Восточная часть Понта, Колхида и Западный Кавказ, очевидно, были заселены в бронзовом веке в основном абхазо-черкесскими и, быть может, картвельскими племена ми. Ввиду нашествия арамеев в Месопотамию с XI в. до н.
э. в области Армянского нагорья прекратились начавшиеся походы Ассирии.
В глубине континента была расположена полоса близ- ких между собой культур, возможно, созданных «прото- хеттскими» и картвельскими племенами, а в восточной части этой полосы жили племена неясной этнической принадлежности, связанные с позднейшим населением Восточного Кавказа и Азербайджана. Эта культуры представлены удивительными находками в могилах племенных вождей в Триалети (Грузия) и Киро- вакане (Армения). Возможно, сюда же относилась и культура племени хайаса, которое жило в районе Верхнего Чороха и находилось в тесных сношениях с Хеттским царством. Некоторые исследователи утверждают, что племя хайаса явилось основой армянской народности. Во II тысячелетии до н. э. в западных частях Армянского нагорья жили еще племена, которые говорили на индоевропейских языках, близких к хетгской группе. Очевидно, что к языкам этих племен или к языку какого-либо одного из них восходит древнейший основной словарный фонд и основные черты грамматической структуры позднейшего армянского языка. По всей вероятности, восточная часть Армянского нагорья — полоса от долины Аракса через район Ванского озера до верховьев Большого Заба — во II тысячелетии до н. э. была занята племенами, называемыми впоследствии в ассирийских источниках урартами; они по языку были родственны хурритам. Еще дальше к востоку территории населяли племена, чью этническую принадлежность для столь раннего времени установить не удалось (территория нынешнего Азербайджана). В середине II тысячелетия до н. э. юго-западные части Армянского нагорья (очевидно, хеттские источники именно эту территорию называют страной Хурри) находились в зависимости от Митании или, более того, входили в состав этого государства. Co времени хеттского царя Суппилулиу- мы они попадают под влияние Хеттского царства. Около 1200 г. до н. э., в период, который наступил вслед за падением Хеттского царства, в долину Верхнего Евфрата и вплоть до верховьев Тигра проникают племена мушков. В это же время на восточных территориях бывшего Хаттского царства (северо-западнее Верхнего Евфрата) наряду с мушками большую роль играли племена каскейцев и др., которые, возможно, относились к абхазо-черкесским племенам кобанско-колхидской культуры. С XV в. до н. э. Ассирия была наиболее значительным рабовладельческим государством, с которым доводилось иметь дело племенам Армянского нагорья. В первой половине XIII в. до н. э. уже в глубине Армянского нагорья появляются войска ассирийского царя Салманасара I. Его надпись утверждает, что он разбил Уруатри (очевидно, название племенного союза) в «три дня», т. е. в трех сражениях. Осада ассирийцами урартской крепости. Ассирийский рельеф на бронзовой обшивке ворот из Имгур-Эллиля (ныне Налават). IX в. до н. Поход Салманасара I был организован с целью захвата рабов для рабовладельческих хозяйств Ассирии. Царь воевал еще с племенами, которые обозначал как «кутиев». Эти племена жили между Уруатри и долиной Верхнего Тигра. Урартские завоеватели угоняли, подобно ассирийцам, десятки тысяч пленных. Часть их обращалась в рабство, но спрос на даровую рабочую силу не поспевал за усиленным притоком пленников, и часть их истреблялась, а некоторые поселялись в качестве подданных на слабо заселенных окраинах. Основной массой производителей в сельском хозяйстве были свободные общинники. Только в садоводстве играл значительную роль рабский труд. Больше всего использовались рабы в мастерских и на строительствах, которые организовывали урартские цари. В течение XIII — XI вв. до н. э. последующие цари также неоднократно совершали набеги на Армянское нагорье. При царе Тиглатпаласаре I (1115 —1077) Ассирия стала постоянной угрозой для племен Армянского нагорья. Именно при нем совершались походы, которые имели наиболее важное значение. Угроза со стороны Ассирии вынуждала эти племена объединяться и выступать племенными союзами, которые фигурируют в ассирийских источниках под названием Уру- атри и Наири. Во главе ополчений «стран Наири» стояли «цари», бывшие, очевидно, также и вождями племен или союзов племен. Некоторые из этих союзов племен, как, например, Диау- эхи в долине Чороха, обладали необыкновенной стойкостью, поэтому очень может быть, что их «цари» были уже чем-то большим, чем просто племенными вождями, и что там, исходя из всего указанного, начали складываться классовые отношения и государство.
- ПЕРВЫЕ ГОСУДАРСТВА НА АРМЯНСКОМ НАГОРЬЕ
- ГЛАВА 2 Послание о символе веры армянской церкви, написанное братом армянского католикоса Григориса епископом Нерсесом по просьбе высокочтимого зятя самодержавного государя ромейского, великого патостратора Алексея, когда он выехал на Восток и II находился в 122 стольном городе киликийцев Маместии, куда [Нерсес] последовал по его приглашению в 614 (1165) году
- Армянская Апостольская Церковь
- Армянская Апостольская Церковь
- ГЛАВА 41 О канонических указах армянского католикоса Константина
- Г л а в а 2. БИОЛОГИЯ В ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ, В ЭПОХУ ЭЛЛИНИЗМА И В ДРЕВНЕМ РИМЕ
- Ill Лев III и иконоборчество армянских монофизитов [ к стр. 416 ]
- ГЛАВА 36 Об армянском царе Хетуме и о том, что он совершал
- Тема 61. Структура доходов и расходов населения. Дифференциация населения по уровню доходов.
- ГЛАВА 46 О том, как отправились к хану Смбат, военачальник армянский, и сын султана Гиатадина
- ГЛАВА 58 О том, как благочестивый царь армянский Хетум отправился к Батыю и Мангу-хану1
- ВОЕННАЯ ПОЛИТИКА ДРЕВНЕГО КИТАЯ Внешние аспекты военной политики в Древнем Китае
- Ак-Монайские позиции. Попек конницы в тылу красных. Переход в наступление. Взятие Армянского Базара. Выход в Северную Таврию и охранение на Днепре.
- Защита населения и территорий при авариях на химически опасных объектах Поражающие факторы и их влияние на население и территорию при авариях на химически опасных объектах
- СТРАНА И НАСЕЛЕНИЕ
- ПРИРОДНЫЕ УСЛОВИЯ И НАСЕЛЕНИЕ ДВУРЕЧЬЯ
- СТРАНА И НАСЕЛЕНИЕ
1. Этнический состав населения Армянского нагорья в начале I тыс. до н. эМы начали с характеристики этнического состава населения Армянского нагорья и окрестных стран в III—II тыс. до н.э.; теперь следует попытаться охарактеризовать этнический состав населения на той же территории в начале I тыс. до н.э. Как и прежде, мы остановимся главным образом на языковых признаках этноса, как более существенных, чем антропологические, и менее расплывчатых, чем культурно-исторические.
Языковая ситуация в начале I тыс. до н.э. Отчасти мы встречаемся и теперь с теми же языковыми элементами, что и раньше. Так, горы Иранского Азербайджана и Курдистана занимали в значительной мере потомки тех же кутиев, которые жили здесь и в III тыс. до н.э.;[443] однако и в Иранском Азербайджане и на всем нагорье Ирана были уже распространены также новые, — иранские языки. Хотя эти языки — в том числе самый северный из них, язык мидян (в армянских источниках — медаци или мар[444]) — [190] принадлежат к той же ветви индоевропейских, что и «месопотамско-арийский», или «западноиндоевропейский», который мы встречали во II тыс. до н.э., однако к другой подгруппе, и поэтому их следует рассматривать как новые для данной территории. Возможно, они проникали и на Армянское нагорье[445], но не оставили здесь стойких лингвистических следов. Появление их в Иранском Азербайджане датируется различно — от XI—X до VIII—VII вв. до н. э.[446]Центр Армянского нагорья и верхнюю долину Большого Заба занимали урарты; родственные им хурриты прослеживаются в отдельных районах по южной и западной периферии нагорья, возможно, от Урмийского озера до долины р. Чорох. В Сирии и Месопотамии хурриты как таковые исчезли в XI—IX вв.: население здесь арамеизовалось по языку в связи с мощным проникновением кочевых арамейских племен на эти земли в начале XI в., а затем вследствие ассирийской политики насильственных переселений и перемешивания этнических групп. К VII в. до н.э. арамейский в значительной мере вытеснил уже и аккадский язык в быту населения Месопотамии[447].
Западнее, в долине верхнего Евфрата, а также в Киликийском Тавре, горной Киликии и в отдельных районах Северной Сирии следует предполагать лувийское («хеттское иероглифическое») население. В Малой Азии сохранились анатолийские языки [191] также о долине р. Герма-Гедиза (лидийский), в долине р.
Меандра-Мендереса и южнее (карийский) и на полуострове Ликия (ликийские диалекты, близкие лувийскому). Языки писидийцев и каппадокийцев («белых сирийцев») неизвестны, кроме собственных имен; видимо, и они принадлежали к анатолийским.
Восточный Понт, Колхида, западное и частично центральное Закавказье были заняты грузиноязычными племенами — халдайцами, колхами, саспирами и другими, часть которых упоминается в урартских[448] и греческих источниках[449]. По-видимому, языки абхазо-адыгской группы были уже оттеснены на север, на территорию их нынешнего распространения, хотя не исключено, что в области Каску, в это время расположенной, видимо, в верховьях Галиса и в долине Лика (? ), мог сохраняться старый каскский язык, если только каски не рассосались среди более многочисленного автохтонного элемента, а также пришлых («халибских») элементов из числа вторгавшихся в восточную Малую Азию в XII в.
до н. э. вслед за касками.
На всех побережьях Малой Азии существовали теперь греческие колонии, а эгейское побережье полуострова было сплошь заселено греками — эолийцами, ионянами и дорийцами. На побережье Киликии жили также финикийцы.
Новым этническим элементом явились и носители языков фрако-фригийской группы. В Малой Азии к ним принадлежали прежде всего фригийцы, центром территории которых была долина р. Сангарий-Сакария и центральноанатолийская равнина, но их надписи встречаются и на территории, ранее занятой хеттским языком[450], а археологические памятники — даже [192] в Понте (Акатан), в Киликийском Тавре (Эльбистан) и на правобережье верхнего Евфрата (Малатья)[451].
«Малой Фригией» античные источники называют область между р. Сангарием и Мраморным морем.
Северо-западный угол Малой Азии был занят мисами говорившими на фригийском диалекте, находившемся под сильным влиянием лидийского[452], а западная часть черноморского побережья Малой Азии, начиная с Босфора — фракийским народом битинов (вифинов), позже других переселившихся с Балкан. Восточнее их жили мариандины и пафлагоняне, этническая принадлежность которых неясна — это могли бы быть потомки касков.
Спорным в науке является вопрос о населении области Табал (др. -еврейск. Тубал) в Киликийском Тавре и народа мушков (др.
-евр. Мешек или, лучше, Мошек), зарегистрированного урартскими и древнееврейскими источниками в Малой Азии, к западу от Киликийского Тавра, а ассирийскими, — кроме того, в долине верхнего Евфрата и в области между нижним течением р. Арацани и Сасунскими горами.
Их нередко отождествляют с мосхами и тибаренами — племенами, жившими, согласно данным античных авторов[453], в Понте и, по всей вероятности, принадлежавшими к числу грузиноязычных. Однако простой идентификацией Табала и мушков с тибаренами и мосхами проблема не решается.
Если бы не сходство названия области Табал с именем племени тибаренов, вряд ли кто-либо сомневался в том, что эта область, как и во II тыс. до н. э.
, входила в ареал лувийского [193] («хеттского иероглифического») языка, о чем свидетельствуют многочисленные надписи на этом языке и имена царей[454]. Однако вполне вероятно, что этот язык господствовал здесь не безраздельно. Если часть местностей сохраняла здесь древние названия[455], то появились и новые[456] — может быть, и вследствие притока нового населения.
К языкам фригийской группы античные авторы[458] и многие современные исследователи относят и протоармянский. Во [194] всяком случае, ни в одной другой группе индоевропейских языков он не находит себе места[459]. Область первоначального расселения носителей этого языка нам предстоит определить.
В науке долгое время господствовала точка зрения, согласно которой армяне и армянский язык появляются на названном по ним нагорье тогда, когда впервые засвидетельствован термин «Армения», то есть в VI в. до н. э.
, и с этого времени должна начинаться история армянского народа. Эту точку зрения следует признать наивной и ни в какой мере не удовлетворительной.
Принципы подхода к этнонимическим терминам. Для восстановления этнической и языковой истории народа опора на этнические названия является совершенно ненадежной. Источники очень редко позволяют установить, является ли данное этническое обозначение самоназванием, или названием, которое употребляют только соседи. В последнем случае оно может быть очень общим, охватывающим целую группу сходных по культуре, но различных народов (например, «татары», «индейцы», у греков — «скифы»)[460], или, наоборот, местным обозначением жителей определенного района, употребляемом в расширительном смысле (например, латышское krievs, первоначально обозначение соседнего славянского племени кривичей, теперь значит «русский»; аналогично [195] происхождение французского allemand со значением «немец»; грузинское сомехи «армянин» собственно означает жителя области Сухму на верхнем Евфрате); или это может быть традиционное название, перенесенное с прежних обитателей данной местности (галлы в смысле «французы», сарматы в смысле «славяне», финское ven?l?inen «венд» в смысле «русский») или даже совсем другого народа, на основании каких-либо историко-культурных ассоциаций (например, термин «таджик» первоначально значил «араб»)[461].
Наконец, нередко встречаются чисто случайные звуковые совпадения в этнонимах — ср. албанцев на Балканах, албанов (???????) в древнем Закавказье, альбанцев — жителей г. Альба в древней Италии, Олбэни (Albany) в Британии и древнее название самой Англии — Альбион, германское племя аламаннов (ср. французское название Германии — Allemagne) и мн. др. Все эти названия не имеют между собой в этническом отношении ничего общего. Между тем, в качестве возможных предков армян привлекаются этнонимы и топонимы аримов, Арме, Урме, урумейцев и т.п., а иногда даже и арамеев, — и если последние не пользуются популярностью в качестве кандидатов в предки армянского народа, то потому лишь, что они заведомо говорили на языке, неродственном армянскому (на семитском); если бы это было не известно, то не приходится сомневаться, что и они были бы гораздо шире привлечены к гипотетическому этногенезу армян, тем более, что они были их соседями. Очевидно, что сходство названий должно быть подкреплено другими, более вескими данными, в противном случае полагаться на него нельзя.
Но даже если нам точно известно, что тот или иной этнический термин является самоназванием, то и в этом случае на [196] него не всегда можно опираться в этногенетических построениях. Самообозначение народа может меняться (например, греки в средневековье одно время называли себя ромеями, то есть римлянами); по мере своего оформления народность иногда принимает самообозначение чуждого или даже случайного происхождения (так, французы называют себя fran?ais по имени германского племени франков, сыгравшего весьма второстепенную роль в этногенезе французского народа; самообозначение таджик, как уже сказано, обозначало «араба», потом «человека арабской мусульманской культуры», и лишь впоследствии ираноязычную народность Средней Азии, существовавшую и до возникновения этого термина; случайным является самообозначение американцев, по имени географа-популяризатора Америго Веспуччи).
Иногда как самоназвание сохраняется обозначение прежних, давно исчезнувших жителей данной страны (например, британцами сейчас называют себя англо-саксы, когда-то вытеснившие и истребившие древних кельтов-бриттов).
Очень важно иметь в виду, что на ранних этапах развития общества, как правило, не существует общего всеобъемлющего самоназвания для целого этнического массива — люди обычно называют себя только по своей общине («сидоняне», «тиряне»), или племени («кривичи», «древляне»; «вандалы», «франки» и т.п.), или даже просто «людьми», «народом», «умеющими говорить» в противоположность «немцам» — «немым» чужестранцам; большинство народов Советского Севера называет себя «людьми»; аналогичного происхождения самоназвание немцев — Deutsche; термин «германцы» был чужд самим германским племенам; на Востоке не имели общего самоназвания, например, шумеры).
По всем этим причинам пытаться установить этническую предысторию народа, подыскивая в древности различные сходно звучащие этнонимы — это путь ненадежный и нередко ведущий к существенным заблуждениям; это станет особенно ясным, если учитывать еще и то обстоятельство, что всякое сопоставление слов и собственных имен возможно только с учетом фонетических закономерностей сравниваемых языков и [197] исторических изменений в них, а эти закономерности для столь давних периодов часто неизвестны. Наивно предполагать, что родственные по происхождению слова или названия должны звучать во всяком случае похоже на протяжении веков и тысячелетий[462]. Значительное сходство названий, разделенных большим промежутком времени, чаще всего является свидетельством случайности этого сходства.
Поэтому в вопросе о появлении носителей протоармянского языка мы будем исходить не из поисков этнонимов, а из других, более объективных данных, привлекая данные этнонимов и топонимов лишь в подтверждение их[463].[198]Следующая глава
Анатолия и Армянское нагорье в древностиС севера к Плодородному Полумесяцу примыкает обширный, в основном горный регион, ограниченный Средиземным, Эгейским и Черным морями, Кавказом и Каспием и обнимающий Анатолию («Страна Восхода», так со времен Византийской империи именовалась Малая Азия, совр. Турция), Армянское нагорье и продолжающее его Закавказье. Сложный рельеф делит этот регион на множество относительно изолированных друг от друга частей, что привело к исключительной пестроте и сложности его этнополитической истории. Особенно пригодные для земледелия обширные районы низменных речных долин находились на западе Малой Азии (бассейн Меандра и других золотоносных местных рек), в Киликии и по течению рек Араке и Кура. Горы были богаты металлами и минералами (в частности, Понтийские горы служили источником железа), во многих озерах добывали соль.
Область черноморских проливов и перевалы Кавказа были обычными воротами миграций, обрушивавшихся на регион из стран северной дуги околопонтийской зоны. Пришельцы, как правило, оседали в регионе и уже не покидали его, так что его территория стала настоящим «заповедником» этносов, проникавших сюда с разных сторон в течение тысячелетий. История Анатолии и Армянского нагорья — это во многом история миграций.
В VI–V тысячелетиях до н. э. этническая карта региона выглядела примерно следующим образом: большая его часть, от центра Малой Азии до Каспия, была заселена племенами северокавказской этнической общности, причем Армянское нагорье было занято населением, относящимся к восточной ветви указанной общности (сейчас эта ветвь представлена нахско-дагестанскими народами), а Малая Азия — к западной (сейчас представлена абхазо-адыгами).
На Западе Малой Азии некоторые исследователи помещают индоевропейцев или родственные им племена. Неизвестно, когда и откуда в верховья Куры проникли картвелы (протогрузинские племена); во всяком случае, они не были здесь автохтонами. В IV–III тысячелетиях до н.
э. Малая Азия была занята более чем десятком этноархеологических областей. Крупнейшим аборигенным ее народом были хатты, обитатели бассейна реки Галис (Кызыл-Ырмак); весь этот край получил по ним название «Хатти».
Армянское нагорье, Закавказье и некоторые другие районы были в это же время огромным ареалом расселения относительно однородной Куро-Араксской энеолитической культуры. Как установлено, ее носителями были племена — предки ряда позднейших восточнокавказских народов этого региона, в том числе хурритов и урартов. В течение первой половины — середины III тысячелетия до н.
э. внутри Куро-Араксского ареала происходит обособление локальных вариантов, как раз и соответствующее формированию этих народов как отдельных общностей.
Малая Азия тем временем подвергалась периодическим нашествиям со стороны индоевропейцев, обитавших к северу от Черного моря. В середине III тысячелетия до н. э. одна из групп таких индоевропейцев прорвалась в страну Хатти и доминировала некоторое время в ее южной части, оставив богатые курганные захоронения своей знати в Дораке и Аладжа-Хююке (третья четверть III тысячелетия до н. э.).
Среди причерноморских индоевропейцев имелись племена, говорившие на языках так называемой анатолийской ветви индоевропейской языковой семьи; им суждено было составить главное население Малой Азии в последующие века. Некогда они образовывали этническое единство в Балкано-Дунайском регионе или Северном Причерноморье, но к середине III тысячелетия до н. э. разделились: одна их часть (лувийцы) оказалась занесена на Балканы, а другая — далеко на восток, к Кавказскому хребту.
В XXV–XXIII вв. до н. э. на юге Армянского нагорья обособляются две племенные группы, которым в будущем суждено было сыграть великую историческую роль: хурриты, населявшие глухие горные области между озерами Ван и Урмия и рекой Тигр, и их ближайшие родственники урарты, расселявшиеся у берегов Вана и к востоку от него. В конце XXIII в. до н. э. на Армянском нагорье оказывается восточная, прикавказская группа индоевропейцев-анатолийцев; отсюда она постепенно расселяется на запад, в бассейн Галиса, вступая в симбиоз с местными хаттами (XXII–XXI вв. до н. э.). В науке их общепринято называют хеттами.
На те же XXII–XXI вв. до н. э.
падает первое расселение хурритов на плодородные земли Верхней Месопотамии, Сирии и Юго-Восточной Малой Азии; хурриты заняли территорию вдоль линии, изгибавшейся огромной дугой от Среднего Тигра через север Верхней Месопотамии до Сирии и гор Тавра, здесь и возникла россыпь хурритских «номовых» государств. Хурритские цари этого времени обожествляли себя, возможно, в подражание своим могущественным южным соседям, царям III династии Ура.
Урский правитель Шульги с невероятным упорством воевал с хурритскими царями, правившими в горах к северо-востоку от Тигра, разрушал их города по нескольку раз, но так и не смог добиться от них ничего, кроме временного признания зависимости от Ура. В конце XXI в. до н.
э. , с крушением гегемонии Ура, одна из хурритских династий даже заняла Ашшур и отстроила его стены и храм; впрочем, уже в XX в. до н.
э. власть хурритов в Ашшуре была свергнута и сменена коренными ашшурцами.
Начало II тысячелетия до н. э. принесло в регион новые перемены.
Около 1800 г. до н. э.
новая волна балканцев, на этот раз иллиро-фракийских племен (в том числе знаменитые по гомеровскому эпосу дарданы) двинулась на лувийский запад Малой Азии и заняла его наиболее плодородные центральные области. Дарданы, в частности, овладели важным центром Илионом (Вилиос) и, базируясь на нем, основали на северо-западе Малой Азии свое царство, запечатленное в источниках как Дарданское царство или «Вилуса» (т. е.
В целом пришельцы создали на захваченных ими землях конфедерацию царств, известную под названием наиболее могущественного из них — Арцава. На востоке Малой Азии в это время важную роль играют существовавшие там в XX–XVIII вв. до н.
э. торговые колонии ассирийцев (выходцев из Ашшура) с центром в Канише (Канес, совр. Кюль-Тепе).
Следующая глава.
Копаясь в отцовских архивах, случайно обнаружил эту статью. Мне кажется, что ее тема будет интересна и сегодня. Может быть, какие-то из научных представлений приведенных там изменились за прошедшие 27 лет, но не думаю, что очень сильно. Поэтому привожу статью в том виде, как она была напечатана в
АБОРИГЕНЫ АРМЯНСКОГО НАГОРЬЯ
Армения, находившаяся в зоне встречи цивилизаций древнего мира, создала довольно высокую культуру, на базе которой сложилась армянская культура последующих эпох.
Современное языкознание, углубившись в вопросы происхождения индоевропейской семьи народов, к которым принадлежат также армяне, пришло к неожиданным выводам и представило ныне в совершенно новом свете процессы сложения некоторых народов и их языков, объединяемых в общую индоевропейскую семью. Очагом, где предки армянских этнических образований говорили на одном праязыке, оказалась территория Армянского нагорья на рубеже пятого-четвертого тысячелетий до нашей эры. Именно к этому времени восходит прото-армянский, который сохранился в последующем армянском языке. В нем еще живы архаичные черты, которые дают возможность судить, что представлял собой язык той отдаленной эпохи предков современных индоевропейских народов.
Сосредоточим наше внимание на фактах, относящихся к эпохе неолита (новокаменный век), который хронологически относится к VIV тысячелетиям до нашей эры и когда сложился антропологический тип европейской расы, наиболее типичными представителями которых являются армяне что дало основание немецкому ученому Лушану назвать данный тип «арменоидным». На обширной территории Малой Азии, Армянского нагорья, Северной Месопотамии и северо-западных областей Иранского нагорья жили родственные племена, говорившие на индоевропейском праязыке. Факты показывают, что уже тогда происходил процесс выделения родственных диалектов, на базе которых со временем образовались, индоевропейские языки.
В экономике племен все большее место занимает земледелие и скотоводство. Академик Н.И. Вавилов, изучая культурные растения, показал, что центры их произрастания находились на территории Армянского нагорья, где размещались также древнейшие разработки меди, олова и железа, приведшие к энеолиту (меднокаменному веку) и к бронзовому веку (IVIII тысячелетия до нашей эры). В упомянутых местах начались первые разработки железных руд, которыми было ознаменовано
(к сожалению в одном посте не получается. Продолжение следует).
Источники:
