Читать далее: Первые европейские поселения в Новой Англии.
None 1. Первые поселения в Виргинии.
2. Первые поселения в Новой Англии. 3. Пуританская идеология, этика и литература в среде переселенцев.
Заключение. Список использованной литературы.
ВведениеСтановление музыки, литературы, изобразительного искусства, архитектуры происходило в США на основе не только различных национальных, но и расовых культур – культур американских индейцев, африканских негров, белых иммигрантов из Европы, а позднее и переселенцев из стран Азии. Соседство и взаимодействие этих культур способствовали формированию самобытных черт американской культуры. Но это взаимодействие отнюдь не было гармоничным и равноправным. Многие культурные традиции индейцев и негров оказались навсегда утрачены. В свою очередь, коренные обитатели Северной Америки и афро-американцы сопротивлялись культурной ассимиляции, стремились сохранить самобытные ритуалы, верования, легенды, обычаи. Даже после приобщения к христианству и английскому языку чёрные американцы сохранили связи с африканской культурой, что отчётливо просматривается в ритмах, мелодиях и танцевальных движениях. Показательно в этой связи, что неотъемлемой частью музыкальной культуры США в дальнейшем стали джаз мюзикл.
Целью данного реферата является рассмотрение становления и развития культуры североамериканских колоний. В своём реферате я ставлю перед собой следующие задачи: 1. Выявить, каковы были первые поселения в Виргинии.
2. Изучить переселенцев в новой Англии. 3. Подробно рассмотреть их идеологию, этику и литературу.
Особый интерес в науке уделяется проблемам культуры, которая рассматривается в качестве интегральной части исторического процесса в целом.
1. Первые поселения в ВиргинииПочти одновременно начали исследования: Сото – на юге, Коронадо – на юго-западе, Аларкон – в Калифорнийском заливе, другие испанцы – на Калифорнийском побережье. Картье своими плаваниями в заливе Св. Лаврентия прокладывал пуль французским исследователям, которые в конце концов добрались до самого сердца континента. Англичане были медлительнее своих конкурентов. Лишь на исходе XVI столетия Англия сделала первую попытку колонизировать вновь открытые земли. Моряка Дэвида Ингрэма, которого в числе других 114 человек пират Джон Хокинс высадил в 1568 году на берег Мексики в окрестностях Тампико. Из рассказов самого Ингрэма можно предположить, что это произошло где-то близ «реки Камина» или «Рио-де Минас», примерно в 140 лигах к северо-западу от мыса Флориды. Они двинулись пешком через Североамериканский континент в отчаянной надежде, что на Атлантическом побережье их подберёт какое-нибудь случайно зашедшее в эти воды английское судно. Большинство, разумеется, погибло во время похода: одних перебили индейцы, другие умерли от страшных лишений, голода и полного упадка сил, а некоторые осели среди местных племён и остались жить как диковинные чужестранцы. Лишь Ингрэму и двум его спутникам удалось благополучно проделать весь долгий путь на северо-восток.[1]В 1582 году после смерти обоих спутников Ингрем поведал Уолсингему, что весь поход они завершили за 11 месяцев. Слова моряка не насторожили елизаветинского министра, понятия не имевшего о размерах американского материка. Собственно говоря, и сам Ингрэм, вероятно, верил в то, что говорил. Быть может, Ингрэм, говоря об 11 месяцах, подразумевал под этим только то время, которое он и его товарищи затратили непосредственно на сам переход, не считая длительных остановок на отдых и охоту.
Как бы там ни было, в рассказе Ингрэма, несмотря на дикое нагромождение самых невероятных фактов, можно усмотреть кое-какие проблески истины. В его описании резко проступает контраст между природой полуострова Флорида и североамериканских прерий: «Земля и сама страна эта – исключительно плодородны и приятны, а особенно по реке Майи, в иных же местах трава не столь свежая и зелёная, поскольку её выжгло солнцем. И вся страна хороша и весьма обильна, а великие её равнины до того обширны и так прекрасны, что и вообразить невозможно.
И ровные словно доска. А к тому же растут здесь огромные леса, и деревья в них всевозможных пород». Он даёт довольно чёткое описание бизона, хотя и преувеличивает его размеры.
«Медведи чёрные и белые» описаны Ингрэмом очень верно. Он первым из европейцев описал облик гризли, чью седоватую шерсть многие путешественники гораздо более позднего периода называли «белой». Одновременно он говорит будто видел «слонов и ююнсов».
[2] Поскольку ни единая душа понятия не имеет о том, что означают эти «ююнсы», опровергнуть утверждения Ингрэма невозможно. Вероятно, он имел ввиду «аунс», то есть пуму, которую можно было встретить тогда буквально на каждом шагу. А если вспомнить, что река, через которую предстоит переправиться в хрупком челне, всегда выглядит достаточно широкой, то рассказ Ингрэма об исполинских реках вполне можно отнести к Миссисипи и Гудзону, а также к вершинам заливов Делавэрского и Чесапинского – местам, которые он, быть может, и вправду повидал.
Можно верить или не верить рассказам Ингрэма, но, какими бы невероятными они иногда не казались, они имели одно достоинство: именно их-то и желали услышать елизаветинские предприниматели, готовые вложить деньги в заморские исследования.
За плаванием 1584 года последовали устойчивые попытки заселить Вергинию. Экспедиции за море возглавляли грамотные начальники. В июле 1584 года два снаряженных Уолтером Роли судна под командой Филиппа Амидаса и Артура Барлоу достигли берегов Северной Каролины близ мыса Лукаут. На одном из островов в южной части залива Памлико состоялась высадка на берег. Местность представляла собой сплошной густой лес – здесь росли сосна, дуб, «кипарис», сассафрас. Внимание виргинских поселенцев было приковано к полезным и диким растениям. Виргинский историк Роберт Беверли записал: «цветок-кардинал, столь много превозносимый за его алый цвет, имеется едва ли не в каждом ручье, а мокасиновый цветок и тысячи других – даже не известны английским знатокам трав. Моряки профессионалы не могли не заметить дубов, которые были «куда выше и прекраснее», чем у них на родине. Здесь, куда ни глянь, можно было видеть лозы дикого винограда.
Кто-то спросил, как называется эта страна. Поскольку переводчика не было и весь разговор вёлся при помощи жестов, воин, к которому обратились англичане, не понял вопроса. Но чувствуя, что он должен что-то сказать, выпалил: «Вингандакоа!
», что означало: «Какие на вас чудные одежды! ». Новым землям дано было официальное название.
По возвращению первой экспедиции в Англию Роли немедленно снарядил в дальнейший путь другой корабль под командованием Ричарда Гринвила. Этим рейсом в Америку отправились поселенцы.
На сей раз индейцы были не столь дружелюбны. Они начали понимать, что белые люди явились в их страну, чтобы навсегда остаться в ней. Много лет спустя индейцы рассказывали белым обитателям Джемстауна, что виргинские колонисты жили в туземных деревнях, пока их всех не перебили индейцы, подстрекаемые шаманами. В живых остались лишь четверо мужчин, два мальчика и «молодая девушка».[3]Невзирая на все беды англичане продолжали посылать в Виргинию поселенцев. Прошло совсем немного времени, и вот, прочно обосновавшись на самом материке, они начали продвигаться вглубь страны, вверх по реке Джемс, вплоть до «этого порога или водопада, который индейцы именуют Пакуачоунг»Время шло, в Виргинию пребывали всё новые и новые колонисты, и постепенно она сделалась процветающей густонаселённой страной. К середине 18 столетия Виргиния была заселена вплоть до восточных подножий Голубого хребта. Индейцы в большинстве своём мало-помалу покинули обжитые места, хотя их можно встретить здесь и по сей день.
Читать далее: Первые европейские поселения в Новой Англии.
… общность людей, то нация обозначает территориальное, экономическое и лингвистическое объединение людей, имеющих социальную структуру и политическую организацию. Структура национальной культуры сложнее этнической. Национальная культура включает наряду с традиционно-бытовой, профессиональной и обыденной также специализированные области культуры. А поскольку нация охватывает общество, а общество … … и в постановке целого ряда проблем культурологии, истории философии, философии истории. К их числу относятся осмысление роли православия в развитии русского народа, анализ национальной специфики культуры России, постановка вопросов об основных чертах русской нации в XX в., о «русской идее»и др. Культурная жизнь в советской России обрела новое измерение. Хотя до начала 30-х гг. существовал … … чем конкретно и на каких уровнях проявляется национально-культурная специфика в языке, остается дискуссионным. Проделанная на основе этого работа позволила описать американскую театральную рецензию как культурно-обусловленный жанр публицистического стиля, а также проанализировать реалии и коннотации как элементы семантизации национально-культурной специфики. Выполненное исследование не является … … обретая все большее распространение как в общественной жизни, так и научной. “Плавильным котлом” была названа одна из главных парадигм этнического развития США в ХХ веке. По словам американского исследователя А.Манна, “сама фраза “плавильный котел” стала национальным символом этого столетия”. В соответствии с данной парадигмой, формирование американской национальной идентичности должно было идти …
Предыдущая12345678910111213СледующаяРазвитие капитализма, изменение условий материальной жизни вызывали значительные сдвиги в общественном сознании. Передовая буржуазная идеология прокладывала себе путь в борьбе с церковной регламентацией быта, с религиозным фанатизмом и суеверием, которые пышным цветом расцвели в колониях в XVII и начале XVIII в. Традиционная библия постепенно уступала место произведениям буржуазных просветителей. Среди буржуазии, плантаторов и интеллигенции получила распространение философия деизма.
Духовенство не играло крупной политической роли в колониях. Наличие многочисленных враждующих сект облегчало борьбу буржуазии с церковной идеологией. Но духовенство продолжало еще цепляться за сохранение своей руководящей роли в области народного образования. Наиболее прочным было влияние духовенства в высшей школе, главным образом благодаря тому, что все существовавшие тогда в колониях восемь высших учебных заведений, за исключением академии в Филадельфии, были созданы для подготовки священников.
К середине XVIII в. наука, однако, достигает известных успехов. В Принсетонском, Иэльском и в других колледжах среди профессуры появляются либеральные ученые — Джон Уинтроп, Джон Уотерспун и др. Крупной вехой в развитии науки послужили открытия Франклина в области физики (теория положительного и отрицательного электричества, изобретение громоотвода), а также усовершенствование телескопа Давидом Ритенхаузом и изыскания врача-материалиста Бенджамена Раша в области психиатрии. В 1743 г. группа ученых во главе с Франклином основала Американское философское (т. е. научное) общество. Франклин был не только выдающимся физиком, но и крупным экономистом. Маркс писал, что он дал «первый сознательный, почти тривиально ясный анализ меновой стоимости, приводящий ее к рабочему времени…»( К. Маркс, К критике политической экономии, стр. 44.).
Подъем освободительного движения 70-х годов выдвинул многочисленных писателей и публицистов. Кроме Франклина, широкую известность получили Томас Джефферсон, Джемс Отис, Сэмюэль Адаме. Одним из наиболее демократически настроенных публицистов был поэт Филипп Френо, отстаивавший в своих произведениях право на свободу, независимость и демократию не только своей, но и других стран. В одной из своих поэм Френо мечтал о том времени, когда «свобода завоюет и ледяные просторы России».
Преклонение перед английской монархией, основанное на вере в божественное происхождение королевской власти, уступает место теории естественного права и договорного происхождения государства. Произведения Бэкона, Ньютона, Локка, Гаррингтона, Мильтона, Вольтера, Монтескье популяризуются в многочисленных альманахах, памфлетах, газетах.
Наибольшей популярностью пользовался Локк с его философией сенсуализма, теорией естественного права, учением о разделении властей. Колониальной буржуазии импонировало учение Локка о «праве на революцию против тирана», равно как и его теория классового компромисса. Формулу Локка «жизнь, свобода, собственность» буржуазия сделала своим девизом. Цитаты из произведений Сиднея и Локка встречались даже в проповедях пасторов, которые нередко затрагивали на церковных кафедрах политические вопросы.
Будущий руководитель освободительного движения Новой Англии Сэмюэль Адаме при окончании Гарвардского колледжа в 1740 г. посвятил диссертацию обоснованию тезиса «о законности сопротивления высшим магистратам».
Становление самостоятельной национальной культуры тормозилось в колониях рядом факторов. Среди них наиболее существенным было влияние более развитой английской культуры, что накладывало печать подражательности на молодую и слабую американскую культуру.
Развитие национальной культуры задерживалось также непрерывным пополнением населения многонациональной иммиграцией. В 1775 г. 40% населения колоний составляли не англичане.
Одна шестая падала на долю шотландско-ирландской и одна десятая — на долю немецкой иммиграции. Население колоний непрерывно пополнялось, кроме того, французами, шведами, голландцами и т. д.
Господствующие слои колониального общества — верхушка буржуазии и особенно плантаторы — до войны за Независимость были тесно связаны с английской культурой, старались во всем подражать английской аристократии. Плантаторы строили свои усадьбы по образцу английских маноров, отправляли сыновей учиться в Кембридж. Виргинские джентльмены вывозили из Англии не только парики, бриджи, кружевные жабо, предметы роскоши и комфорта, но и произведения модных философов и последние новинки литературы.
Национальная культура американского народа со времени первых поселений зарождалась в толще народных масс — среди фермеров и ремесленников. Часть их общалась с индейцами и испытывала влияние их древней культуры и мифологии. В народные песни американцев были вкраплены элементы индейского эпоса. Большая роль в создании национальной культуры принадлежала буржуазной интеллигенции и мелкой городской буржуазии.
Английский язык, развиваясь в североамериканских условиях, пополнялся новыми словообразованиями. Это были индейские слова и наименования географических пунктов, растений, злаков, животных, птиц и т. д., а также слова, заимствованные из голландского, французского, испанского и других европейских языков.
Заметно изменились в американских условиях произношение и грамматические формы английского языка. Гарвардский колледж. Гравюра В. Бэрджеса 1725 г.
Североамериканцы в конце XVIII в. уже отличались от англичан некоторыми особенностями национального характера, своеобразием культуры, экономических условий жизни. Подъем движения 60—70-х годов и последующая революционная война за Независимость значительно ускорили развитие национального самосознания.
Предыдущая12345678910111213Следующая
ПланВведение.
1. Первые поселения в Виргинии. 2. Первые поселения в Новой Англии.
3. Пуританская идеология, этика и литература в среде переселенцев. Заключение.
Список использованной литературы.
ВведениеСтановление музыки, литературы, изобразительного искусства, архитектуры происходило в США на основе не только различных национальных, но и расовых культур – культур американских индейцев, африканских негров, белых иммигрантов из Европы, а позднее и переселенцев из стран Азии. Соседство и взаимодействие этих культур способствовали формированию самобытных черт американской культуры. Но это взаимодействие отнюдь не было гармоничным и равноправным. Многие культурные традиции индейцев и негров оказались навсегда утрачены. В свою очередь, коренные обитатели Северной Америки и афро-американцы сопротивлялись культурной ассимиляции, стремились сохранить самобытные ритуалы, верования, легенды, обычаи. Даже после приобщения к христианству и английскому языку чёрные американцы сохранили связи с африканской культурой, что отчётливо просматривается в ритмах, мелодиях и танцевальных движениях. Показательно в этой связи, что неотъемлемой частью музыкальной культуры США в дальнейшем стали джаз мюзикл.
Целью данного реферата является рассмотрение становления и развития культуры североамериканских колоний. В своём реферате я ставлю перед собой следующие задачи: 1. Выявить, каковы были первые поселения в Виргинии.
2. Изучить переселенцев в новой Англии. 3. Подробно рассмотреть их идеологию, этику и литературу.
Особый интерес в науке уделяется проблемам культуры, которая рассматривается в качестве интегральной части исторического процесса в целом.
1. Первые поселения в ВиргинииПочти одновременно начали исследования: Сото – на юге, Коронадо – на юго-западе, Аларкон – в Калифорнийском заливе, другие испанцы – на Калифорнийском побережье. Картье своими плаваниями в заливе Св. Лаврентия прокладывал пуль французским исследователям, которые в конце концов добрались до самого сердца континента. Англичане были медлительнее своих конкурентов. Лишь на исходе XVI столетия Англия сделала первую попытку колонизировать вновь открытые земли.
Моряка Дэвида Ингрэма, которого в числе других 114 человек пират Джон Хокинс высадил в 1568 году на берег Мексики в окрестностях Тампико. Из рассказов самого Ингрэма можно предположить, что это произошло где-то близ «реки Камина» или «Рио-де Минас», примерно в 140 лигах к северо-западу от мыса Флориды. Они двинулись пешком через Североамериканский континент в отчаянной надежде, что на Атлантическом побережье их подберёт какое-нибудь случайно зашедшее в эти воды английское судно. Большинство, разумеется, погибло во время похода: одних перебили индейцы, другие умерли от страшных лишений, голода и полного упадка сил, а некоторые осели среди местных племён и остались жить как диковинные чужестранцы. Лишь Ингрэму и двум его спутникам удалось благополучно проделать весь долгий путь на северо-восток.[1]В 1582 году после смерти обоих спутников Ингрем поведал Уолсингему, что весь поход они завершили за 11 месяцев. Слова моряка не насторожили елизаветинского министра, понятия не имевшего о размерах американского материка. Собственно говоря, и сам Ингрэм, вероятно, верил в то, что говорил. Быть может, Ингрэм, говоря об 11 месяцах, подразумевал под этим только то время, которое он и его товарищи затратили непосредственно на сам переход, не считая длительных остановок на отдых и охоту.
Как бы там ни было, в рассказе Ингрэма, несмотря на дикое нагромождение самых невероятных фактов, можно усмотреть кое-какие проблески истины. В его описании резко проступает контраст между природой полуострова Флорида и североамериканских прерий: «Земля и сама страна эта – исключительно плодородны и приятны, а особенно по реке Майи, в иных же местах трава не столь свежая и зелёная, поскольку её выжгло солнцем. И вся страна хороша и весьма обильна, а великие её равнины до того обширны и так прекрасны, что и вообразить невозможно.
И ровные словно доска. А к тому же растут здесь огромные леса, и деревья в них всевозможных пород». Он даёт довольно чёткое описание бизона, хотя и преувеличивает его размеры.
«Медведи чёрные и белые» описаны Ингрэмом очень верно. Он первым из европейцев описал облик гризли, чью седоватую шерсть многие путешественники гораздо более позднего периода называли «белой». Одновременно он говорит будто видел «слонов и ююнсов».[2] Поскольку ни единая душа понятия не имеет о том, что означают эти «ююнсы», опровергнуть утверждения Ингрэма невозможно. Вероятно, он имел ввиду «аунс», то есть пуму, которую можно было встретить тогда буквально на каждом шагу. А если вспомнить, что река, через которую предстоит переправиться в хрупком челне, всегда выглядит достаточно широкой, то рассказ Ингрэма об исполинских реках вполне можно отнести к Миссисипи и Гудзону, а также к вершинам заливов Делавэрского и Чесапинского – местам, которые он, быть может, и вправду повидал.
Можно верить или не верить рассказам Ингрэма, но, какими бы невероятными они иногда не казались, они имели одно достоинство: именно их-то и желали услышать елизаветинские предприниматели, готовые вложить деньги в заморские исследования.
За плаванием 1584 года последовали устойчивые попытки заселить Вергинию. Экспедиции за море возглавляли грамотные начальники. В июле 1584 года два снаряженных Уолтером Роли судна под командой Филиппа Амидаса и Артура Барлоу достигли берегов Северной Каролины близ мыса Лукаут. На одном из островов в южной части залива Памлико состоялась высадка на берег.
Местность представляла собой сплошной густой лес – здесь росли сосна, дуб, «кипарис», сассафрас. Внимание виргинских поселенцев было приковано к полезным и диким растениям. Виргинский историк Роберт Беверли записал: «цветок-кардинал, столь много превозносимый за его алый цвет, имеется едва ли не в каждом ручье, а мокасиновый цветок и тысячи других – даже не известны английским знатокам трав.
Моряки профессионалы не могли не заметить дубов, которые были «куда выше и прекраснее», чем у них на родине. Здесь, куда ни глянь, можно было видеть лозы дикого винограда.
Кто-то спросил, как называется эта страна. Поскольку переводчика не было и весь разговор вёлся при помощи жестов, воин, к которому обратились англичане, не понял вопроса. Но чувствуя, что он должен что-то сказать, выпалил: «Вингандакоа!
», что означало: «Какие на вас чудные одежды! ». Новым землям дано было официальное название.
По возвращению первой экспедиции в Англию Роли немедленно снарядил в дальнейший путь другой корабль под командованием Ричарда Гринвила. Этим рейсом в Америку отправились поселенцы.
На сей раз индейцы были не столь дружелюбны. Они начали понимать, что белые люди явились в их страну, чтобы навсегда остаться в ней. Много лет спустя индейцы рассказывали белым обитателям Джемстауна, что виргинские колонисты жили в туземных деревнях, пока их всех не перебили индейцы, подстрекаемые шаманами. В живых остались лишь четверо мужчин, два мальчика и «молодая девушка».[3]Невзирая на все беды англичане продолжали посылать в Виргинию поселенцев. Прошло совсем немного времени, и вот, прочно обосновавшись на самом материке, они начали продвигаться вглубь страны, вверх по реке Джемс, вплоть до «этого порога или водопада, который индейцы именуют Пакуачоунг»Время шло, в Виргинию пребывали всё новые и новые колонисты, и постепенно она сделалась процветающей густонаселённой страной. К середине 18 столетия Виргиния была заселена вплоть до восточных подножий Голубого хребта. Индейцы в большинстве своём мало-помалу покинули обжитые места, хотя их можно встретить здесь и по сей день.
2. Первые европейские поселения в Новой АнглииНикто из мореплавателей, высаживавшихся на Атлантическом побережье, за исключением лишь флоретинца Джованни да Верраццано, не проникал в глубь страны дальше чем на 5 миль. Никто их этих людей толком не видел самой страны, но даже то немногое, что им удавалось узнать о ней, почти не находило отражения в их записях. Европейские судостроители ещё не создали кораблей, на которых удобно было плыть против ветра. К тому же им всё время приходилось соблюдать крайнюю осторожность, поскольку берега континента ещё не были нанесены на карту, а любое серьёзное повреждение корпуса судна могло стать для них роковым.
Когда первооткрывателям всё же удалось сойти на берег, жалкий вид местных жителей – индейцев и эскимосов отнюдь не настраивал на оптимистический лад. Даже у отцов-пилигримов, впервые высадившихся в середине ноября 1620 года в Новой Англии, создалось крайне удручающее впечатление от массачусетского берега. На берегу пилигримы обнаружили «чащобы, грозившие в клочья изорвать их одежду, попытайся только они проникнуть в эти заросли.» Их письма домой дали Оливеру Кромвелю основание охарактеризовать Новую Англию как «бесплодную и дикую пустыню».
Первое доподлинное известное нам описание Атлантического побережья Северной Америки сделал Джованни да Верраццано, посланный в плавание французским королём Франциском I. 7 марта 1524 года он увидел на горизонте землю, которая лежала, по его предположениям, под 34 º с. ш. индейцы с удивлением смотрели на странных белокожих пришельцев, но тем не менее были настроены вполне дружелюбно.
По берегу, изрезанному заливчиками и бухтами, тянулись песчаные дюны. Белые люди восхищались «обширностью этой земли, её прекрасными полями и огромными лесами, то густыми, то редкими, с разнообразными породами деревьев, – и всё это столь красиво и столь услаждает взор, что даже трудно выразить словами». Иногда высказывают предположение, что первыми мореплавателями владела навязчивая идея отыскать проход к островам пряностей, и поэтому им всем чудились ароматные запахи. Из крупной дичи Верраццано называет лишь «оленей-самцов, ланей и зайцев», а также «разнообразных птиц, охотиться на которых – одно удовольствие».[4]
Источники:
