских материалистов не встречаются прямые призывы к революции, хотя они и требовали коренного изменения всей общественной системы. Но все их воззрения подютовляли революцию. Впрочем, многие просветители не относились отрицательно к революции, находя для нее оправдание в ужасающих бедствиях народа.
Гольбах, мнение которого разделяли Дидро и Гельвеций, писал поэтому поводу: «Несчастия народов влекут за собой революцию; среди людей, ожесточенных бедствиями, начинается брожение, и неизбежным результатом этого являются государственные катастрофы… Если народы доведены до отчаяния и совершенно несчастны, то у них есть последнее средство-оружие; и с риском гибели она могут попытаться положить конец своим страданиям».
Однако подобные положения не составляли ни системы, ни основы взглядов французских материалистов на общество. Роль революционной практики, роль народных масс в истории не была ими понята. Тем не менее прогрессивное значение их идей бесспорно.
Они развили вслед за мыслителями XVII в. теорию общественного договора и народного суверенитета, направленную против реакционных теологических концепций. В их социальных воззрениях были сформулированы, хотя и в отвлеченной форме, основные требования буржуазной демократии, которые в тех условиях означали гигантский шаг вперед.
В своем учении о человеке и обществе французские материалисты в значительной мере находились на натуралистических и идеалистических позициях. В то же время они выступали против идеалистически-теологического понимания истории, доказывая, что ее движущей силой является человеческий разум, прогресс просвещения. Одновременно они отстаивали детерминизм, т.
е. учение о причинной обусловленности всех человеческих действий. По мнению французских материалистов, не существует такого образа правления, который вполне удовлетворял бы требованиям разума: чрезмерная власть ведет к деспотизму, чрезмерная свобода – к своеволию.
Видным деятелем Просвещения был К. А. Гельвеций (1715-1771), сосредоточивший свои усилия главным образом на проблемах социальной философии и этики.
Его книги «Об уме» и «О человеке, его умственных способностях и его воспитании» явились значительным вкладом в разработку учения французских материалистов XVIII в. о человеке и обществе.
Критикуя теологические воззрения на общественную жизнь, Гельвеций объяснял ее без помощи сверхъестественных сил, не выходя, однако, за пределы идеалистического понимания истории. Основой его воззрений был материалистический сенсуализм и номинализм, согласно которому изучение общественных явлений необходимо начинать с изолированного индивида. Так как люди не могут жить в одиночестве, то они образуют общество и из их соединения возникают новые отношения и новые обязанности. Испытывая необходимость в помощи других, человек вынужден в свою очередь делать полезное для других.
Гельвеций предпринял попытку объяснить общественное и умственное развитие человечества его материальными нуждами, хотя и не развил это положение. Истинной движущей силой человеческих действий признавался эгоизм или личный интерес, выступающий прежде всего в виде физических удовольствий и страданий. При этом философ пытался набросать схему исторического развития человечества, в которой рост числа маленьких групп и их естественные потребности ведут к заключению общественного договора, к совершенствованию и изменению форм хозяйствования.
Разумный общественный строй, по Гельвецию, должен быть с соответствующими природе политическими законами, которые восстановят гармонию между личными интересами, личной и общественной пользой. Существующее состояние общества он считал далеким от идеала. Этот идеал виделся ему не в «естественном состоянии», ибо природа сделала для человека невозможным изолированное существование. Она указала человеку на взаимность пользы и выгод как основу разумного общежития, поскольку без взаимной пользы невозможно для человека никакого счастья.
Гельвеций стремился создать социологическое и этическое учение на базе сенсуалистического материализма, считая абстрактные понятия простой суммой ощущений, отражающих внешние предметы. Человек, по его мнению, от природы обладает телом и одинаковыми потребностями. Из признания физической природы человека делался вывод о том, что «удовольствие и страдание суть и всегда будут единственным первоначалом всех поступков». При этом движущей силой социальных изменений признавался интерес.
Гельвеций создал учение о равенстве умственных способностей людей, о формирующей роли среды по отношению к личности. Он утверждал, что человек целиком зависит от воспитания, понимая под ним всю совокупность общественных влияний. Человек рассматривался как продукт окружающей среды со всеми его достоинствами и недостатками.
Если мы хотим бороться с недостатками, то должны надлежащим образом изменить среду. Противоречивость позиции Гельвеция, как и других просветителей, состояла в том, что, с одной стороны, среда есть продукт мнений людей, а с другой – человек со всеми мнениями есть продукт среды. Защищая автономию индивида и его интересов, философ выдвинул положение о свободе личности, о равенстве всех перед законом и о праве собственности.
Гельвеций решительно выступал против отождествления нравственности с религией, а также против религиозных фантазий. Он пытался создать науку о нравственности, базирующейся на физической основе человеческой психики. Первичным импульсом всех действий считалась «любовь к себе», на основе которой возникают страсти, стремление к счастью, интересы.
Разрабатывая мораль, философ сводил все формы удовольствия к чувственному удовольствию. Всякое человеческое стремление к эгоистическим побуждениям он советовал умерять благоразумным взвешиванием собственной выгоды и воспитанием, придавая большое значение воспитанию добродетельного поведения.
Значительный интерес представляет трактовка Гольбахом человека и общества. Он считал, что «общество представляет собой целое, образованное множеством семей и индивидов, объединившихся для того, чтобы с большей легкостью удовлетворять свои потребности». Объединившись друг с другом, люди заключили между собой формально или молчаливо договор. Общества, по его мнению, подобно живым существам рождаются, растут и умирают, переживают кризисы. Гольбах выделяет две разновидности общества: всемирное общество и отдельные общества. Под всемирным обществом он имеет в виду «весь человеческий род, или совокупность всех человеческих существ». Отдельные общества объединяют большую или меньшую часть существ человеческого рода. К ним относятся народы, города, поселки, семьи. Общество рассматривается как произведение природы, поскольку именно природа обусловливает жизнь человека в обществе. Гольбах утверждал, что «человек всегда существовал в обществе». Природа не создает людей ни добрыми, ни злыми, поэтому, по его мнению, причины их испорченности в порочности общества. Вопрос о появлении человека Гольбах решает с материалистических позиций. Он считает, что есть ряд соображений в пользу гипотезы о том, что человек возник в определенный момент и является существом, характерным именно для Земли. Развивая положение Вольтера «миром правят мнения», Гольбах бедой человечества считал то, что до сих пор мнения в большинстве своем были непросвещенными. Отсюда задача философии, по его мнению, состоит в том, чтобы сделать их просвещенными, поскольку источник бед и несчастий в невежестве. Для просвещения людей надо выработать положения, подобные физическим. Среди уже имеющихся положений основными признавались три закона жизни людей: 1) общий принцип эгоизма в человеческой жизни, 2) разумный эгоизм, 3) всеобщий исходный детерминизм атомов, связывающий воедино природу и общество.
Концепция возникновения общества, выдвинутая Дидро, хотя и является идеалистической, но она свободна от каких-либо следов провиденциализма. Генезис общества рассматривается им как процесс совершенно естественный: «природные потребности людей делают их зависимыми друг от друга, а разнообразие дарований, способствующих их взаимной помощи, связывает и объединяет их». Таким образом, если люди созданы богом, чтобы жить в обществе, то сам генезис общества, по мнению Дидро, происходит естественным путем.
Огромное значение Просвещения в истории западноевропейского общества состояло в том, что оно поставило ряд вопросов, в которых приобрели конкретизацию основные мировоззренческие проблемы философии Нового времени: об овладении стихийными силами природы, о разумном преобразовании общества, об устранении конфликта между личностью и обществом.
Спойлер движущей силой истории является разум и воля особого рода выдающихся индивидов, которые с полным правом могут быть названы великими людьми. Такую концепцию истории принято именовать волюнтаристической. Таким образом, французским материалистам удавалось разорвать порочный круг, но дорогой ценой — путем признания идей движущей силой исторического развития, т.е. перехода на позиции особого рода идеализма, который может быть назван социоисторическим..
Этот их идеализм был резко отличен от обычного философского идеализма, не говоря уже о религии. Материалисты отрицали существование не только бога, но вообще какого бы то ни было объективного нечеловеческого сознания, т. е.
отвергали не только религию, но объективный идеализм. Они не допускали существования сверхъестественного в любой его форме.
Их социоисторический идеализм не был и субъективным идеализмом. Они не допускали и мысли, что мир существует в сознании субъекта. И это относилось не только к природной среде, но и к общественной.
Общественная среда бесспорно существует вне сознания. Но она зависит от сознания, зависит в том смысле, что ее характер определяется взглядами людей. Общественные идеи порождают общественную среду, но не прямо, не буквально, а лишь определяя действия людей.
подробнее:
Французские материалисты, как и все сторонники естественного объяснения исторических явлений, исходили из того, что история творится людьми и только людьми, что вся она складывается из действий людей, что все исторические события — результаты деятельности людей. Отсюда следовало, что для объяснения истории нужно понять, почему людей действовали именно так, а не иначе.
Люди — существа разумные. Их деятельность является сознательной и целенаправленной. Следовательно, чтобы понять, почему людей действовали именно так, а не иначе, нужно выяснить, почему они решили именно так, а не иначе действовать. Иначе говоря, нужно было обратиться к сознанию людей, к их мыслям, замыслам, целям.
Причем важными были не все вообще мысли людей, а только те, которые побуждали их не к обыденным действиям, а к историческим. История складывается не из всех вообще действий людей, а лишь тех, результатом которых являются исторические, а не обыденные события. Совокупность человеческих представлений об обществе, побуждающих людей к действиям, имеющим общественное значения, французские материалисты, как и все вообще просветители XVIII в., именовали общественным мнением Таким образом, у них получалась, что общественное мнение определяет общественнозначимые действия людей, а тем самым и ход истории.
<> они были убежденными сенсуалистами. Никто из них не допускал существование врожденных идей. Согласно их взглядам, источником всех человеческих идей мог быть только внешний мир. Соответственно источник общественных идей нужно было искать в том, что они обычно именовали общественной средой. Для них само собой разумеющемся было, что общественная среда, представляющая собой совокупность различного рода социальных институтов, включая государство, церковь и т.п., существует вне сознания людей. Если словосочетание “общественное мнение” обозначало общественное сознание, то слова “общественная среда” — социальную реальность, общественное бытие.
у нихполучалась следующая последовательность: общественная среда определяет общественное мнение, последнее определяет общественнозначимые действия людей, а тем самым и ход истории. Казалось бы, все ясно: перед нами материалистический взгляд на общество и его историю.
Но вслед за этим естественно возникал новый вопрос: а от чего зависит, что общественная среда является именно такой, а не иной. Ведь в разных обществах этак среда далеко не одинакова. И в ходе развития общества она может претерпеть и претерпевает существенные изменения.
само собой напращивался вывод, что общественная среда является такой, а не иной потому, что таким, а не иным является общественное мнение. В результате получалось, что хотя социальная реальность, как и природная, существует вне сознания, но она в отличие от природы зависит от сознания порождается им. Если природа является реальностью, существующей не только вне сознания, но и независимо от него, т.
е. объективной реальностью, то общественная среда в отличие от при родной — такой реальностью, которая, хотя и существует вне сознания, но зависит от него. Такую реальность нельзя назвать объективной.
В результате материалисты оказывались в порочном кругу: общественная среда определяет общественное мнение, а общественное мнение детерминирует общественную среду. Принятие подобного тезиса исключало возможность не только какого бы то ни было объяснения истории, но даже самого по себе допущения развития общества. Ведь, в самом деле, для того, чтобы изменилась общественная среда, необходимо, чтобы предварительно изменилось общественное мнение, но само изменение общественного мнения невозможно без предварительного изменения общественной среды. Выходило, что общество развиваться не могло. Но в реальности-то оно развивалось, изменялось. Одна из попыток разорвать порочный круг — обращение к географическому детерминизму — учению, в котором в качестве главного решающего фактора общественного развития выступала географическая среда. Но оно не давало нужного результата. Природная среда на протяжении многих веков оставалась практически неизменной, а общественная среда в течение этого времени претерпевала существенные изменения. Другая попытка — обращение к демографическому детерминизму, т.е. ко взгляду на народонаселение как на главный фактор развития общества. И она давало мало. Ни ссылки на плотность народонаселения, ни обращение к его динамике сами по себе взятые не давали ответа на вопрос, почему в данном обществе существовали такие, а не иные порядки, такое, а не иное общественное мнение.
Некоторые видели выход из положения в обращении к человеческим страстям. Ведь, в самом деле, разве одними лишь идеями определяются действия людей. Не меньшую, а, может быть, даже и большую роль играют человеческие чувства, эмоции. Может быть, именно в человеческих страстях заключен источник всех общезначимых действий людей, а тем самым самая и главная причина исторических событий. Но сразу же возникал вопрос об истоках человеческих страстей.
Одни искали их в вечной, неизменной природе человека. Как известно, тезис о существовании такой природы был одним из основных в идейном арсенале просветителей XVIII в. Но обращением к чему-то неизменному никак невозможно объяснить происходящие в обществе изменения.
Оставался один выход — искать исток человеческих страстей в общественной среде. Но это означало снова оказаться в том же самом порочном кругу.
Еще одна попытка — выдвижение на первый план человеческих интересов, человеческих потребностей. Ведь, в самом деле, разве не интересы движут людьми. Когда человек в чем-то глубоко заинтересован, он и страстно стремится обрести желаемое и напрягает свой разум с тем, чтобы изыскать пути к этому. И разум, и страсти подчинены интересам. Именно введение последних даёт, казалось бы, ключ к пониманию общезначимых действий людей и тем самым хода истории.
Но сразу же вставал вопрос об источнике самих человеческих интересов. Ведь в разных обществах и у разных людей существовали разные интересы. Ничего не давала ссылки на вечную неизменную природу человека. А обращение к общественной среде снова обрекало на вращение все в том же самому порочному круге.
В конечном счете, французские материалисты так или иначе, осознавая это четко или не осознавая, приходили к выводу о существовании двух сортов людей. Одни — обычные, рядовые, серые люди, обыватели. Они способны лишь на то, чтобы усваивать общепринятые мнения. И если бы общество состояло только из таких людей, то никаких изменений в нем произойти бы не могло.
Но, к счастью, в обществе, кроме таких людей, время от времени появляются и совсем иные. Хотя эти люди живут в той же самой среде и в обстановке господства того же самого общественного мнения, но они в силу своих исключительных качеств способны создавать новые оригинальные идеи. Выработав эти идей, они их распространяют, меняют общественное мнение, а вслед за этим происходит изменение и общественной среды.
Таким образом, французские материалисты в полном противоречии со своим исходными положениями признавали активность человеческого мышления. И познавательная, и целепланирующая, и волевая активность сознания, торжественно прогнанная ими с парадного крыльца их философских систем, втихомолку, тайком проникала в их еонуепции с черного входа.
Источники:
