Известие о провозглашении республики во Франции дало толчок революционным выступлениям в Германии. 27 февраля в городах великого герцогства Баденского, расположенного в непосредственном соседстве с Францией, состоялись массовые народные собрания. Властям были поданы петиции, требовавшие отмены феодальных повинностей, освобождения печати от всех стеснений, введения суда присяжных, равномерного распределения налогов, назначения ответственного министерства, созыва общегерманского парламента, создания гражданской гвардии с выборными командирами и т.
п. Под давлением народных демонстраций правительство удовлетворило часть этих требований. Оно дало обещание издать указ о всеобщей амнистии и разработать закон об отмене феодальных повинностей.
В Саксонии, Ганновере и некоторых других германских государствах давление народа заставило правителей пойти на частичные уступки требованиям либерально-буржуазной оппозиции.
Бурные волнения произошли в Баварии. 3 марта королю Людвигу I были поданы петиции с требованием политических свобод. 4 марта рабочие, ремесленники и студенты Мюнхена захватили арсенал и вооружились найденным там оружием. В ночь на 21 марта Людвиг I отрекся от престола в пользу своего сына Максимилиана и бежал из своих владений.
Революционное движение захватило и Пруссию. Оно началось с Рейнской области. 3 марта массовая демонстрация рабочих Кёльна, в подготовке которой участвовала местная община Союза коммунистов, представила городскому совету петицию, которая требовала всеобщего избирательного права, уничтожения постоянной армии, всеобщего вооружения народа, «защиты труда и обеспечения человеческих потребностей для всех», воспитания детей на общественный счет. Демонстранты были разогнаны войсками.
6 марта в Берлине начались сходки и демонстрации, 13 марта они переросли в уличные стычки с войсками. 18 марта толпы народа, окружившие королевский дворец, был атакованы войсками, что вызвало бурю возмущения в массах. Улицы Берлина покрылись баррикадами, начались ожесточенные бои.
После того как войска оказались не в состоянии подавить народное движение, правительству пришлось вывести их из Берлина и пойти на некоторые уступки: была объявлена всеобщая амнистия и разрешена организация гражданской гвардии. 29 марта было создано либеральное правительство, во главе которого впервые в истории Пруссии стали представители крупной буржуазии, а не помещиков-дворян. Наиболее видную роль играли в новом правительстве фабрикант Кампгаузен и банкир Ганземан.
Очутившись у власти, немецкие буржуазные либералы поставили своей задачей не допустить дальнейшего развития и углубления революции, сохранить монархию, помешать полной демократизации общественного и политического строя Германии. Либеральная буржуазия пошла на сговор c монархией и дворянством. Для совместной борьбы против народных движений министры-либералы сохранили без серьезных изменений старый аппарат власти.
Крестьянские выступленияПочти одновременно с революционными событиями в городах начались революционные выступления крестьян. Наибольший размах они получили в южной и юго-западной Германии.
Движением была затронута и Пруссия. Крестьяне, вооруженные косами, вилами и топорами, изгоняли лесничих и старост, рубили господские леса, нападали на дворянские замки, требовали выдачи феодальных документов и тут же сжигали их на кострах; помещиков или их управляющих заставляли подписывать обязательства с отказом от всех феодальных прав. В некоторых местах крестьяне сжигали помещичьи замки и конторы. Нападениям подвергались также дома крупных ростовщиков и спекулянтов.
В отличие от Франции конца XVIII в. , где антифеодальные восстания крестьянства получили поддержку со стороны революционной буржуазии, в Германии 1848 г. буржуазия искала соглашения с дворянством против народных движений.
Трусость и нерешительность немецкой буржуазии объяснялись отчасти ее слабостью, а еще в большей степени ее связью с классом феодалов и ее полной зависимостью от властей. С другой стороны, и немецкое крестьянство этого периода было уже иным, чем французское крестьянство конца XVIII в. В германской деревне к середине XIX в.
классовая дифференциация зашла уже далеко, выделился слой зажиточного крестьянства, многие крестьяне успели еще до 1848 г. освободиться от феодальных повинностей. К этому добавлялось и влияние активной контрреволюционной пропаганды, которая велась среди крестьянства помещиками и близкими к ним людьми.
В результате всего этого крестьянское движение в Германии в 1848 г. не получило такого широкого размаха, как во Франции в 1789—1794 гг.
Подъем рабочего и демократического движения в Пруссии. Восстание в БаденеНовая политическая обстановка, сложившаяся в Пруссии после революции, благоприятствовала подъему рабочего и демократического движения. В Берлине стали издаваться многочисленные газеты и листовки демократического направления. Особенно широкое распространение получили газеты «Локомотив» и «Друг народа». Редактором «Друга народа» был студент Шлеффель; боевой революционный темперамент и глубокая преданность интересам трудящихся завоевали ему популярность в демократических кругах.
В Берлине и во многих других городах возник ряд демократических клубов, создались рабочие организации. 30 марта образовался «Народный союз», который, как гласил его устав, объединял «все классы общества, но главным образом неимущих рабочих». «Народный союз» издавал газету, в которой выдвигались следующие задачи: подлинное представительство народа, вооружение его, политическое и моральное воспитание.
Тогда же возник «Центральный рабочий клуб», среди организаторов которого были члены Союза коммунистов сапожник Гетцель и наборщик Стефан Борн. В апреле «Народный союз» и «Центральный рабочий клуб» объединились в единую организацию «Рабочее братство».
13 апреля в Кёльне по инициативе Центрального комитета Союза коммунистов под руководством доктора Готшалька был основан «Рабочий союз» со своим печатным органом. Видное положение в этом союзе занимали члены Союза коммунистов Иосиф Молль, Карл Шаппер и другие. В Кенигсберге тоже образовался «Рабочий союз», выделившийся из местного «Демократического клуба».
В середине апреля республиканские группы в Бадене, руководимые мелкобуржуазными демократами Геккером и Струве, подняли вооруженное восстание с целью свержения баденского великого герцога, а затем и других монархов Германия. Однако уже через несколько дней повстанцы были разбиты правительственными войсками. Поражению восстания способствовали слабость республиканских групп и тактические ошибки восставших, распыливших свои силы и не добившихся поддержки со стороны крестьянства.
Восстание поляков в ПознаниМартовская революция в Пруссии послужила толчком к подъему национально-освободительного движения в Познани — польской области, входившей в состав прусского королевства. В Познани образовался Национальный комитет, главенствующее значение в котором имели крупные помещики. Отправленная в Берлин депутация выдвинула требования об организации польского корпуса и назначении поляков на административные и другие должности в Познани. Прусское правительство согласилось принять эти требования. В дальнейшем было выдвинуто также требование о признании польского языка официальным языком в Познани.
Народные массы Познани поднялись на борьбу за независимость от Пруссии. К началу апреля польские повстанческие отряды насчитывали уже 15—20 тыс. человек.
Они состояли в основном из крестьян, но командирами были преимущественно выходцы из шляхты. Общее руководство принадлежало видному польскому революционеру Мерославскому.
Прусское правительство категорически отвергло требование о предоставлении Познани независимости. Правительственные войска наводнили область. В ходе начавшихся военных действий польские крестьяне сражались исключительно храбро.
Несмотря на недостаток оружия (многие отряды были вооружены лишь косами), они одержали несколько побед. Однако огромный перевес в силах позволил прусским войскам взять верх: восстание было разгромлено, и к 9 мая вооруженная борьба прекратилась. Прусские власти жестоко расправились с участниками восстания.
В неудаче восстания большую роль сыграла капитулянтская позиция некоторой части дольских офицеров, которые настаивали на соглашении с прусскими властями. В этих настроениях отражался страх польских помещиков, боявшихся, что крестьяне потребуют не только ликвидации прусского гнета, но и отмены феодальных привилегий польской шляхты.
Ф. ЭНГЕЛЬСРЕВОЛЮЦИОННОЕ ВОССТАНИЕ В ПФАЛЬЦЕ И БАДЕНЕ [356]Кайзерслаутерн, 2 июня. Контрреволюционные немецкие газеты всячески стараются очернить революцию в Пфальце и Бадене. Они не стыдятся утверждать, будто цель всего восстания сводится к тому, чтобы «предать французам» Пфальц, Баден и косвенно всю Германию. Таким путем они стремятся воскресить старую контрреволюционную ненависть к французам, ведущую свое начало с так называемого доброго старого времени, рассчитывая, что это позволит им оттолкнуть от нас наших немецких братьев в Северной и Восточной Германии. Но почему-то как раз те самые грязные, лживые газетки, которые упрекают Пфальц и Баден в том, что они продались Франции, приветствуют русское вторжение в Венгрию, прохождение русских войск через Пруссию и даже новый Священный союз между Россией, Австрией и Пруссией. Сошлемся в доказательство только на одну из этих газет — на «Kolnische Zeitung».
Итак, если для подавления венгерской свободы русские вступают на немецкую, на прусскую землю, — это не государственная измена! Если прусский король заключает союз с хорватами и русскими, чтобы растоптать копытами казацких лошадей последние остатки немецкой свободы, — это не государственная измена! Если все мы, если вся Германия от Немана до Альп предана и продана трусливыми деспотами русскому царю — это не государственная измена!
Но вот если Пфальц пользуется симпатиями французского и в особенности эльзасского народа, если он не отворачивается с глупым самодовольством от выражения этого сочувствия, если он посылает в Париж людей для ознакомления с настроением во Франции, с предстоящим новым поворотом в политике Французской республики[357] — это, конечно, измена отечеству, это государственная измена, это означает продать Германию Франции, «наследственному врагу», «врагу империи»! Так рассуждают контрреволюционные газеты.
Да, почтенные господа «божьей милостью», Пфальц и Баден действовали именно так, и они нисколько не стыдятся своих действий. Да, если это — государственная измена, то все население Пфальца и Бадена состоит из двух с половиной миллионов государственных преступников. Поистине, не для того народ Пфальца и Бадена совершил революцию, чтобы в предстоящей великой борьбе между свободным Западом и деспотическим Востоком стать на сторону деспотов.
Народ Пфальца, как и народ Бадена, совершил свою революцию, потому что он не хочет быть соучастником гнусного удушения свободы, которым так позорно запятнали себя за последние месяцы Австрия, Пруссия и Бавария, потому что он не позволил превратить и себя в орудие порабощения своих братьев. Армия Пфальца и Бадена безоговорочно примкнула к движению; она отказалась от своей присяги вероломным государям и перешла, как один человек, на сторону народа. Ни граждане, ни солдаты не желают сражаться против свободы вместе с хорватами и казаками.
Если деспотам из Ольмюца, Берлина и Мюнхена еще удастся найти солдат, павших так низко, что они готовы поставить себя на одну доску с башкирами, пандурами, хорватами и тому подобным разбойничьим сбродом и сражаться под одним знаменем с этими ордами варваров, — тем хуже. Как нам это ни больно, мы будем смотреть на этих наемников не как на наших немецких братьев, а как на казаков и башкир, и нам нет дела до того, что во главе их стоит предатель — бывший имперский военный министр[358].
Да и вообще смешно говорить о «государственной измене» и прочих обвинениях, напоминающих травлю демагогов, в настоящий момент, когда европейская война, народная война, стучится в дверь. Через несколько недель, быть может ужо через несколько дней, армии республиканского Запада и порабощенного Востока столкнутся друг с другом на немецкой земле в решающем бою. Германию — вот до чего довели ее государи и буржуазия! — Германию даже не спросят, согласна ли она на это. Германия не будет активно участвовать в войне, война обрушится на нее помимо ее воли, без возможности сопротивления с ее стороны. Таково почетное положение Германии в предстоящей европейской войне, благодаря мартовским правителям, мартовским палатам и не в меньшей степени благодаря мартовскому Национальному собранию. О немецких интересах, о немецкой свободе, немецком единстве, немецком благосостоянии не может быть и речи, когда вопрос стоит о свободе или угнетении, о счастье или несчастье всей Европы. Здесь кончаются все национальные вопросы, здесь существует только один вопрос! Хотите ли вы быть свободными или хотите быть под пятой России? А контрреволюционные газеты еще толкуют о какой-то «государственной измене», как будто Германию, которая скоро будет превращена в пассивную арену борьбы двух армий, еще можно каким-то образом предать! Бесспорно, в прошлом году дело обстояло иначе. В прошлом году немцы могли начать борьбу против русского гнета, они могли освободить поляков и перенести таким образом войну на русскую территорию, воевать за счет России. Но теперь, благодаря нашему государю, война будет вестись на нашей земле и за наги счет, теперь дело обстоит так, что европейская освободительная война явится в то нее время для Германии гражданской войной, в которой немцы будут драться против немцев.
Вот чем мы обязаны предательству наших государей и дряблости наших народных представителей, и если что можно назвать государственной изменой, так именно это! Короче — в великой освободительной войне, распространяющейся по всей Европе, Пфальц и Баден будут на стороне свободы против рабства, на стороне революции против контрреволюции, на стороне народа против государей, на стороне революционной Франции, Венгрии и Германии против абсолютистской России, Австрии, Пруссии и Баварии. И если господам «нытикам» угодно называть это государственной изменой, то во всем Пфальце и во всем Бадене никому нет дела до их воплей.
Написано Ф. Энгельсом 2 июня 1849 г. Печатается по тексту газетыНапечатано в газете «Во1е fur Stadt und Land» № 110, 3 июня 1849 г.
Перевод с немецкогоСледующая глава
Page 2
В «Neue Rheinische Zeitung» было ошибочно напечатано «17127 талеров»! опечатка была исправлена редакцией в статье «Еще раз о прусском финансовом хозяйстве» (см. настоящий том, стр.
331). Ред. Следующая глава.
Page 3
Г-н Зедт, заместитель королевского прокурора, обращаясь к обвиняемому: «Вы можете опровергать все, что я сказал, но вы не имеете права критиковать обвинительную речь заместителя королевского прокурора». (К сведению «Reforme», «Republique» и «Revolution».) Ред.
Следующая глава.
Page 4
Королевский советник, г-н Зедт, заявил обвиняемому: «Вы можете опровергать все, что я говорю, но вы не имеете права критиковать мою речь». (NB. Просим наших современников англичан, и в особенности «Northern Star», перепечатать эти слова.
) Ред. Следующая глава.
Page 5
Г-н Зедт, государственный обвинитель, возразил: «Вы можете говорить, что вам угодно, в опровержение сказанного мною, но вы не имеете права критиковать мою обвинительную речь». (К сведению «Alba», «Contemporaneo» и «Concordia».) Ред. Следующая глава.
Page 6
Прокурор, г-н Зедт, заявил, обращаясь к обвиняемому: «Сеньор, ваша милость может опровергать все, что я говорю, но вы не имеете права касаться того, что мною сказано в обвинительной речи». (Просим радикальные газеты Мадрида перепечатать эти строки.) Ред.
Следующая глава.
Кайзерслаутерн, 2 июня. Контрреволюционные немецкие газеты всячески стараются очернить революцию в Пфальце и Бадене. Они не стыдятся утверждать, будто цель всего восстания сводится к тому, чтобы «предать французам» Пфальц, Баден и косвенно всю Германию. Таким путем они стремятся воскресить старую контрреволюционную ненависть к французам, ведущую свое начало с так называемого доброго старого времени, рассчитывая, что это позволит им оттолкнуть от нас наших немецких братьев в Северной и Восточной Германии. Но почему-то как раз те самые грязные, лживые газетки, которые упрекают Пфальц и Баден в том, что они продались Франции, приветствуют русское вторжение в Венгрию, прохождение русских войск через Пруссию и даже новый Священный союз между Россией, Австрией и Пруссией. Сошлемся в доказательство только на одну из этих газет — на «Kolnische Zeitung».
Итак, если для подавления венгерской свободы русские вступают на немецкую, на прусскую землю, — это не государственная измена! Если прусский король заключает союз с хорватами и русскими, чтобы растоптать копытами казацких лошадей последние остатки немецкой свободы, — это не государственная измена! Если все мы, если вся Германия от Немана до Альп предана и продана трусливыми деспотами русскому царю — это не государственная измена! Но вот если Пфальц пользуется симпатиями французского и в особенности эльзасского народа, если он не отворачивается с глупым самодовольством от выражения этого сочувствия, если он посылает в Париж людей для ознакомления с настроением во Франции, с предстоящим новым поворотом в политике Французской республики[357] — это, конечно, измена отечеству, это государственная измена, это означает продать Германию Франции, «наследственному врагу», «врагу империи»! Так рассуждают контрреволюционные газеты.
Да, почтенные господа «божьей милостью», Пфальц и Баден действовали именно так, и они нисколько не стыдятся своих действий. Да, если это — государственная измена, то все население Пфальца и Бадена состоит из двух с половиной миллионов государственных преступников. Поистине, не для того народ Пфальца и Бадена совершил революцию, чтобы в предстоящей великой борьбе между свободным Западом и деспотическим Востоком стать на сторону деспотов. Народ Пфальца, как и народ Бадена, совершил свою революцию, потому что он не хочет быть соучастником гнусного удушения свободы, которым так позорно запятнали себя за последние месяцы Австрия, Пруссия и Бавария, потому что он не позволил превратить и себя в орудие порабощения своих братьев. Армия Пфальца и Бадена безоговорочно примкнула к движению; она отказалась от своей присяги вероломным государям и перешла, как один человек, на сторону народа. Ни граждане, ни солдаты не желают сражаться против свободы вместе с хорватами и казаками. Если деспотам из Ольмюца, Берлина и Мюнхена еще удастся найти солдат, павших так низко, что они готовы поставить себя на одну доску с башкирами, пандурами, хорватами и тому подобным разбойничьим сбродом и сражаться под одним знаменем с этими ордами варваров, — тем хуже. Как нам это ни больно, мы будем смотреть на этих наемников не как на наших немецких братьев, а как на казаков и башкир, и нам нет дела до того, что во главе их стоит предатель — бывший имперский военный министр[358].
Да и вообще смешно говорить о «государственной измене» и прочих обвинениях, напоминающих травлю демагогов, в настоящий момент, когда европейская война, народная война, стучится в дверь. Через несколько недель, быть может ужо через несколько дней, армии республиканского Запада и порабощенного Востока столкнутся друг с другом на немецкой земле в решающем бою. Германию — вот до чего довели ее государи и буржуазия! — Германию даже не спросят, согласна ли она на это. Германия не будет активно участвовать в войне, война обрушится на нее помимо ее воли, без возможности сопротивления с ее стороны. Таково почетное положение Германии в предстоящей европейской войне, благодаря мартовским правителям, мартовским палатам и не в меньшей степени благодаря мартовскому Национальному собранию. О немецких интересах, о немецкой свободе, немецком единстве, немецком благосостоянии не может быть и речи, когда вопрос стоит о свободе или угнетении, о счастье или несчастье всей Европы. Здесь кончаются все национальные вопросы, здесь существует только один вопрос! Хотите ли вы быть свободными или хотите быть под пятой России? А контрреволюционные газеты еще толкуют о какой-то «государственной измене», как будто Германию, которая скоро будет превращена в пассивную арену борьбы двух армий, еще можно каким-то образом предать! Бесспорно, в прошлом году дело обстояло иначе. В прошлом году немцы могли начать борьбу против русского гнета, они могли освободить поляков и перенести таким образом войну на русскую территорию, воевать за счет России. Но теперь, благодаря нашему государю, война будет вестись на нашей земле и за наги счет, теперь дело обстоит так, что европейская освободительная война явится в то нее время для Германии гражданской войной, в которой немцы будут драться против немцев.
Вот чем мы обязаны предательству наших государей и дряблости наших народных представителей, и если что можно назвать государственной изменой, так именно это! Короче — в великой освободительной войне, распространяющейся по всей Европе, Пфальц и Баден будут на стороне свободы против рабства, на стороне революции против контрреволюции, на стороне народа против государей, на стороне революционной Франции, Венгрии и Германии против абсолютистской России, Австрии, Пруссии и Баварии. И если господам «нытикам» угодно называть это государственной изменой, то во всем Пфальце и во всем Бадене никому нет дела до их воплей.
Написано Ф. Энгельсом 2 июня 1849 г. Печатается по тексту газетыНапечатано в газете «Во1е fur Stadt und Land» № 110, 3 июня 1849 г.
Перевод с немецкого.
Примечания:
3«Теория соглашения» («Vereinbarungstheorie»), которой прусская буржуазия в лице Кампгаузена и Ганземана оправдывала свое предательство, заключалась в том, что прусское Национальное собрание, оставаясь «на почве законности», должно было ограничиться установлением конституционного строя путем соглашения с короной.
35Рейнский окружной комитет демократов, руководящую роль в котором играл Маркс, направлял деятельность демократических организаций Рейнской провинции и Вестфалии.
В конце июня 1848 г. , в связи с решением первого демократического конгресса во Франкфурте-на-Майне, была создана Центральная комиссия из представителей трех демократических организаций Кёльна — Демократического общества, Рабочего союза и Союза рабочих и работодателей. Эта комиссия временно, вплоть до созыва рейнского конгресса демократов, выполняла функции Окружного комитета.
Первый рейнский конгресс демократов, состоявшийся в Кёльне 13–14 августа 1848 г. при участии Маркса и Энгельса, утвердил состав Центральной комиссии трех демократических союзов Кёльна в качестве Рейнского окружного комитета демократов; деятельность этого комитета была распространена не только на Рейнскую провинцию, но и на Вестфалию. Конгресс принял решение о необходимости вести работу среди фабричных рабочих, а также среди крестьян.
В связи с началом контрреволюционного переворота в Пруссии Рейнский окружной комитет демократов 14 ноября 1848 г., еще до соответствующего решения Национального собрания, призвал население Рейнской провинции к отказу от уплаты налогов.
Обращение Окружного комитета демократов вызвало широкий отклик в Рейнской провинции. Во втором выпуске «Neue Rheinische Zeitung» № 147 от 19 ноября 1848 г. сообщалось о сопротивлении взиманию налогов в городах и сельских местностях — в Витлихе, Бернкастеле, Бонне, Кёльне и Негейме — и в заключение говорилось: «Берлин может быть защищен только революционной энергией провинций, большие провинциальные города, и в частности главные города провинций, могут быть защищены только революционной энергией деревни. Отказ от уплаты налогов (как прямых, так и косвенных) предоставляет деревне прекрасную возможность оказать важную услугу революции».
356Статья была написана Энгельсом во время его пребывания в Юго-Западной Германии, куда он направился после прекращения выхода «Neue Rheinische Zeitung». Статья была напечатана в газете пфальцского временного правительства — «Bote fur Stadt und Land» («Вестник для города и деревни»). Вторая статья, написанная Энгельсом, не была опубликована, так как она «встретила возражения, как слишком «возбуждающая»» (см. работу Энгельса «Германская кампания за имперскую конституцию», настоящее издание, т. 7).
357В связи с ожиданием наступления решающих революционных событий во Франции, около 2 июня 1849 г. Маркс отправился в Париж с мандатом Центрального комитета демократов, чтобы представлять германскую революционную партию перед французскими социальными демократами.
358Речь идет о прусском генерале Пёйкере, который занимал до 10 мая 1849 г. пост военного министра в так называемом имперском правительстве, а затем командовал корпусом имперских войск, подавлявших восстание в Пфальце и Бадене.
Источники:
