Изображение пленных германцев на римском саркофаге. III в. н.
э. Мрамор. В I в.
, как уже говорилось, многие германские племена, жившие между Рейном и Эльбой, а также на Дунае, находились на положении клиентов Рима. Формы зависимости и её конечные результаты были весьма различны.
Так, например, батавы, каннинефаты, маттиаки, жившие на правом берегу Рейна, не должны были платить податей, но обязаны были поставлять солдат во вспомогательные войска. Восстание Цивилиса не только не вернуло им независимости, но, напротив, в конце I в. они были присоединены к империи, и возведённые на их земле укрепления должны были обеспечивать их покорность.
Племя фризов, живших по соседству с батавами в устье Рейна, не давало рекрутов, но было обложено податями — оно должно было поставлять кожи для армии -и находилось под надзором римских префектов. В 28 г. фризы восстали и на короткое время вернули себе свободу.
В 47 г. они вновь были покорены Корбулоном. В 57 г.
style=”display:inline-block;width:300px;height:250px” data-ad-client=”ca-pub-0791478738819816″ data-ad-slot=”5810772814″>
style=”display:inline-block;width:300px;height:250px” data-ad-client=”ca-pub-0791478738819816″ data-ad-slot=”5810772814″>.
Долго сражались за независимость херуски во главе с победителем Вара Арминием. Их борьба осложнялась наличием среди них сильной проримской партии Тиберий, отозвав Германика из-за Рейна, всячески старался поддерживать среди них внутренние раздоры. В конце концов херуски снова попали в зависимость от Рима.
В особом положении было племя гермундуров. Вытесненные херусками со своего старого местожительства на Эльбе, они были поселены римлянами на левом берегу Дуная с обязательством защищать границы провинции Реции, не имевшей до Клавдия римских гарнизонов.
За верность Риму гермундурам — единственному из всех «варварских» племён — было разрешено появляться внутри провинции и вести торговлю в главном городе Реции.
Наиболее значительный племенной союз германцев удалось создать в I в. вождю маркоманнов Марободу. Маркоманны жили на Майне, но, спасаясь от римлян, ушли в первые годы нашей эры в Богемию (Чехию), покинутую частью населявшего её кельтского пламени — бойев.
Маробод провёл молодость в Риме и использовал полученные там знания при организации своего войска. К нему примкнула часть свевов, населявших Восточную Германию, лангобарды, лугии и многие другие.
В результате он создал войско из 70 тыс. человек пехоты и 4 тыс. конницы. Его послы вели себя в Риме как представители равной державы. Хотя он не вступал в войну с империей, тем не менее был, по словам Тиберия, опаснее для Рима, чем в своё время Пирр и Ганнибал.
Существование этого крупного племенного союза само по себе активизировало все антиримские силы. Маробод становился союзником отпавших от Рима племён и давал убежище беглецам из империи. Вероятно, среди этих перебежчиков были и дезертиры, и беглые рабы, и провинциалы, не примирившиеся с римским гнётом.
В более позднее время страх перед возможным союзом галльских мятежников с племенами Британии явился одним из стимулов для завоевания Британии императором Клавдием. Надо думать, что сходные причины побудили Августа послать Тиберия против Маробода. Война не состоялась из-за начавшегося тем временем панноно-далматского восстания Маробод не вмешался в борьбу Тиберия с восставшими. Это лишило его возможных союзников и ослабило его позиции.
Ещё большую ошибку допустил несколько лет спустя вождь херусков Арминий, начавший войну с Марободом вместо того, чтобы, объединившись с ним, сплотить все антиримские силы. Но тогда ещё не создались предпосылки для образования длительных и крепких племенных союзов, а опытный в политике Рим делал всё возможное, чтобы обострять племенную рознь.
В 17 г Маробод был разбит Арминием и обратился за помощью к Тиберию. Однако император не только не оказал ему помощи, но воспользовался его слабостью, чтобы лишить его власти. Маробод был поселён в Равенне, а маркоманны получили в пари римского ставленника Ванния из племени квадов, признавшего себя клиентом Рима.
Ванний, объединивший племена квадов и маркоманнов, правил 30 лет и значительно расширил свои владения за счёт набегов на соседние племена. Впоследствии он был изгнан своими соплеменниками и поселён римлянами в Паннонии. В середине I в. на Дунае появились сарматские племена язигов и роксоланов.
После нескольких столкновений с империей они заключили с нею союз; но в конце I в. маркоманны, квады, часть свевов и сарматы объединились, чтобы сбросить с себя клиентскую зависимость, и отказались давать Риму солдат. Они нанесли тяжёлое поражение императору Домициану, вторглись в Паннонию, и империи лишь с большим напряжением сил удалось восстановить прежнее положение.
Квады и маркоманны снова стали клиентами Рима, дававшего им царей по собственному выбору. Но в 60-х годах II в. народ восстал против римской опеки и навязанных ему царей.
Это послужило началом труднейших для империи маркоманских войн, с которых начинается поворот в истории её взаимоотношений с соседними народами Европы.
Проблемы этногенеза древних германцевИстория каждого народа начинается с его происхождения, истоки которого чаще всего принадлежат бесписьменной эпохе. Распадаясь на две огромные стадии (дописьменную и письменную), этногенез по специфике источниковой базы становится объектом исследования различных дисциплин с присущими им подходами и методиками. При изучении разных периодов этногенеза вопросов всегда больше, чем ответов. Все это в полной мере присуще этногенезу древних германцев — давно обсуждаемой в исторической науке проблеме. Решение вопроса о том, кто такие германцы, возможно только на междисциплинарной основе, путем синтеза результатов исследований археологов, этнологов, лингвистов, историков. Состояние источников по истории древних германцев порождает как различные хронологические оценки ранних стадий германского этногенеза, так и довольно неоднозначную атрибуцию.
Открытие германцев — заслуга античной историографии, хотя в поле зрения античной письменной традиции германский племенной мир и сам этноним «германцы» попали довольно поздно. Основные сведения о германском этногенезе дает античная нарративная традиция I в. до н. э. — I в. н. э. Первое упоминание о германцах — краткий фрагмент философа Посидония из Массилии (ок. 135—50 гг. до н. э.). Сравнивая пищу кельтов, вполне нормальную с его точки зрения, Посидоний отмечает: «Германцы употребляют в пищу жареное ломтями мясо и при этом пьют молоко и неразбавленное вино». Хотя никаких сведений о локализации германцев Посидоний не приводит, специалисты считают, что он описывал какое-то южногалльское (кельтское) племя. Страбон (ок. 64 г. до н. э. — ок. 20 г. н. э.), активно использовавший данные Посидония в своей «Географии», указывает, что на востоке, за Рейном, живут германцы, отличающиеся от кельтов не столько нравом и образом жизни, сколько большей дикостью, высоким ростом, более светлым цветом волос. Поэтому, замечает античный географ, римляне назвали их «германцами», как бы желая указать, что это «истинные» галлы. Ведь слово germani на языке римлян означает «подлинные». Территориально Страбон локализует Германию по-разному: 1) правобережье Рейна, совпадающее своими северными и южными границами с соответствующими пределами левобережной Галлии; 2) междуречье Рейна и Эльбы, главная область проживания свевов (свевы также занимали южную часть заэльбской Германии вплоть до Дуная); 3) заэльбские земли гермундуров, лангобардов, сугамбров, бруктеров, кимвров и т. д. Следы традиции этнического смешения кельтов и германцев содержатся в ряде источников (главным образом греческих) вплоть до поздней античности.
Цезарь, современник Страбона, был первым из античных авторов, который настаивал на полном отличии кельтов (галлов) от германцев. Однако Цезарь не привел никаких сведений о германском этногенезе. Географически для Цезаря Германия — это зарейнская область, на которой проживали 16 известных ему племен. Полководец приводит даже иерархию германского племенного мира, во главе которой он расположил свевов — самый многочисленный и могущественный этнос Германии. Первую в античной этногеографии классификацию, не зависящую от мифологии германских племен, дал Плиний Старший (23—79 гг. н. э.): 1) вандилии, частью состоящие из бургундионов, варинов, харинов, гутонов; 2) ингвеоны (кимвры, тевтоны, хавки); 3) иствеоны (сикамбры), ближе всех живущие к Рейну; 4) гермионы, проживающие внутри страны (свевы, гермундуры, хатты, херуски); 5) певкины и бастарны, граничащие с даками. Вне его классификации остались уже давно известные римлянам проживающие на территории провинции Белгика неметы, трибоны, вангионы, ряд племен устья Рейна (батавы, фризы и т. д.), убии, на земле которых римляне возведи один из важнейших центров рейнского левобережья — Colonia Agrippirtensis (современный Кёльн).
Наиболее полно историко-этнографическую линию продолжил Тацит, посвятивший этой теме специальное сочинение «О происхождении и местожительстве германцев» (98 г.). Тацит первым точно очерчивает современное ему территориальное пространство Германии: к северу — от Рейна и Дуная до берегов Балтийского и Северного морей, на восток — от устья Рейна до Карлат. На основании древнегерманского фольклора он приводит германскую этногонию: Земля (Terra) — Туистон (Tuisto) — Манн (Mannus). От трех сыновей Манна произошли три группы: ингевоны (Ingaveones), обитающие на севере; герминоны (Herminones), живущие внутри страны; истевоны (Istaevones) — все остальные. Согласно более древним преданиям, у Туистона было больше сыновей, давших начало племенам марсов, гамбривиев, свевов, вандилов. Тацитом делается однозначный вывод: «Германцы являются коренными жителями, совсем не смешанными с другими народами». Опираясь на эмпирический опыт прочих своих современников, Тацит объясняет антропологическую чистоту германцев отсутствием смешанных браков с соседними народами. В отличие от Страбона, Тацит утверждает, что совсем недавно возникший этноним «германцы» кельтского, а не римского происхождения: так галлы назвали пришельцев из-за Рейна, племя тунгров. Из страха перед завоевателями галлы впредь стали именовать германцами все зарейнское население, которое приняло это имя.
Начиная с Цезаря, этноним «германцы» прочно входит в терминологический оборот античной историографии, географии и этнографии. Античные авторы отмечали общие для всех германцев этнические черты: свободолюбие, свирепые нравы, светлые волосы и голубые глаза, легкость в смене места жительства, постоянные войны с соседями, перемежающиеся союзами с изъявлением покорности более сильным. Германцы стали рассматриваться в качестве такого же целого, как и греки, кельты, римляне. Речь идет, однако, о единстве скорее политическом, чем об этническом, поскольку Цезарь, Плиний, Тацит перечисляют наименования десятков отдельных племен, фиксируя отличия их обычаев и учреждений друг от друга. Наиболее подробный перечень критериев различий приводит Тацит: общий внешний вид, нравы, учреждения и обычаи, религия, язык, только им присущее оружие. По этим критериям Тацит судит, германское данное племя или нет. Например, певкины по языку, нравам, типам поселений явно германцы, однако они грязные, и в целом их внешний вид изменился вследствие смешанных браков с сарматами. Эсти нравами и внешним видом ближе к свевам, по языку— к Британии. Самыми истинными германцами являются свевы, а среди них — семноны. В надгробных надписях особого корпуса германских телохранителей императоров I в. н. э. всегда особо подчеркивается племенное происхождение гвардейца: убий, фриз или даже так: Валент, германец, батав по племени. Подобная самоидентификация позволяет говорить о том, что термин «германцы» отражает не единую этническую реальность, а восходящую к римлянам ученую и политическую конструкцию. В 59 г. до н. э. римский сенат именует главу свевско-гарудского племенного союза Ариовиста rex Germanorum, даровав ему титул «правителя и друга», то есть политического союзника Рима. В I в. н. э., особенно после войн в приэльбском пространстве, не давших римлянам желаемых результатов, быть германцем становится почетно: например, треверы и нервии на галльском левобережье Рейна кичились перед соседями своим германским происхождением.
«Народы рождаются из языков, а не языки из народов», — утверждал знаменитый энциклопедист Исидор Севильский в своей «Этимологии». Этот принцип был использован филологами-германистами XIX—XX вв. и этнографами при реконструкции этногенеза древних германцев.
В 1820 г. немецкому ученому Я. Гримму удалось в результате использования сравнительно-исторического метода в индоевропейской лингвистике сформулировать закон смещения согласных, и на этой основе впервые выделить «германское» в индоевропейской общности языков.
Согласно школе Гримма, у группы племен, обитавших на североморском и балтийском побережьях (от нижнего течения Везера до Вислы) в Ютландии, Шлезвиге, на юге Скандинавии около 500 г. до н. э.
произошло «первое смещение согласных», отделившее их в языковом отношении от «вендов» (балты, славяне) и от «велшей» (кельты, римляне). Таким образом, можно с уверенностью говорить о том, что выделение прагерманцев из индоевропейского субстрата окончательно завершилось только к середине I тысячелетия до н. э.
При этом процесс «огерманивания» продолжался еще достаточно долго, вплоть до позднего Средневековья (Восточная Европа). Пропагандируемое нацистами в 20—40-е гг. XX в.
«арийское», т. е. индо-иранское происхождение немцев не более чем научный миф.
Долгие дискуссии топонимистов привели к выработке теории континентального (исключая Скандинавию) происхождения германского праязыка. В 1994 г. И.
Удольф пришел к выводу, что наиболее древний ареал германской топонимии ограничен «Рудными горами, Тюрингским лесом, Эльбой, Аллером и открытой границей в направлении Вестфалии»; об этнической гомогенности, разумеется, речь не идет. «Ограниченность филологического понятия «германцы», — подчеркивает Р. Венскус, — проявляется в том, что его невозможно уверенно соотнести ни с одним из исторически известных племен».
Германизация представляла собой долгий процесс культурной интеграции и стала следствием восприятия германских обычаев и германского языка негерманскими соседними племенами, отдельными клановыми группами. Это процесс длительного взаимовлияния кельтских и германских племен во всех сферах, который к началу II в. н.
э. явно не завершился.
Одной из излюбленных тем этимологии XIX—XX вв. является установление значения слова “Germanus”, которое пытались вывести из древнееврейского, Лигурийского, латинского, кельтского, германского, литовского, древнегреческого, венетского, иллирийского языков. Этимология Страбона давно отметена как ошибочная. Из предложенных трактовок, таких как «подлинные мужи», «содружники», «горцы», «соседи», «восточные люди», «люди из местности теплых источников», «свирепые», «вызывающие на бой», стала очевидна как их гипотетичность, так и то, что этноним «германцы» не является ни латинским, ни кельтским. Установленным фактом является то, что многие германцы носили кельтские имена (например, знаменитый Ариовист) и наоборот. Это особенно характерно для группы племен рейнского левобережья (белгов, эбуронов, кондрусиев), которых Цезарь обозначал общим термином «германцы, живущие по эту сторону Рейна». Знаменитые ингвеоны, герминоны, истевоны Плиния и Тацита представляли собой не этнические, а в лучшем случае культовые союзы, смутно осознававшие свою принадлежность к какому-то общему прародителю.
Дискуссии филологов привели, однако, к одному принятому компромиссу: из прагматических целей германский племенной мир разделили на три этногеографические группы германцев: 1) северную (Северная Германия, Ютландия, юг Скандинавии); 2) восточную (заэльбские территории вплоть до Вислы); 3) западную (междуречье Рейна и Эльбы в среднем ее течении до верховьев Дуная). В целом подобное деление соответствует основным диалектным ареалам германских языков.
Одним из наиболее сложных аспектов германского этногенеза является проблема этнического самосознания германцев, а также племенных названий. Проследить формирование, трансформацию либо исчезновение этнонимов в период расширения пространственных границ германского мира без помощи нарративных источников очень сложно. Неизвестно, сами ли племена избрали себе то или иное имя, либо так их назвали соседи.
Цезарь и Тацит застали уже определенную, сложившуюся этнонимическую ситуацию. Лингвистика показывает, что ряд топонимов германского территориального ареала явно негерманские. Германские этнонимы хотя и не «привязаны» к названиям рек, но отражают самые разные аспекты: особенности ландшафта (англы — «угол»; маркоманны — «люди пограничья»), родственные отношения (эвдусии — «потомки»; амброны — «дети»; свевы — «наш род, мы сами»; семноны — «вместе»), какие-то персональные отличительные черты (батавы — «сильные»; гепиды — «ленивые»; скиры — «чистые, правдивые»; квады — «злые»; хатты — «бойцы»), тотемы (херуски — «люди оленя»).
Археологические исследования, ставящие целью определение времени и пространства сложения прагерманского этнического субстрата, имеют в своем распоряжении довольно скудный материал. Школа немецкого ученого г. Коссинны, исходя из предположения, что каждая археологически четко очерченная группа артефактов обязательно связана с отдельной племенной территориальной общностью, указывала на происхождение прагерманцев с начала III тыс.
до н. э. , с эпохи культуры одиночных погребений на юге Скандинавии и севере Германии.
Широкая распространенность этой поздненеолитической культуры в Европе не позволяет соотнести ее с какой-то определенной единой этнической общностью. В равной степени она могла быть характерной для многих групп индоевропейцев.
Первой археологической культурой, которую можно уверенно связать с германскими племенами, большинство специалистов считают ясторфскую культуру, зарождение которой относят к 750 г. до н. э. Немецкий археолог г. Швантес, обработав материалы погребения Ясторф (Нижняя Саксония) и сравнив их с более скудными находками близлежащих местностей, установил их идентичность и ввел в 1950 г. в научный оборот термин «ясторфская цивилизация».
Ясторфская культура, в собственном смысле, зарождается в нижнем течении Везера и Эльбы, Шлезвиг-Гольштейне, юге Ютландии, Альтмарке, Западном Мекленбурге. В VII—VI вв. до н.
э. , несмотря на сильное влияние кельтских галльштатской и латенской культур, археологически прослеживаются многочисленные нетипичные для них устойчивые формы керамики, погребального культа, оружия, украшений и т. д.
Археология, таким образом, позволила установить границу, хотя и зыбкую, между кельтским и германским мирами. Эта граница постоянно менялась по мере пространственного расширения ясторфского ареала, порождая массу его локальных вариантов, взаимодействуя с родственными, но не полностью идентичными ему культурами. Кельты надолго останутся ближайшими соседями германцев по Рейну, южногерманскому региону и дунайскому бассейну.
Следующая глава.
В первые века новой эры кельтские племена Ирландии делились на небольшие общины-туаты. Население этих общин состояло из земледельцев, друидов и ремесленников. Свои внутренние дела они решали с помощью народного собрания, а в случае войны выставляли ополчение. Председателями на собраниях выступали родовые старейшины,, которые были, вместе с тем, верховными судьями и военачальниками. При них существовал совет из представителей родовой знати. нем скоттов и атекоттов.
Туаты объединялись в союзы во главе с племенными вождями. В I — II вв. н. э. подобных союзов в Ирландии было пять. Обедневшее население находилось здесь в положении, сходном с положением клиента в Римской империи: они продолжали владеть своими земельными участками, но получали от патронов скот и должны были впоследствии возвращать его с приплодом, а также сопровождать своего патрона на войну и в народное собрание. Некоторые клиенты по своему низкому положению приближались к рабам. Получив от патронов вознаграждение, они переставали считаться гражданами и обязаны были выплачивать господину часть урожая и приплода скота. Клиентами были и некоторые ремесленники самой низшей квалификации. В конце II — начале III веков племенные вожди Западной Ирландии, из которых наиболее известной и достоверной личностыо является Кормак, захватили соседние земли и создали сильное объединение племен. В это же время кельты стали строить укрепления по образцу римских валов. У них появились постоянные вооруженные дружины, которые начали вторжение в пределы Британии — провинции Римской империи. Античные авторы знали эти племена под име После того как римское влияние в Британии ослабло, они стали постепенно расселяться на территории бывшей провинции. Больше всего сведений историки имеют о племенах германцев, которым в конце I в. и. э. посвятил свой специ* альный труд Тацит. В конце I в. н. э. в экономргке и социальном строе германцев проргзошли большие,изменения. Теперь это были уже далеко не те племена, что населяли здешние земли во времена Гая Юлия Цезаря. Теперь германцы окончательно перешли к оседлому земледелию, хотя скотоводство продолжало играть главную роль. На смену прежним временным хижинам пришли построенные из камня и крытые черепицей дома. Уменьшилось значение охоты в хозяйстве. На смену родовой общине, которая обрабатывала сообща землю еще во времена Цезаря, пришли большие семейные общины, которые жили отдельными посе- лениямрг. Такая община вспахивала каждый год новый участок земли, оставляя старый под паром. Пастбища, выгоны и другие угодья составляли общие владения, которые принадлежали сразу нескольким поселениям. Тем не менее жизненный устой германцев оставался примитивным. Римские деньги распространялись только в пограничных с империей областях, а наиболее отдаленные племена их даже не знали. Там господствовал натуральный обмен. Ремесла, в том числе и металлургая, были слабо развиты. Вооружение германцев оставалось несовершенным. Письменность находилась лишь в зачаточном состоянии и употреблялась только жрецами для магических обрядов и гаданий. Ho уже сменилось материнское право отцовским, хотя пережрггки первого все еще сохранялись. Они отразились в том, что женщины занимали особо почетное место в семье и культе. Так, во времена восстания Цивилп- са, жрица и пророчица из племени бруктеров Веледа организовывала восставших и, используя свой авторитет, вдохновляла их на борьбу с Римом. Правда здесь уже существовало рабство, хотя оно и по- сило патриархальный характер. Рабы получали скот и участки земли, за которые должны были вносрпъ земледельцам часть собранного урожая. Дети рабов воспитывались вместе с детьми свободных, а поэтому разница между рабами и свободными была не так разительна, как в Риме. Хотя племенная знать и племенные вожди, которые собирали вокруг себя преданные дружины из числа воинственной молодсжн, играли значительную роль, верховное решение в важных вопросах по-прежнему принадлежало народному собранию.
Постепенно связи с Римом усиливались. Во II и начале вв. н. э. римские купцы стали проникать все глубже в отдаленные от империи области, теперь германская племенная знать могла покупать привозную утварь, вина и ювелирные изделия. Они стали остро нуждаться в деньгах для удовлетворения своих возросших потребностей. Римским торговцам стали продавать крупный рогатый скот, меха и рабов. Постепенно германские племена, подобно населению восточных земель, организовали оживленную транзитную торговлю, переправляя римские товары в Скандинавию, где, по словам Тацита, существовал один из наиболее сильных союзов германских племен, а также в Прибалтику. Развитие торговли повлекло за собой развитие мореплавания и совершенствование судостроения. Кроме этого, развивались и ремесла — керамическое, ткачество, ювелирное дело, металлургия. Германские мастера СТаЛИ сами изготавливать воо- Керамическая посуда из могильника ружение, даже кольчуги. Все па Нижнем Днепре, вязанных им царей. Это послужило началом затяжных маркоманских войн и явилось важным поворотом во взаимоотношениях империи с народами Европы.
это привело к тому, что постепенно германские купцы стали вывозить на Север и Восток уже не только римские товары, но и предметы местного производства. Наравне с ремеслом, бурно развивалось сельское хозяйство. Стали выращиваться лучшие породы скота и лошадей. Это увеличило значение германской конницы во время боевых столкновений. Постепенное усиление германцев привело к коренному изменению взаимоотношений их с Римской империей. Уже в I веке многие германские племена, которые жили между Рейном й Эльбой, а также на Дунае, находились на положении клиентов Рима, правда формы зависимости различных племен сильно отличались друг от друга. Например, батавы, каннинефаты, маттиаки, которые жили На правом берегу Рейна, не платили податей, но поставляли солдат во вспомогательные войска. После восстания Цнвилиса они не только не достигли независимости, Ho, наоборот, к концу I в. были присоединены к империи и на их землях были возведены земляные укрепления, Которые обеспечивали их покорность. По соседству с батавами, в устье Рейна, жило племя фрц. зов. Оно не давало рекрутов, но было обложено податями. Фризы обязаны были поставлять кожи для римской армии pi находр1ЛР1сь под надзором римских префектов. Это привело к восстанию фризов в 28 году. На некоторое время им удалось вернуть себе свободу, но в 47 году их вновь покорил КорбуЛон, а в 57 году и. э. два их вождя получили римское гражданство как клиенты Рима. Весьма долго сражались за независимость херуски, возглавлял которых Арминий, сумевший победить римского полководца Вара. Осложнялась борьба эта тем, что среди херусков имелась весьма сильная проримская партрш. Император Тиберий, который отозвал Гермаиика из-за Рейна, тем не менее всячески старался поддерживать среди херусков внутренние раздоры. Это привело к тому, что, в конце концов, херуски сталР! зависимыми от Рима. Из всех варварских племен в самом прр1вилегирован- ном положении находилось племя гермундуров. Они были вытеснены херусками со своего старого местожительства на Эльбе, после чего римляне поселили их на левом берегу Дуная. За это гермундуры обязаны были защищать границы провинции Реции, где до императора Клавдия ие стояли римские гарнизоны. Исполнялр! свои обязанности гермундуры весьма успешно, а поэтому за верность Риму герму ндурам — одному из всех варварских племен, — было разрешено появляться внутри провинции Pi даже вести торговлю в главном городе Реции. Ho наиболее мощный племенной союз был создан в I веке вождем маркоманов Марободом. Маркоманы жили на Майне, но, теснимые римлянами, ушли в первые годы новой эры в Богемию (Чехию), которою к тому времени покинула часть ранее населявшего ее кельтского племени бойев. Сам Маробод провел молодость в Риме и использовал полученные там знания при организации собственного войска. К нему примкнула большая часть свевов, которые населяли Восточную Германию, а также лангобарды, лугни и многие другие племена. В результате этого Марободу удалось собрать войско в 70 тысяч человек пехоты и 4 тысячи конницы. Его послы вели себя в Риме как представитель равной ему державы. Маробод не вступал в войну с империей, но, по словам императора Тиберия, был опаснее для Рима, чем в свое время Пирр и Ганнибал. Существование мощного племенного союза во главе с Марободом само по себе активизировало антиримские силы на землях германцев. Его союзниками стали племена, которые отпали от Рима. Маробод давал убежище беглецам из империи. Среди этих перебежчиков были дезертиры, беглые рабы, провинциалы, которые не примирились с римским владычеством. Дошло до того, что стал возможным союз галльских мятежников с британскими племенами, это и послужила стимулом для завоевания Британии императором Клавдием. Возможно эта же самая причина заставила императора Августа дослать Тиберия с войсками против Маробода. , Война не состоялась, так как началось крупное панноно- далматское восстание. Маробод не стал вмещиватьс^я в борьбу, что было его ошибкой: , он лишился возможных союзников в борьбе с Римом и это ослабило его позиции. Следующей ошибкой было то, что вождь херусков Арминий начал войну с Марободом вместо того, чтобы, объединившись с ним, направить войска против Рима. Ho, по-видимому, это было и невозможно, так как к тому времени еще не созрели предпосылки для образования длительных и крепких племенных союзов. В то же время Рим проводил тонкую политику: императоры делали все возможное, чтобы обострить внутриплеменную вражду. Вследствие этого в 17 году Маробод был разбит Арминием и обратился за помощью к императору Тиберию. Тиберий этой помощи не оказдл и, воспользовавшись слабостью Маробода, лишил его власти. Маробода поселили в Равенне, а маркоманы получили в цари римского ставленника Ванния из племени квадов, который признал себя клиентом Рима. Ванний сумел объединить племена квадов и маркоманов и правил тридцать л^т. Он значительно расширил свои владения за счет набегов на соседние племена. Впоследствии его выгнали свои Же соплеменники. Римляне поселили его в Паннонии. В середине I века н. э. на Дунае появились сарматские племена язигов и роксоланов. Столкнувшись с римскими войсками, они заключили союз с империей. В конце века маркоманы, квады, а также часть свевов и сарматы объединились. Они попытались сбросить с себя зависимость клиентов и отказались давать Риму солдат. Им удалось нанести тяжелое поражение войскам императора Домициана, после чего они вторглись в Паннонию и, как мы уже знаем, римлянам стоило большого труда восстановить прежнее положение. Квады и маркоманы снова стали клиентами Рима, императоры вновь назначали их Царей по собственному выбору. Ho в 60-х годах II века эти племена опять восстали против Рима, свергнув на
Источники:
