Еще в конце 60-х годов V в. до н. э.
, после подавления крупного восстания илотов в Спарте, афиняне приняли самое деятельное участие в судьбе повстанцев, которым спартанцы были вынуждены разрешить выселение из Мессении. С помощью афинян илоты обосновались в городе Навпакте, расположенном в самом узком месте Коринфского залива, который был включен в состав Афинского союза. Укрепившись в Навпакте, афиняне могли в любой момент перерезать морской путь, связывавший Коринф с западными городами.
В 435-433 гг. до н. э. афиняне ловко вмешались во внутреннюю борьбу, которая разгорелась между жителями большого острова Керкиры (совр. Корфу) и его колонией на адриатическом берегу — Эпидамном, заключили союз с Керкирой и приняли этот богатый остров в состав Афинского морского союза. Эта акция означала большой успех афинской западной политики. Дело в том, что через Керкиру проходил основной морской путь из Греции на Сицилию и этот остров издавна был под контролем Коринфа. Кроме того, Керкира располагала крупным флотом (около 120 боевых триер — третий по величине после Афин и Коринфа греческий флот), что резко усиливало военное могущество Афинского союза. Закрепившись на путях в Великую Грецию, Афины сделали попытку проникнуть в Южную Италию и Сицилию. В 443 г. до н. э. афиняне решили основать общегреческую (т. е. из граждан разных городов) колонию на месте разрушенного Сибариса. Было собрано достаточное количество колонистов, причем на новое место пожелали выехать такие выдающиеся деятели греческой культуры, как историк Геродот, архитектор и градостроитель Гипподам, только что перестроивший Пирей, софист Протагор, предложивший свои услуги для составления законов нового города, знаменитый философ Эмпедокл. По запросу из Афин дельфийский оракул дал благоприятное предсказание, которое идеологически подготавливало основание нового города. Колония была основана в 443 г. до н. э. и получила название Фурии. По замыслу Афин, она должна была стать своего рода оплотом афинского влияния в Южной Италии. Афинам удалось заключить союзные договоры, т. е. включить в союз южноиталийский Регий на берегу Мессинского пролива и город Леонтины в Сицилии.
Руководители афинской демократии, развивая внешнеполитические успехи по укреплению политического влияния в греческом мире и желая закрепить свое руководство среди греков, выдвинули идею созыва общеэллинского конгресса. «Перикл, — говорил Плутарх, — желая еще более пробудить народную гордость и внушить гражданам стремление к великим делам, внес в Народное собрание предложение о том, чтобы все эллины, где бы они ни жили, в Европе или Азии, в малых городах или больших, послали на общий съезд в Афины уполномоченных для совещания об эллинских храмах, сожженных варварами, о жертвах, которые они должны принести за спасение Эллады по обету, данному богам, когда они сражались с варварами, о безопасном для всех плавании по морю и о мире. Для этой цели афиняне послали двадцать человек в возрасте свыше 50 лет.
. . Послы уговаривали эллинов прийти в Афины и принять участие в совещаниях о мире и общих действиях Эллады».
Созыв общеэллинского конгресса в Афинах, находящихся на вершине внешнеполитических успехов, был бы выгоден прежде всего Афинам, усилил бы их политическое влияние в Греции, приучая эллинов к мысли, что их город — признанный лидер греческого мира. Естественно, Спарта и Пелопоннесский союз выступили против, были предприняты ответные меры, и конгресс не состоялся.
Продвижение Афин в западном направлении было смертельно опасно для Коринфа, вело к изоляции Спарты и наносило сильнейший удар по Пелопоннесскому союзу в целом. Ни Спарта, ни Коринф не могли с этим мириться и предпринимали самые энергичные меры, чтобы противодействовать афинским инициативам. Пелопоннесцы искали пути ослабления Афинской державы, поддерживая олигархические круги среди союзников, подогревали недовольство оппозиционных элементов финансовой эксплуатацией афинян, побуждали к выходу из союза. Спартанцам удалось склонить к выходу из Афинского морского союза очень важный в стратегическом отношении полис Мегары, запиравший проходы из Пелопоннеса в Среднюю Грецию. Попытки Афин вернуть Мегары в состав союза не привели к успеху. Благодаря проискам Коринфа один из полисов на Халкидике, город Потидея, в 432 г. до н. э. вышел из союза и афиняне законно опасались, как бы этому примеру не последовали жители северного побережья Эгейского моря. Но особенно энергичные усилия противостоять афинской экспансии были предприняты Коринфом в Великой Греции. Основанный под руководством Афин новый город Фурии так и не превратился в их плацдарм, поскольку пелопоннесцам удалось укрепить здесь свое влияние. Афинские союзники Регий и Леонтины были нейтрализованы сплочением сицилийских городов во главе с Сиракузами, где преобладали антиафинские настроения, и потому возможности афинского вмешательства здесь оказались незначительны.
С другой стороны, Спарта расширяла зоны своего влияния, включая в Пелопоннесский союз новых членов в Средней Греции: полисы Беотии, Фокиды, Северной Дориды, острова Левкады. Большая часть Средней Греции стала зоной спартанского влияния.
Однако в целом можно говорить о большей активности и успешных внешнеполитических инициативах Афинской державы. Руководящие круги пелопоннесцев начинают понимать, что дипломатическими и политическими средствами они не смогут остановить растущее афинское могущество. К концу 30-х годов V в.
до н. э. в повестку дня ставится вопрос о войне между Афинской державой и Пелопоннесским союзом.
Располагая огромными по тем временам силами и средствами такого мощного объединения, Афины стали проводить активную внешнюю политику в греческом мире, преследуя несколько целей: 1) дальнейшего расширения союза путем включения в него новых городов, в Эгейском бассейне; 2) усиления политического влияния Афин в Великой Греции, Южной Италии и Сицилии; 3) проникновения в бассейн Черного моря; 4) изоляции Пелопоннесского союза, уменьшения его политического влияния и превращения Афин в гегемона большинства греческих полисов.
Достижение этих целей встретило, естественно, сильное противодействие Спарты и ее наиболее могущественного союзника Коринфа. 440–430 гг. до н.
э. стали временем острого дипломатического и политического противоборства двух наиболее крупных объединений греческого мира в V в. до н.
Крупным успехом Афин было включение в состав союза соседнего острова Эгины. Несмотря на противодействие Спарты и Коринфа, афиняне высадились на острове, разбили эгинян в сражении, захватили город (458 г. до н.
э. ). Его стены были срыты, наложена большая контрибуция, установлены угодные Афинам порядки.
Эгина стала послушным членом Афинского союза, выплачивала ежегодно до 30 талантов фороса (один из самых высоких членских взносов в союзе). Афинам удалось установить дружественные отношения с традиционным противником Спарты в Пелопоннесе — Аргосом и фессалийскими городами. После этих успехов власть Афин в бассейне Эгейского моря практически никем не оспаривалась.
С середины 40–х годов V в. до н. э.
афиняне обратили самое пристальное внимание на греческие города, расположенные по берегам Черного моря. Большинство причерноморских центров было основано ионийскими полисами, с которыми они поддерживали самые тесные отношения: торговые, политические, культурные. К середине V в.
до н. э. греческие города Причерноморья превратились в развитые и богатые полисы, контролировавшие значительную территорию, установившие связи с местными племенами.
Включение этих полисов в состав Афинской державы, усиление влияния в этом регионе давали Афинам большие выгоды как экономического, так и политического характера, привели к возрастанию их могущества. Распространение влияния в Причерноморье рассматривалось не только афинянами, но и Спартой и Коринфом как вполне закономерное явление: ведь большая часть ионийских городов, бывших метрополиями причерноморских колоний, входили в состав Афинской державы, а потому и их колонии, естественно, должны были последовать примеру метрополии.
С конца 40–х годов V в. до н. э.
афиняне приступают к реализации программы по установлению своего господства в Причерноморье. В 437–435 гг. до н.
э. хорошо оснащенная эскадра и отборные отряды гоплитов во главе с Периклом были направлены в Понт. «Прибыв в Понт с большой эскадрой, блестяще снаряженной, — передает Плутарх, — он (Перикл — В.
К. ) сделал для эллинских городов все, что им было нужно, и отнесся к ним дружелюбно, а окрестным варварским народам, их царям и князьям он оказал великую помощь, показав неустрашимость, смелость афинян, которые плывут куда хотят и все море держат в своей власти. Жителям Синопы Перикл оставил тринадцать кораблей под командой Ламаха и отряд гоплитов для борьбы с тираном Тимесилеем.
Синопа становится своего рода опорным пунктом афинской власти на Черном море. После понтийской экспедиции Перикла в состав Афинской державы, кроме Синопы, вошли также Амис на южном берегу, Аполлония и, возможно, Истрия на западном побережье, в Северном Причерноморье — Нимфей на Керченском полуострове и, возможно, Ольвия. Таким образом, власть Афинской державы утвердилась в наиболее крупных центрах Причерноморья, что позволяло афинянам контролировать обширные территории этого богатого ресурсами района.
Не довольствуясь блестящими успехами своей политики и дипломатии в бассейне Эгейского моря и в Причерноморье, афиняне стали развивать активную деятельность по распространению своего влияния в западном направлении на путях в Великую Грецию и в Южной Италии, Сицилии. Это направление афинской внешней политики казалось афинским лидерам необычайно перспективным. Дело в том, что Великая Греция была богатейшей и густонаселенной областью с процветающими городами.
Тарент, Метапонт, Кротон, Локры, Регий, Катана, Сиракузы, Гела, Селинунт не уступали по уровню своего экономического и культурного развития наиболее знаменитым городам Балканской Греции. К тому же установление афинской гегемонии в Великой Греции превратило бы Афинскую державу в политическое объединение практически всего греческого мира и привело бы к полной изоляции Спарты. Вместе с тем это нанесло бы смертельный удар по экономике Коринфа, могущество и само существование которого в наибольшей степени зависело от его связей с городами Великой Греции.
С середины 440–х годов до н. э. афиняне начали планомерную реализацию своей западной политики.
Еще в конце 60–х годов V в. до н. э.
, после подавления крупного восстания илотов в Спарте, афиняне приняли самое деятельное участие в судьбе повстанцев, которым спартанцы были вынуждены разрешить выселение из Мессении. С помощью афинян илоты обосновались в городе Навпакте, расположенном в самом узком месте Коринфского залива, который был включен в состав Афинского союза. Укрепившись в Навпакте, афиняне могли в любой момент перерезать морской путь, связывавший Коринф с западными городами.
В 435–433 гг. до н. э.
афиняне ловко вмешались во внутреннюю борьбу, которая разгорелась между жителями большого острова Керкиры (совр. Корфу) и его колонией на адриатическом берегу — Эпидамном, заключили союз с Керкирой и приняли этот богатый остров и состав Афинского морского союза. Эта акция означала большой успех афинской западной политики.
Дело в том, что через Керкиру проходил основной морской путь из Греции на Сицилию и этот остров издавна был под контролем Коринфа. Кроме того, Керкира располагала крупным флотом (около 120 боевых триер — третий по величине после Афин и Коринфа греческий флот), что резко усиливало военное могущество Афинского союза. Закрепившись на путях в Великую Грецию, Афины сделали попытку проникнуть в Южную Италию и Сицилию.
В 443 г. до н. э.
афиняне решили основать общегреческую (т. е. из гращан разных городов) колонию на месте разрушенного Сибариса.
Было собрано достаточное количество колонистов, причем на новое место пожелали выехать такие выдающиеся деятели греческой культуры, как историк Геродот, архитектор и градостроитель Гипподам, только что перестроивший Пирей, софист Протагор, предложивший свои услуги для составления законов нового города, знаменитый философ Эмпедокл. По запросу из Афин дельфийский оракул дал благоприятное предсказание, которое идеологически подготавливало основание нового города. Колония была основана в 443 г.
до н. э. и получила название Фурии.
По замыслу Афин, она должна была стать своего рода оплотом афинского влияния в Южной Италии. Афинам удалось заключить союзные договоры, т. е.
Руководители афинской демократии, развивая внешнеполитические успехи по укреплению политического влияния в греческом мире и желая закрепить свое руководство среди греков, выдвинули идею созыва общеэллинского конгресса. «Перикл, — говорил Плутарх, — желая еще более пробудить народную гордость и внушить гражданам стремление к великим делам, внес в Народное собрание предложение о том, чтобы все эллины, где бы они ни жили, в Европе или Азии, в малых городах или больших, послали на общий съезд в Афины уполномоченных для совещания об эллинских храмах, сожженных варварами, о жертвах, которые они должны принести за спасение Эллады по обету, данному богам, когда они сражались с варварами, о безопасном для всех плавании по морю и о мире. Для этой цели афиняне послали двадцать человек в возрасте свыше 50 лет… Послы уговаривали эллинов прийти в Афины и принять участие в совещаниях о мире и общих действиях Эллады».
Созыв общеэллинского конгресса в Афинах, находящихся на вершине внешнеполитических успехов, был бы выгоден прежде всего Афинам, усилил бы их политическое влияние в Греции, приучая эллинов к мысли, что их город — признанный лидер греческого мира. Естественно, Спарта и Пелопоннесский союз выступили против, были предприняты ответные меры, и конгресс не состоялся.
Продвижение Афин в западном направлении было смертельно опасно для Коринфа, вело к изоляции Спарты и наносило сильнейший удар по Пелопоннесскому союзу в целом. Ни Спарта, ни Коринф не могли с этим мириться и предпринимали самые энергичные меры, чтобы противодействовать афинским инициативам. Пелопоннесцы искали пути ослабления Афинской державы, поддерживая олигархические круги среди союзников, подогревали недовольство оппозиционных элементов финансовой эксплуатацией афинян, побуждали к выходу из союза.
Спартанцам удалось склонить к выходу из Афинского союза очень важный в стратегическом отношении полис Мегары, запиравший проходы из Пелопоннеса в Среднюю Грецию. Попытки Афин вернуть Мегары в состав союза не привели к успеху. Благодаря проискам Коринфа один из полисов на Халкидике, город Потидея, в 432 г.
до н. э. вышел из союза и афиняне законно опасались, как бы этому примеру не последовали жители северного побережья Эгейского моря.
Но особенно энергичные усилия противостоять афинской экспансии были предприняты Коринфом в Великой Греции. Основанный под руководством Афин новый город Фурии так и не превратился в их плацдарм, поскольку пелопоннесцам удалось укрепить здесь свое влияние. Афинские союзники Регий и Леонтины были нейтрализованы сплочением сицилийских городов во главе с Сиракузами, где преобладали антиафинские настроения, и потому возможности афинского вмешательства здесь оказались незначительны.
С другой стороны, Спарта расширяла зоны своего влияния, включая в Пелопоннесский союз новых членов в Средней Греции: полисы Беотии, Фокиды, Северной Дориды, острова Левкады. Большая часть Средней Греции стала зоной спартанского влияния.
Однако в целом можно говорить о большей активности и успешных внешнеполитических инициативах Афинской державы. Руководящие круги пелопоннесцев начинают понимать, что дипломатическими и политическими средствами они не смогут остановить растущее афинское могущество. К концу 30–х годов V в.
до н. э. на повестку дня ставится вопрос о войне между Афинской державой и Пелопоннесским союзом.
Рекомендуемая категория для самостоятельной подготовки: Эссе.
| Код | |
| Дата создания | 03 июня 2017 |
| Страниц | |
| Покупка готовых работ временно недоступна. |
Эссе 3,5-4 тысячи слов, 14 шрифт, интервал 1,5. Оригинальность не менее 80 % по етхт, без плагиата. Подробная информация о работе – https://www.sendspace.com/file/ul18ks …
В итоге этого всего существовавший баланс сил в регионе был разрушен. Чаша весов стала склоняться в сторону Афин. Фукидид сделал вывод, что Спарта объявила войну Афинам только после того, как увидели, что Афинское государство распространило своё влияние на большую часть Эллады.
Соответственно, Спарта уже в любом случае имела контроль над меньшей частью Эллады, что означает меньшее влияние, меньше чести для государства и меньше возможностей для реализации государственных амбиций. А это уже потеря собственной сферы влияния в элладском мире. В то же время, обладая неплохим потенциалом силы и могущества над своими союзниками, Спарта не могла мириться с таким положением дел.
Наличие же силы и мощи позволяло совершить попытку решения проблемы доминирования Афинского государства в Элладе. Фукидиддовольно точно и чётко отмечал, что повод и причины Пелопонесской войны различны между собой. Все события, предшествовавшие началу войны он так или иначе отвергает как причины.
Только изменившийся баланс между Делийской Лигой и Пелопонесской Лигой в сторону Афинского государства заставил Спарту принять способ решения проблемы военным путём. Из этого следует сделать вывод, что факт, с которого начинается война это не причина военного конфликта. Это всего лишь повод.
Причина всегда глобальнее и лежит глубже, чем повод. Повод это всего лишь способ «оживить» причину, привести её «в действие». Так Пелопонесская война началась на островах Коркира, и можно считать спор об этих островах и послужил причиной войны между Спартой и Афинами.
Однако это не будет правильным, это всего лишь повод, но никак не причина. Причина же заключалась в возросшем могуществе Афинского государстве на море, что естественным образом не могло не обеспокоить Спарту и её союзников, так как это напрямую угрожало зоне влияния Спартанского государства. Афиняне отмечали, что в ситуации, когда нет единого центра власти, каждое государство способно существовать когда имеет силу.
Это логично, как может быть какой-то единый центр власти. Довлеющий своей силой над подчинёнными государствами если эти государства сами представляют собой мощный центр силы. Абсурдно предположить что сила, стремящаяся к власти и доминированию уступить своё положение другой силе и, кроме всего прочего, позволить подчинить себя другой силе добровольно.
Это не сила, это уже слабость. Так же и в международных отношениях – Афинское государство оставалось сильным пока его сила довлела и подавляла силу других государств, а их власть на международной арене была подконтрольной центральной власти в лице Афин. Сам Перикл отмечал, что афинская демократия по сути это тирания.
Это власть над слабыми, демократия же только для граждан афинского полиса, другие категории жителей исключены из демократической системы. Изначально Афины как и ряд других полисов входило в один морской союз. Союз не предполагает власти одного над другим, это содружество государств, обладающих в той или иной степени своим суверенитетом.
Своей властью и определённой силой. Постепенно Афинское государство стало распространять свою власть на своих союзников. Такое подчинение союзников проходило как военными, так и не военными методами, однако в каждом из этих случаев происходило это под влиянием силы Афинского полиса.
Логично, что с каждым новым подчинённым субъектом власть Афинского государства возрастала, соответственно возрастала его мощь и сила. Это стало напоминать маховик, когда с возрастанием силового потенциала и расширением власти возрастали амбиции афинского общества и отдельных лиц в частности, имевших силу и власть над афинскими гражданами. Затем после подчинения своих союзников афинские амбиции распространяются на субъекты, входившие в зону влияния и власти Спартанского государства, также являвшегося мощным силовым центром в Элладе.
Показательным в этом отношении является случай с покорением острова Мелос. Мелос формально считался нейтральным, однако сотрудничал со Спартой. Афины попытались покорить его военным способом, однако потерпели неудачу и по прошествии десятка лет возобновили попытку.
В связи с этим Фукидид описывал диалог, скорей носившего характер дебатов между мелосцами и афинянами. Мелосцы утверждали, что они нейтральны, а подчинив Мелос себе, Афинское государство обострит отношения с другими нейтральными островами. Мелос имеет право на самостоятельность, имеет право на самоопределение, которым пользовался не одно столетие, что захватническая война афинян не справедлива.
В ответ на это афиняне заявляли, что остальные острова уже почти все подчинены. В итоге выбор у Мелоса был между мирным подчинением Афинскому государству или войне. Здесь наглядно видна мощь и сила Афинского государства – оно способно ставить ультиматум другому государству и в случае отказа силой достигать своих амбиций по включению Мелоса в зону своей власти.
Здесь не идёт речи о праве Мелоса на самостоятельность, здесь речь идёт о праве Афинского государства как сильного на расширение своей власти. Сильнейший угнетает слабейшего и это естественно, это и есть право. А как главный аргумент этого права – сила, превосходящая силу оппонента.
Мелос же отказался подчиняться, рассчитывая на помощь Спарты, однако он был взят, мужчины перебиты, а женщины и дети попали в рабство. В итоге афиняне сделали из этого вывод, что упование на мораль и право, обещания своих союзников, когда перед тобой враг не актуальны, в этом случае актуальна только сила. Мелос был слаб и никакой опасности Афинскому государству не мог представлять.
Однако это не спасло его от завоевания. Фукидид отмечал, что неограниченная справедливостью сила стремится только к расширению власти. И она будет расширяться пока носитель силы – государство не достигнет естественных преград или не столкнётся с силой другой государства.
После Мелоса, уверенные в своей силе, афиняне начали войну с Сицилией. Однако на покорение Сицилии у Афинского государства силы не хватило. После Мелоса Афинское государство фактически поставило знак равенства между силой и справедливостью, тем самым убрав понятие справедливости из международных отношений.
Афинское государство стояло на позициях реализма, оно руководствовалось принципом наличия доминирующей силы и желанием гегемонии над другими государствами. По принципу обратной связи подобной силой, превосходящей силу Афинского государства, могло обладать какое-либо государство. Точно так же как Афины захватили Мелос, их могло захватить другое более мощное государство.
В итоге Афинское государство вынуждено было обеспечить не только наступательный, но и оборонительный фактор своей военной мощи. Афинское государство вынуждено наращивать свою силу, чтобы наравне поддерживать силовой баланс с другими мощными государствами. Наличием такого баланса Афинское государство сдерживало потенциальную агрессию в отношении себя.
В связи с этим и подчинение более слабо государства связано с тем, чтобы это государство не было подчинено противником, тем самым увеличив его зону власти и возрастив его влияние. Так захватнические войны обрели смысл своеобразных оборонительных войн – захвати слабого пока им не усилился твой враг. Помимо собственно военного международного противостояния Фукидид отмечал внутреннее противостояние, также охватившего всю Элладу.
Выражалось оно в противоборстве демократических и олигархических партий. В свою очередь Афинское и Спартанское государства представляли интересы этих двух противоборствующих партий. В таком ракурсе стоит уже говорить о противоборстве сил не государств, а партий, форм правления и существования этих государств.
Война между государствами всего лишь выходило внешним проявлением более глубокого конфликта между демократией и олигархией. В целом же Фукидид связывал внутренние и внешние политические причины войн в одно целое. Обострялась же война между государствами в силу того, что власть внутри самих государств была не крепка.
Именно победа и проявление силы одного государства над другим могло укрепить внутригосударственную власть. Поэтому зачастую внешнеполитическая победа предопределяет существование внутриполитической власти. Именно благодаря этому фактору можно объяснить противоборство демократической и олигархической партий в этой войне.
Фукидид подчёркивал, что люди, не придерживавшихся одной из двух этих партий, уничтожались. То есть они были вне системы. Как бы это не казалось парадоксально, но две противоборствующие силы образовали противоборствующую систему.
Безжалостно уничтожая внесистемные элементы и стараясь подавить противоположный себе полюс силы. В итоге справедливо сказать, что борьба шла между двумя силами, территорией которой стало международное положение элладских государств и находившихся рядом варварских народов. Источником же этой злой борьбы партий Фукидид рассматривал жажду власти.
Власть же людям нужна из-за из любви к почестям, из-за корысти. Таким образом, можно смело утверждать, что международный конфликт, принёсший катастрофические последствия и многих людей во времена Фукидида слаживался не только из-за противовеса сил и дисбаланса в межгосударственных отношениях, но и из-за простых человеческих факторов. Люди попросту хотели себе большей чести чем имели, больше почестей, похвалы, признания потомками.
Всё это всего лишь человеческие амбиции и не более, духовная жажда. Однако эта жажда оказалась такой силы, что смогла возвысить государства над остальными, сделала их гегемонами и в итоге эта же жажда столкнула их между собой в борьбе, подобно тому как ранее сталкивала эти государства с ранее попавшими под их власть государствами. Главным же инструментом этой жажды выступала сила.
Человек эгоистичен по своей натуре, поэтому он должен сдерживать свою эгоистичность, иначе просто напросто ни к чему хорошему это привести не может. Конфликт человеческих эгоизмов влечёт в большей степени разрушения, чем созидания, что вызывает дисбаланс и способно вылиться в катастрофу. У людей есть интерес, но только в совокупности с умеренностью интересы людей вызывают к жизни мораль в политических действиях.
Но война не постоянна, на смену ей рано или поздно приходит мир, точно так же как мир предшествовал войне, в свою очередь утвердившийся после очередной войны. Фукидид ввёл понятие «стасис». Оно означает гражданские неповиновения, беспорядки, восстания, бунты.
Пожалуйста, внимательно изучайте содержание и фрагменты работы. Деньги за приобретённые готовые работы по причине несоответствия данной работы вашим требованиям или её уникальности не возвращаются. Категория работы носит оценочный характер в соответствии с качественными и количественными параметрами предоставляемого материала. Данный материал ни целиком, ни любая из его частей не является готовым научным трудом, выпускной квалификационной работой, научным докладом или иной работой, предусмотренной государственной системой научной аттестации или необходимой для прохождения промежуточной или итоговой аттестации. Данный материал представляет собой субъективный результат обработки, структурирования и форматирования собранной его автором информации и предназначен, прежде всего, для использования в качестве источника для самостоятельной подготовки работы указанной тематики.
Источники:
