ИнтервьюВойны и вооруженные конфликты очень разрушительны по своей природе, но это та реальность, в которой мы живем. Рациональные лидеры нередко выбирают путь войны, полагая, что плюсы от нее могут перевесить минусы. Профессор политологии и экономики Колумбийского университета Массимо Морелли рассказывает о пяти категориях причин возникновения войн, а также о том, как знание этих причин может помочь прекратить войну. ИнтервьюВойны и вооруженные конфликты очень разрушительны по своей природе, но это та реальность, в которой мы живем. Рациональные лидеры нередко выбирают путь войны, полагая, что плюсы от нее могут перевесить минусы. Профессор политологии и экономики Колумбийского университета Массимо Морелли рассказывает о пяти категориях причин возникновения войн, а также о том, как знание этих причин может помочь прекратить войну.
Собеседник: Массимо Морелли, профессор политологии и экономики Колумбийского университета.
Интервьюер: Мария Просвирякова, РСМД.
Войны и вооруженные конфликты обычно происходят, когда вовлеченные стороны не в состоянии найти взаимоприемлемое решение. В своем исследовании причин возникновения войн Вы указываете на пять групп причин, вследствие которых переговоры могут оказаться неудачными. Не могли бы Вы рассказать о них подробнее?
Одной из причин, которые традиционно упоминаются в теории рационального объяснения войн, является «асимметрия информации». Она может быть вызвана разными обстоятельствами: в противостоянии могут участвовать силы, чью мощь оппозиция недооценивает; недостаток информации может касаться решимости, степень которой очень трудно оценить; могут быть и другие источники неопределенности, обусловливающие недооценку одной или обеими сторонами издержек, продолжительности или сложности конфликта.
Вторая группа причин – то, что мы обычно называем «проблемой невыполнения обязательств». Это большой комплекс вопросов, которые взаимодействуют друг с другом, но концептуально различаются. «Проблема невыполнения обязательств» связана с умиротворением.
Чтобы успокоить потенциально опасного противника, вам может понадобиться взять на себя обязательство пойти на уступки и заключить соответствующее соглашение или договор. Однако добиться выполнения подобных обещаний, как правило, не удается, примером чего может служить Мюнхенское соглашение. Таким образом, войны развязываются с целью упредить потенциальную агрессию либо помешать какой-то стране или группе стран стать сильнее.
Третью категорию причин, которую иногда относят к разновидности второй, составляют проблемы целостности и неделимости. Я имею в виду войны, вызванные религиозными различиями или желанием одной из сторон получить неделимую ценность, например, сделать Иерусалим столицей нового государства. Проблемы неделимости трудно разрешить уступками или соглашениями иного рода.
Если бы палестинцы чувствовали, что Израиль не стремится к расширению своих поселений на Западном берегу реки Иордан, то вопрос об Иерусалиме не стоял бы так остро, как сейчас. Таким образом, речь по-прежнему идет о категории обязательств.
Две последние категории связаны с выгодами и издержками войны для населения в целом и лидеров в частности. Нередко все выгоды достаются лидерам, а тяготы ложатся на плечи населения, как это было во время Второй мировой войны. Демократия в каком-то смысле сдерживает все эти причины, особенно последнюю. Чем демократичнее государство, тем выше вероятность принятия лидерами в расчет соотношения выгод и издержек для рядовых граждан.
Кроме того, есть и другие причины, которые упомянуты в моем исследовании. В частности, вовлеченность в конфликт нескольких игроков серьезно затрудняет выработку приемлемого компромисса. В последнее время меня особенно интересует смещение центров власти, которое является наиболее динамичным источником беспокойства.
На что должен обратить внимание исследователь, чтобы выявить истинную причину вооруженного конфликта?
Различные теоретические и эмпирические исследования показывают, что обладание природными ресурсами, особенно нефтью и газом, а также другими ресурсами, необходимыми для новых технологий, вызывает напряженность в тех регионах, которые ими богаты.
Например, сейчас я изучаю положение дел в Демократической Республике Конго. Провинции Северное Киву, Южное Киву и Катанга на северо-востоке страны богаты природными ресурсами. В эмпирическом исследовании мы изучаем деревни, имеющие и не имеющие природные ресурсы, этнический состав населения, характер экономической деятельности, различия в структуре семьи мигрантов и коренного населения и т.
д. , чтобы получить точную картину жизни в исследуемых регионах. Затем, сравнивая описания этих деревень и изучая перемены в жизни их жителей до и после вспышки конфликта (или до и после открытия нового месторождения), можно выявить наиболее вероятные причины конфликтов.
Как показывают наши исследования, чаще всего конфликты порождаются «проблемами невыполнения обязательств». Особую актуальность они приобретают при обнаружении новых богатых месторождений.
Предположим, у нас имеются два региона, в одном из которых находят залежи колтана, что сразу повышает его ценность в 30 раз. И если население этого региона не принадлежит к правящей группировке, там, скорее всего, возникнет напряженность, связанная с потенциальным желанием отделиться. Дело в том, что обязательства правительства улучшить положение дел в этом регионе в будущем совсем не обязательно будут претворены в жизнь.
Например, при анализе чеченских войн я как позитивный исследователь (нормативный исследователь сразу бы перешел к выводам относительно того, что надлежит делать) попытался бы разрешить этнические, религиозные и идеологические разногласия путем институционального перераспределения доходов от богатых природных ресурсов и других видов экономической деятельности между различными группами или классами. Исторически такой подход всегда играл исключительно важную роль. К примеру, толчком к решительным переменам в Северной Ирландии послужило решение принимать на работу в госучреждения, в том числе в полицию, людей разных вероисповеданий, а не только протестантов.
Давать людям разной этнической, религиозной и культурной принадлежности ощущение причастности и интеграции, как правило, вовсе не плохо. Но возникает вопрос, нельзя ли было избежать раскола, проявившегося в ходе конфликта, проведением определенных институциональных реформ в России?
А может ли понимание причин вооруженного конфликта дать представление о его продолжительности?
Существует прямая связь между тем, что действительно приводит к войне, и представлениями о том, какой может быть ее продолжительность. Конфликты, порожденные информационной асимметрией и другими факторами неопределенности, обычно непродолжительны, поскольку информационная недостаточность довольно быстро устраняется. К примеру, получить во время войны истинное представление о силе противника не составляет труда.
В то же время «проблемы невыполнения обязательств» не могут быть разрешены во время войны. Вполне реально добиться принятия обязательств институциональными мерами или привлечением посредника для ведения переговоров. Но это требует времени и, как правило, не может осуществляться во время войны. Вот почему такие конфликты обычно длятся дольше.
Кроме того, войны, связанные с неделимыми объектами или устремлениями, очень трудно прекратить в короткие сроки. Примером тому служит затяжной арабо-израильский конфликт.
А что можно сказать о масштабах насилия?
Масштабы конфликта зависят от отношений между населением и лидерами и от причин войны. Так, история Судана изобилует примерами всех видов насилия – от массовых убийств до гражданских войн. Провинция Дарфур не только богата природными ресурсами, но ее население по своей этнической принадлежности отличается от правящей в стране группировки.
Есть все основания полагать, что конечной целью правительства Судана являлось тотальное изгнание миллионов людей с нефтеносных территорий провинции для установления контроля над нефтяными скважинами. Цель была достигнута ценой убийства более 400 тыс. человек и превращения четверти населения в беженцев.
Поэтому в случаях, когда руководство страны ставит перед собой цель изменить демографию региона, масштабы насилия могут быть огромны.
Как понимание причины вооруженного конфликта может помочь его разрешению?
Понимание того, какая из пяти категорий является наиболее вероятной причиной войны, помогает вскрыть мотивы, которыми руководствуется лидер. И это, безусловно, окажется полезным для ведения переговоров и выработки надежных договоренностей. В отдельных случаях это может быть полезным для вмешательства третьей стороны, которое может включать направление миротворческих сил, посредничество или даже открытую поддержку одной из конфликтующих сторон.
Например, если речь идет о «проблеме невыполнения обязательств», следует задуматься о том, каким образом добиться от сторон их выполнения. В Демократической Республике Конго шахты контролируются правительством, повстанческими группами, китайским правительством, французскими и американскими компаниями и т. д.
Таким образом, мы имеем дело с сочетанием международных и национальных интересов, и возникает вопрос: а кто из перечисленных выше участников действительно может снизить остроту «проблемы невыполнения обязательств»? В данном случае иностранная компания представляется в большей степени готовой к выполнению обязательств относительно будущего распределения прибылей, поскольку она, скорее всего, не имеет стремления к захвату, которым могут руководствоваться национальные группы. Иностранные компании интересует только прибыль.
Итак, если выработать некий механизм разделения прибыли или заключить соответствующий контракт с иностранной компанией, то рассчитывать на выполнение этих договоренностей гораздо реальнее, чем на соглашение с правительством или группой повстанцев. Вот, в частности, те возможности, которые дает понимание причины конфликта.
Если под рациональными причинами войн понимать продвижение интересов вовлеченных сторон, то какие причины можно назвать иррациональными?
Исторически религия всегда играла в жизни людей очень большую роль. Однако называть религию главной причиной войн – даже таких как Тридцатилетняя война или Крестовые походы – я бы не стал. Понятно, что религиозная мотивация являлась составляющей политической ситуации того времени.
Но если приглядеться к месту возникновения конфликта, например, к Европе времен Крестовых походов, то сразу станет понятно, что она буквально бурлила от столкновений различных материальных интересов. Сразу оговорюсь, что религия способна камуфлировать истинные причины войн, создавая тем самым их дополнительный потенциальный источник, однако отнести ее при анализе к одной из пяти указанных категорий не представляет особой сложности.
Вот почему я не сторонник создания шестой категории для «иррациональных причин войн», поскольку считаю, что им можно найти место в уже выделенных пяти.
Даже если вы оцениваете потенциал сумасшедших лидеров так называемых государств-изгоев, то здесь речь может идти о категории «институциональных проблем». Можно сказать, что наличие лидера, функция полезности которого не сопоставима с потребностями населения, является одним из множества случаев, когда представления лидера о соотношении выгод и издержек отличаются от представлений населения. Таким образом, это вполне вписывается в одну из пяти категорий.
Профессор Морелли, большое спасибо за интервью.
|
Александр Болгов, Русский дом 20.11.2009Александр Владимирович БОЛГОВ Что бы ни говорили о том, почему возникают войны, как бы ни классифицировали их по различным признакам, настоящая причина всех войн одна. И она заключается в эксплуатации в своих корыстных интересах меньшинством (элитой) желания большинства.Загляните в себя, и вы, скорее всего, увидите там войну. Она постоянно проявляется в повседневной жизни: склоки, раздражение от контактов с подчинёнными, внутрисемейные неурядицы, выбивание из начальства повышения зарплаты, иногда путём прямого шантажа, неудовлетворённость детьми, зависть по поводу дорогой машины соседа. Всё это войны. От них никуда не деться. Все мы люди, не святые. Но для того чтобы эти спонтанные проявления агрессии превратились в настоящую войну, необходимо их легализовать и организовать или синхронизировать.Легализация – это механизм убеждения большинства в справедливости решения своих проблем за чужой счёт, своего рода отключение личностных механизмов контроля и оценки своих действий индивидом. Цель легализации – нравственное оправдание насилия для решения своих проблем.Легализация может заключаться в убеждении народов в том, что война нужна для исполнения святой миссии. Пример тому – Крестовые походы за освобождение Гроба Господня. Или колонизация других стран ради распространения якобы истинной веры и цивилизации (завоевание Америки). Вторую мiровую войну немцы начали для завоевания жизненного пространства. Оборотной стороной легализации является борьба с инакомыслием, ибо все отвергающие справедливость использования силы тут же записываются в предатели и уничтожаются на совершенно законных и справедливых основаниях. Вспомним концентрационные лагеря для антифашистов в Германии.Легализация может достигаться различными способами, у которых есть нечто общее: они должны выражать интересы каждого через механизм войны. То есть для того, чтобы началась настоящая война, что-бы спонтанные всплески агрессии превратились в организованную систему, необходимо любыми способами навязать большинству заинтересованность в ней, базирующуюся на неудовлетворённости людей своим существованием.Силы, заинтересованные в войне (меньшинство, элита), убеждением, принуждением или манипуляцией формируют из большинства социальную систему, объединённую верой в то, что члены её смогут решить свои проблемы, используя механизмы агрессии как наиболее простые и доступные. Тут идёт речь именно о вере. Потому что для большинства участников войны – это исторический факт, проверенный тысячелетиями истории, – она принесёт больше страданий, но не решение проблем. Выгоду от войн – и это тоже исторический факт – получают как раз те, кто в них не участвует напрямую, кто их организует. Причём, что характерно, на организаторов войны работают не только те люди, которых убедили её начать, но и та сторона, за счёт которой агрессоры пытаются решить свои проблемы, подвергшаяся нападению и вынужденная защищаться. Большой интерес представляет изучение военного конфликта. Это позволяет лучше разобраться в механизмах войны.Всестороннее изучение военного конфликта проясняет природу войны и является достаточно сложным вопросом. Дяя детального рассмотрения его понадобится целая книга, которую никто не будет читать. Сосредоточим внимание на основных моментах. Большинство войн можно отнести к одному из двух типов: с участием третьей силы и без участия её. Обычно война видится нам как противоборство двух сторон. Как борьба двух людей, которые дерутся не на жизнь, а на смерть, преследуя свои собственные интересы. Такой тип войн был широко распространён примерно до XVIII века. Затем более широкое распространение получил другой тип войн, где появилась третья сила, которая является тайным организатором войны. А непосредственные участники конфликтов – всего лишь наёмная рабочая сила или обманутые жертвы. Появление третьей силы связано с глобализацией всех систем (торговых, производственных и финансовых) на земле. Оно связано с возникновением заинтересованности в войне огромного количества людей из различных стран, принадлежащих различным этносам, финансовым и промышленным группам и т. д. Если в войнах до XVIII века цели ставились непосредственными участниками конфликтов и достигались ими в основном для себя, то позже непосредственные участники уже были элементами единой системы, и основные цели войны заключались не в захвате территорий и ценностей участниками конфликтов, а в укреплении могущества третьей силы.Нельзя упускать из виду и то, что воюющие стороны имели определённую заинтересованность в этом “мероприятии”. Но их роль сводилась теперь к роли наёмной рабочей силы, добровольно (немецкие фашисты) или по принуждению работающей на общего хозяина.В процессе эволюции социальных военных систем и общества в целом на сегодняшний день сложилась следующая система создания войн: некая влиятельная третья сила, управляющая финансовыми ресурсами большого количества стран через их банковские системы, является непосредственным заказчиком и финансистом их. Ей подчиняются национальные, этнические или идеократические правительства. Они по заказу и при финансировании её, используя естественные или искусственно созданные противоречия, с применением машины агитации и пропаганды формируют сознание множества людей, готовых решать свои проблемы военными средствами. Затем инсценируется инцидент, который играет роль искры, и начинается война. При этом для создания её достаточно финансировать только одну из сторон конфликта. Другая будет воевать на свои деньги и своими силами или сама обратится за помощью к третьей силе. А куда ей деваться? Примерно таким был механизм начала и продолжения Второй мiровой войны.Таким образом, основным отличием недавних войн от войн прошлого является наличие третьей силы, не принимающей непосредственного участия в войне, но получающей от неё основные дивиденды, давая элитам воюющих сторон деньги в долг, вкладывая деньги в экономику воюющих стран под проценты или с возможностью последующего выкупа предприятий.Цели войн также претерпели значительные изменения за последние десятилетия, теперь их можно рассматривать как трёхуровневую систему. И на каждом уровне – собственные цели и средства их достижения. Наверху иерархии стоят хозяева, они не участвуют в войне непосредственно, но финансируют и поддерживают этот процесс. Ниже идут подручные. Это политические лидеры сторон. На третьем уровне – все остальные, от маргинала до солдата.Рядовые исполнители – менеджеры среднего звена (политическое руководство) – создают рабочие места и систему мотивации. Когда не существовало третьего уровня, основные цели войны заключались в присвоении материальных ресурсов противника. С появлением третьей силы война превратилась из инструмента захвата и присвоения материальных ресурсов в инструмент управления человечеством на глобальном уровне. Сегодня война является не средством приобретения каких-либо материальных благ, но средством удержания господства элиты над большинством.Даже сама возможность войны, особенно ядерной, является мощнейшим средством запугивания людей: человек во власти страха легко управляем. Страх делает нас рабами. В связи с изменением целей войны кардинально изменились технические и организационные средства её ведения. Теперь основной целью войны стало удержание в повиновении огромного количества людей, а не их уничтожение, появились специфические виды оружия. Цель современной войны не захват территорий или рынков – это невыгодно в условиях существующей глобальной системы, – а формирование специфического социального устройства, удовлетворяющего по ряду критериев хозяев мiра. Ведётся война против сознания людей с целью создания послушной массы рабов, производительного биоматериала. Значительные успехи на этом пути достигнуты.Цель современной войны – изменение сознания большинства в угоду интересов меньшинства. И достигается это средствами информационных технологий.Ментальность наша, т.е. ум, мышление, рассудительность, образ мыслей, душевный склад, привычки сознания, формирующие способы видения мiра и представления людей, принадлежащих к той или иной социально-культурной общности. Как любой социальный феномен, исторически изменчива, но изменения эти происходят очень медленно.Менталитета народов формировались на протяжении тысячелетий, передавались из поколения в поколение через язык, системы понятий и символов. Язык в системе наследственной передачи ментальное играет ключевую роль. Он – душа народа. И что интересно, ни у одного народа нет в языке понятия о том, что нужно падать ниц перед захватчиком и поработителем, радостно отдавать свои силы и время захватчику. Это противоречит всем законам природы и выживания. Потому целью современной войны является уничтожение историко-культурной информации, замена её на другую, в соответствии с которой можно будет делать с народом всё, что заблагорассудится хозяевам.Таким образом, идёт построение нового общества, в котором рабы даже не будут знать, что они рабы, и при этом будут счастливы. Хозяева же будут иметь абсолютную власть. Не будет войн, противоречий и революций. Но что это будет за общество? Оставим этот вопрос писателям-фантастам.http://www.russdom.ru/node/2209 Другие способы помощи Наверх. |
все статьи автора |
Одной из главных причин Тридцатилетней войны был так и не решенный в течение XVI в. религиозный вопрос. Конфессионализация вела к вытеснению вероисповедной оппозиции, религиозным преследованиям. Решительность, с которой религиозные репрессии применялись как в католических, так и в протестантских княжествах, свидетельствовала о напряженности внутренних противоречий в стране. Особенно активно происходило насаждение католицизма, поддерживаемое Габсбургами. Император постоянно нуждался в получении военных субсидий, что невозможно было сделать без согласия протестантских князей, поэтому Габсбурги предпочитали предоставлять инициативу в рекатолизации правителям Баварии. Стремясь разъединить противников, прогабсбургский лагерь в Германии избрал объектом своего нападения прежде всего кальвинистов, на которых формально не распространялись условия Аугсбургского религиозного мира.
С формированием системы княжеского абсолютизма политика князей, независимо от их конфессиональной принадлежности, была направлена на расширение территории своих княжеств. Параллельно с усилением княжеской власти шло дальнейшее оскудение немецкого дворянства, в деклассированной среде которого было немало социальных элементов, готовых на любые политические авантюры в расчете на военную добычу и княжеское жалование. Таким образом, одним из источников конфликта были немецкие князья и дворянство, видевшие в войне возможность обогащения и политического усиления.
Необходимо также учесть кризис имперских структур на рубеже XVI-XVII вв., не способных выполнить стабилизирующую роль в условиях эскалации силовых решений религиозного вопроса. Явный упадок авторитета имперских институтов и нежелание императора выступить в качестве посредника между католиками и протестантами вели к формированию альтернативных структур управления в империи, строившихся на основе конфессионального признака (Евангелическая уния, Католическая лига) и стремившихся к отстаиванию своих религиозных и политических позиций.
В современной германской историографии существуют различные трактовки причин Тридцатилетней войны. В целом, указывая на значение экономических, правовых, политических, международных факторов, породивших войну, немецкие историки говорят о решающей роли религиозного фактора в возникновении войны, причем отмечается, что в раннее Новое время невозможно отделить религию от политики. Представляется, что Тридцатилетнюю войну и ее итоги в религиозном плане следует рассматривать как завершающий этап конфессионализации.
Важной предпосылкой конфликта стало образование накануне Тридцатилетней войны религиозных союзов. В 1607 г. войска Максимилиана Баварского оккупировали имперский город Донауверт за преследование местных католиков. В ответ в 1608 г. образовалось политическое объединение кальвинистских князей рейнской Германии — Евангелическая уния, которую возглавил пфальцский курфюрст Фридрих IV. Унию поддерживали Франция, Англия, Голландия. В 1609 г. образовалась Католическая лига — союз духовных и светских князей Южной и Юго-Западной Германии во главе с ревностным охранителем католицизма Максимилианом Баварским. Австрийские Габсбурги не вступили в Лигу, но установили с ней самые тесные связи, а испанское правительство оказывало ей прямую помощь. Таким образом, германские княжества оказались в начале XVII в. вовлеченными в систему внешнеполитических союзов, а назревавший в Германии внутренний конфликт неизбежно должен был стать общеевропейским. Особенно острыми были противоречия между Испанией и Францией из-за территориальных претензий обоих государств и стремления к гегемонии в Европе.
Ставший в 1619 г. императором Священной Римской империи германской нации Фердинанд II Габсбург (1578-1637) возобновил попытки создания общегерманского централизованного государства. Император, не располагавший достаточной армией и материальными ресурсами, решил опереться на военные силы католических князей. Угроза усиления Габсбургов вызвала тревогу многих европейских государств, прежде всего Франции, Англии, Голландии, скандинавских стран. Большинство западноевропейских держав были готовы выступить против германских и испанских Габсбургов, что в определенной степени компенсировало численное и военно-политическое превосходство католических сил над протестантскими внутри Германии, но способствовало быстрому превращению внутриимперского конфликта в международный.
Источники:
