Это законодательство в Англии конца XV—XVI вв. было вызвано к жизни массовым обнищанием крестьянства и городских ремесленников вследствие огораживаний, секуляризации монастырских земель, роспуска феодальных дружин и развития мануфактур, разорявших городских мелких товаропроизводителей. Так как эти мануфактуры были не в состоянии сразу использовать труд экспроприированных, в стране образовались огромные массы бродяг, нищих, безработных, вынужденных для поддержания жизни идти на преступления.
Правительство Тюдоров было встревожено таким ростом бездомного и безработного голодающего населения, которое легко было поднять на восстание, а также ростом преступлений в стране. Будучи не в силах обеспечить работой и жилищем эту массу обездоленных, оно обрушилось на них серией свирепых законов, которые под угрозой жестоких наказаний запрещали бродяжничество и нищенство и пытались принудить работоспособных пауперов работать на любых условиях на тех, кто пожелает их нанять.
“Отцы теперешнего рабочего класса, — писал К. Маркс, — были прежде всего подвергнуты наказанию за то, что их насильственно превратили в бродяг и пауперов. Законодательство рассматривало их как “добровольных” преступников, исходя из того предположения, что при желании они могли бы продолжать трудиться при старых, уже не существующих условиях”.
Первый акт против бродяг и нищих был издан в 1495 году. Он проводил резкое различие между трудоспособными и нетрудоспособными бродягами и нищими, подвергая первых более тяжелым наказаниям (заковывание в колодки). Нетрудоспособным лицам предписывалось жить в своей сотне и запрещалось просить милостыню вне этой сотни.
Это различие было закреплено статутами 1530 и 1536 годов, которые разрешали старым и больным нищим собирать милостыню, но работоспособных бродяг предписывали подвергать бичеванию и брать с них клятву, что они будут работать. Статут 1547 года интересен тем, что он обязывал “бродяг” в течение месяца найти себе работу, в противном случае угрожая отдать их в рабство тому, кто донесет на них как на праздношатающихся. Такой “раб” не мог покинуть господина под угрозой клеймения, отдачи в пожизненное рабство, а в случае третьего побега — смертной казни.
Публикуемый ниже Акт 1572 года отличался еще большей жестокостью в отношении работоспособных бродяг и нищих. Он предписывал подвергать их бичеванию кнутом и клеймению, если их уличат в ниществе первый раз, смертной казни во второй раз, если их никто не пожелает взять в услужение, и смертной казни без всякой пощады в третий раз. Статут интересен тем, что содержит первую попытку точного определения трудоспособности праздношатающихся бродяг и “упорных нищих” (статья V), а также тем, что он обязывал местные власти графства и городов обеспечить существование нетрудоспособных больных и престарелых нищих, возлагая их содержание на местных налогоплательщиков.
Тем самым статут положил начало английскому “законодательству о бедных”, которое было вынужденным признанием нищеты как обычного и закономерного явления в стране. Обе тенденции этого постановления получили дальнейшее развитие в двух актах 1597 года, которые трактовали вопрос о наказании трудоспособных бродяг и вопрос о содержании нетрудоспособных нищих отдельно друг от друга. “Акт о призрении бедных” 1597 года содержит подробные предписания о том, как надо выявлять в графствах и городах нуждающихся в содержании бедняков, каким образом с ними следует обходиться и откуда брать средства на их содержание.
Второй акт этого же года “О наказаниях бродяг и упорных нищих” предписывал устройство для них исправительных домов в каждом графстве и городе, а в качестве наказаний для бродяг устанавливал публичное бичевание кнутом, “пока его или ее спина не покроется кровью”, с высылкой по месту рождения, а в некоторых случаях — изгнание из Англии в “заморские страны” .
Следует иметь в виду, что, помимо борьбы с бродяжничеством и преступлениями, которая объявлялась их официальной целью, законы против экспроприированных преследовали и другую цель: обеспечить приток дешевой рабочей силы во вновь развивающуюся мануфактурную промышленность, подчинить её дисциплине наемного труда и создать этим возможность огромных прибылей для нарождающейся буржуазии.
MIA главная страница | Глав. стр. Иноязычной секции | Глав. стр. Русской секции | Маркс Энгельс архив
Карл Маркс
Оригинал находится на странице http://www.esperanto.mv.ru/Marksismo/Kapital1/index.html Последнее обновление Февраль 2012 г. «744» Люди, изгнанные вследствие роспуска феодальных дружин и оторванные от земли то и дело повторяющейся, насильственной экспроприацией, — этот поставленный вне закона пролетариат поглощался нарождающейся мануфактурой далеко не с такой быстротой, с какой он появлялся на свет. С другой стороны, люди, внезапно вырванные из обычной жизненной колеи, не могли столь же внезапно освоиться с дисциплиной своей новой обстановки. Они массами превращались в нищих, разбойников, бродяг — частью из склонности, в большинстве же случаев под давлением обстоятельств. Поэтому в конце XV и в течение всего XVI века во всех странах Западной Европы издаются кровавые законы против бродяжничества. Отцы теперешнего рабочего класса были прежде всего подвергнуты наказанию за то, что их превратили в бродяг и пауперов. Законодательство рассматривало их как «добровольных» преступников, исходя из того предположения, что при желании они могли бы продолжать трудиться при старых, уже не существующих условиях.
В Англии это законодательство началось при Генрихе VII.
Согласно акту Генриха VIII от 1530 г., старые и нетрудоспособные нищие получают разрешение собирать милостыню. Напротив, для бродяг ещё работоспособных предусматривались «745» порка и тюремное заключение. Их следовало привязывать к тачке и бичевать, пока кровь не заструится по телу, и затем надлежало брать с них клятвенное обещание возвратиться на родину или туда, где они провели последние три года, и «приняться за труд» (to put himself to labour). Какая жестокая ирония! Акт, изданный в 27-й год царствования Генриха VIII, воспроизводит эти положения и усиливает их рядом дополнений. При рецидиве бродяжничества порка повторяется и кроме того отрезается половина уха; если же бродяга попадается в третий раз, то он подвергается смертной казни как тяжкий преступник и враг общества.
Эдуард VI в 1547 г. — в первый же год своего царствования — издаёт закон, по которому всякий уклоняющийся от работы отдаётся в рабство тому лицу, которое донесёт на него как на праздношатающегося. Хозяин должен предоставлять своему рабу хлеб и воду, похлёбку и такие мясные отбросы, какие ему заблагорассудится. Он имеет право посредством порки и заковывания в кандалы принуждать его ко всякой работе, как бы отвратительна она ни была. Если раб самовольно отлучается на 2 недели, то он осуждается на пожизненное рабство и на его лоб или на щёку кладут клеймо «S»; если он убегает в третий раз, его казнят как государственного преступника. Хозяин может его продать, завещать по наследству, отдать внаймы как раба, как всякое движимое имущество или скот. Если рабы замыслят что-либо против своих господ, то они также подлежат смертной казни. Мировые судьи обязаны разыскивать беглых рабов по заявлению господ. Если окажется, что беглый бродяга три дня шатался без дела, то его отправляют на родину, выжигают раскалённым железом на его груди клеймо «V» и, заковав в кандалы, употребляют для дорожных и других работ. Бродяга, неправильно указавший место своего рождения, в наказание за это обращается в пожизненного раба соответствующего селения, его жителей или корпорации и получает клеймо «S». Всякий имеет право отнять у бродяги его детей и держать их при себе в качестве учеников — юношей до 24 лет, девушек до 20 лет. Если они убегают, то до наступления указанного возраста обращаются в рабов своих хозяев-воспитателей, которые могут заковывать их в кандалы, пороть и т. п. Хозяин может надеть железное кольцо на шею, ноги или руки своего раба, чтобы легче отличать его от других и затруднить ему возможность скрыться[1227]. В последней «746» части этого закона предусматриваются случаи, когда бедные должны работать на тот округ или тех лиц, которые берутся их кормить, поить и обеспечивать работой. Такого рода рабы — рабы приходов — сохранились в Англии вплоть до XIX века под именем roundsmen (приходчики).
Закон Елизаветы от 1572 г. предусматривает, что нищие старше 14 лет, не имеющие разрешения собирать милостыню подвергаются жестокой порке и наложению клейма на левое ухо, если никто не соглашается взять их в услужение на два года; в случае рецидива нищие старше 18 лет должны быть казнены, если никто не соглашается взять их на 2 года в услужение; при третьем рецидиве их казнят без всякой пощады как государственных преступников. Аналогичные предписания содержат законы: изданный на 18-м году царствования Елизаветы, гл. 13, и закон 1597 года[1228].
При Якове I, лицо, праздношатающееся и просящее милостыню, считается бродягой. Мировые судьи в Petty Sessions[1229] уполномочены подвергать таких бродяг публичной порке и заключать в тюрьму попавшихся первый раз на 6 месяцев, попавшихся второй раз — на 2 года. Во время тюремного «747» заключения они подвергаются порке так часто и в таких размерах, как это заблагорассудится мировым судьям… Неисправимых и опасных бродяг предписывается клеймить, выжигая на левом плече букву «R», и посылать на принудительные работы; если же они ещё раз уличаются в нищенстве, их казнят без милосердия. Эти положения закона действовали вплоть до начала XVIII века и были отменены лишь актом, изданным на 12-м году царствования Анны, гл. 23.
Подобные законы имелись и во Франции, где в середине XVII века парижские бродяги основали так называемое «королевство бродяг» (royaume des truands). Ещё в начале царствования Людовика XVI был издан ордонанс (от 13 июля 1777 г. ), который предписывал ссылать на каторгу каждого здорового человека в возрасте от 16 до 60 лет, если он не имеет средств к существованию и определённой профессии.
Аналогичные меры предписываются статутом Карла V для Нидерландов (октябрь 1537 г. ), первым эдиктом штатов и городов Голландии от 19 марта 1614 г. , плакатом Соединённых провинций от 25 июня 1649 г.
и т. д.
Деревенское население, насильственно лишённое земли, изгнанное и превращённое в бродяг, старались приучить, опираясь на эти чудовищно террористические законы, к дисциплине наёмного труда поркой, клеймами, пытками.
Мало того, что на одном полюсе выступают условия труда как капитал, а на другом полюсе — люди, не имеющие для продажи ничего, кроме своей собственной рабочей силы. Мало также принудить этих людей добровольно продавать себя. С дальнейшим ростом капиталистического производства развивается рабочий класс, который по своему воспитанию, традициям, привычкам признаёт условия этого способа производства как само собой разумеющиеся естественные законы. Организация развитого капиталистического процесса производства сламывает всякое сопротивление; постоянное создание относительного перенаселения удерживает закон спроса на труд и предложения труда, а следовательно и заработную плату, в границах, соответствующих потребности капитала в возрастании; слепая сила экономических отношений закрепляет господство капиталистов над рабочими. Внеэкономическое, непосредственное принуждение, правда, ещё продолжает применяться, но лишь в виде исключения. При обычном ходе дел рабочего можно предоставить власти «естественных законов производства», т. е. зависимости от капитала, которая создаётся самими условиями производства, ими гарантируется и увековечивается. Иное видим мы в ту историческую эпоху, «748» когда капиталистическое производство только ещё складывалось. Нарождающейся буржуазии нужна государственная власть, и она действительно применяет государственную власть, чтобы «регулировать» заработную плату, т. е. принудительно удерживать её в границах, благоприятствующих выколачиванию прибавочной стоимости, чтобы удлинять рабочий день и самого рабочего держать в нормальной зависимости от капитала. В этом существенный момент так называемого первоначального накопления.
Класс наёмных рабочих, возникший во второй половине XIV столетия, составлял тогда и в следующем столетии лишь очень ничтожную часть населения; его положение находило себе сильную опору в самостоятельном крестьянском хозяйстве в деревне и цеховой организации в городах. Как в деревне, так и в городе хозяева и рабочие стояли социально близко друг к другу. Подчинение труда капиталу было лишь формальным, т.
е. самый способ производства ещё не обладал специфически капиталистическим характером. Переменный элемент капитала сильно преобладал над постоянным его элементом.
Вследствие этого спрос на наёмный труд быстро возрастал с накоплением капитала, а предложение наёмного труда лишь медленно следовало за спросом. Значительная часть национального продукта, превратившаяся позднее в фонд накопления капитала, в то время ещё входила в фонд потребления рабочего.
Законодательство относительно наёмного труда, с самого начала имевшее в виду эксплуатацию рабочего и в своём дальнейшем развитии неизменно враждебное рабочему[1230] начинается в Англии при Эдуарде III рабочим статутом от 1349 года. Во Франции ему соответствует ордонанс 1350 г., изданный от имени короля Иоанна. Английское и французское законодательства развиваются параллельно и по содержанию своему тождественны. Я не стану касаться рабочих статутов как средства для удлинения рабочего дня, поскольку с этой стороны они уже рассмотрены выше (глава восьмая, раздел 5).
Рабочий статут был издан вследствие настоятельных жалоб палаты общин.
«Прежде», — наивно замечает один тори, — «бедные требовали столь высокой заработной платы, что это угрожало промышленности и богатству. Теперь заработная плата их настолько низка, что это опять-таки «749» является угрозой промышленности и богатству, хотя и иной, чем раньше, и, быть может, ещё более опасной, чем тогда»[1233].
Законом устанавливается тариф заработной платы для города и деревни, для сдельной и подённой работы. Сельские рабочие должны наниматься на год, городские же — «на вольном рынке». Под страхом тюремного наказания воспрещается выдавать плату более высокую, чем указанная в статуте, причём лица, получившие такую незаконную плату, наказываются строже, чем уплатившие её. Так, например, ещё в Елизаветинском статуте об учениках статьями 18 и 19 предусматривалось десятидневное тюремное заключение для того, кто выдал плату выше тарифной, и трёхнедельное заключение для того, кто её принял. Статут 1360 г. увеличивал меру наказания и даже уполномочивал хозяев заставлять рабочих путём физического принуждения работать на условиях установленного законом тарифа. Все союзы, договоры, клятвы и т. п., которые объединяли каменщиков и плотников, были объявлены недействительными. Коалиции рабочих рассматривались как тяжкое преступление, начиная с XIV века и вплоть до 1825 г., когда были отменены законы против коалиций[1234]. Дух рабочего статута 1349 г. и всех последующих законов ярко сказывается в том, что государство устанавливает лишь максимум заработной платы, но отнюдь не её минимум.
В XVI столетии положение рабочих, как известно, очень ухудшилось. Денежная плата повысилась, но далеко не в той степени, в какой обесценились деньги и повысились цены товаров. Следовательно, фактически заработная плата упала.
Тем не менее законы, направленные к понижению заработной платы, продолжали действовать; вместе с тем отрезывались уши и налагались клейма на тех, «кого никто не соглашался взять в услужение». Статут об учениках, изданный на 5-м году царствования Елизаветы, гл. 3, уполномочивает мировых судей устанавливать определённый уровень заработной платы и видоизменять его сообразно временам года и товарным ценам.
Яков I распространил это регулирование труда на ткачей, прядильщиков и все прочие категории рабочихДух рабочего статута 1349 г. и всех последующих законов ярко сказывается в том, что государство устанавливает лишь максимум заработной платы, но отнюдь не её минимум.
В XVI столетии положение рабочих, как известно, очень ухудшилось. Денежная плата повысилась, но далеко не в той степени, в какой обесценились деньги и повысились цены товаров. Следовательно, фактически заработная плата упала. Тем не менее законы, направленные к понижению заработной платы, продолжали действовать; вместе с тем отрезывались уши и налагались клейма на тех, «кого никто не соглашался взять в услужение». Статут об учениках, изданный на 5-м году царствования Елизаветы, гл. 3, уполномочивает мировых судей устанавливать определённый уровень заработной платы и видоизменять его сообразно временам года и товарным ценам. Яков I распространил это регулирование труда на ткачей, прядильщиков и все прочие категории рабочих[1235]. Георг II «750» распространил законы против рабочих коалиций на все мануфактуры.
В собственно мануфактурный период капиталистический способ производства достаточно окреп для того, чтобы сделать законодательное регулирование заработной платы и невыполнимым и ненужным, но тем не менее всё же хотели удержать на всякий случай это оружие из старого арсенала. Ещё акт, изданный на 8-м году царствования Георга II, воспрещает давать портным-подмастерьям Лондона и окрестностей более 2 шилл. 7½ пенсов подённой платы, за исключением случаев всенародного траура; ещё акт, изданный на 13-м году царствования Георга III, гл. 68, предоставляет мировым судьям регулировать заработную плату шелкоткачей; ещё в 1796 г. потребовалось два постановления высших судебных учреждений, для того чтобы решить, распространяются ли приказы мировых судей о заработной плате и на несельскохозяйственных рабочих; ещё в 1799 г. парламентским актом было подтверждено, что заработная плата горнорабочих Шотландии регулируется статутом Елизаветы и двумя шотландскими актами 1661 и 1671 годов. Насколько сильно изменились к этому времени условия, показывает один случай, неслыханный в практике английской палаты общин. Здесь, где в течение более 400 лет фабриковались законы, устанавливающие исключительно тот максимум, которого ни в коем случае не должна превышать заработная плата, Уитбред предложил в 1796 г. определить законом минимум заработной платы для сельскохозяйственных рабочих. Питт воспротивился этому, соглашаясь, однако, что «положение бедных ужасно (cruel)». Наконец, в 1813 г. законы относительно регулирования заработной платы были отменены. Они стали смешной аномалией в условиях, когда капиталист регулирует труд на своей фабрике посредством своего личного законодательства и при помощи налога в пользу бедных дополняет до необходимого минимума «751» плату сельских рабочих. Но и по настоящее время сохранились в полной неприкосновенности положения рабочих статутов, касающиеся контрактов между хозяином и рабочими, сроков расторжения и т. п., — положения, согласно которым хозяину, нарушившему контракт, может быть предъявлен лишь гражданский иск, тогда как рабочий, нарушивший контракт, подлежит уголовной ответственности.
Жестокие законы против коалиций пали в 1825 г. , когда поведение пролетариата стало угрожающим. Однако они пали только отчасти.
Некоторые милые остатки старых статутов исчезли лишь в 1859 году. Наконец, 29 июня 1871 г. был издан парламентский акт, претендовавший на то, что он якобы уничтожает последние следы этого классового законодательства, так как он даровал юридическое признание тред-юнионам.
Но другой парламентский акт, изданный в тот же день (акт, принятый во изменение уголовного закона о мерах наказания за насилие, угрозы и посягательство), фактически восстановил прежнее положение в новой форме. При помощи такого парламентского фокуса все средства, которыми могли бы воспользоваться рабочие во время стачки или локаута (стачки связанных между собой фабрикантов, которые прибегают к одновременному закрытию своих фабрик), были изъяты из общего права и подчинены исключительному уголовному закону, истолкование которого всецело зависело от мировых судей, т. е.
от фабрикантов. Двумя годами раньше тот же самый г-н Гладстон в той же самой палате общин с известным благородством внёс законопроект об отмене всех исключительных законов, направленных против рабочего класса. Но дальше, чем до второго чтения этого законопроекта, дело не пошло, проект был положен под сукно, пока, наконец, «великая либеральная партия», соединившись с тори, не набралась смелости решительно выступить против того самого пролетариата, который поставил её у власти.
Не довольствуясь этим предательством, «великая либеральная партия» позволила английским судьям, всегда пресмыкавшимся перед господствующими классами, откопать старый закон против «конспирации» и применить его к рабочим коалициям. Как мы видим, лишь против собственной воли и под давлением масс английский парламент отказался от законов против стачек и тред-юнионов, после того как сам этот парламент с бесстыдным эгоизмом в течение пятисот лет занимал положение постоянного тред-юниона капиталистов, направленного против рабочих.
Точно так же французская буржуазия в самом начале революционной бури решилась отнять у рабочих только что «752» завоёванное право ассоциаций. Декретом от 14 июня 1791 г. она объявила все рабочие коалиции «преступлением против свободы и декларации прав человека», караемым штрафом в 500 ливров и лишением активных прав гражданина на один год[1236]. Этот закон, втискивающий государственно-полицейскими мерами конкуренцию между капиталом и трудом в рамки, удобные для капитала, пережил все революции и смены династий. Даже правительство террора[1237] оставило его неприкосновенным. Лишь совсем недавно он вычеркнут из Code pénal [Уголовного кодекса]. В высшей степени характерна мотивировка этого буржуазного государственного переворота. «Хотя и желательно, — говорил выступивший докладчиком Ле Шапелье, — повышение заработной платы выше теперешнего уровня, дабы тот, кто получает эту плату, избавился от абсолютной, почти рабской зависимости, обусловленной недостатком необходимых жизненных средств», тем не менее рабочие не должны сговариваться между собой относительно своих интересов, не должны действовать совместно с целью смягчить свою «абсолютную, почти рабскую зависимость», так как этим «они нарушили бы свободу своих бывших хозяев, теперешних предпринимателей» (свободу держать рабочих в рабстве!), и так как коалиция против деспотии бывших цеховых хозяев есть — что бы вы думали? — есть восстановление цехов, отменённых французской конституцией[1238].
«Кровавое законодательство против экспроприированных», название, данное К. Марксом («Капитал», т. 1, гл. 24) законам против бродяг и нищих, издававшимся в Англии в конце 15—16 вв. Тюдорами. Этими законами вводились жестокие наказания для лиц, обвинённых в бродяжничестве и в собирании милостыни без разрешения властей. Их бичевали, клеймили, отдавали в рабство (на время, а в случае побега — пожизненно, при третьей поимке казнили). Главными жертвами этих репрессий были крестьяне, согнанные с земли в результате огораживаний. Начало «кровавым законам» положил статут 1495 Генриха VII. Особой жестокостью отличались статуты 1536 и 1547. Закон 1576 предусматривал организацию работных домов для нищих. Парламентский «Акт о наказаниях бродяг и упорных нищих» 1597 дал окончательную формулировку закона о бедняках и бродягах (действовал в таком виде до 1814). Аналогичные законы существовали и в др. странах, вставших на путь капиталистического развития в 16—18 вв. (Нидерланды. Франция). «Кровавые законы» не могли приостановить роста пауперизма и бродяжничества. Но они достигали другой цели: подавляли сопротивление экспроприированных, превращали согнанных с земли крестьян в людей, готовых к наёмному груду на любых условиях.
Лит.: Семенов В. Ф., Пауперизм в Англии XVI в. и законодательство Тюдоров по вопросу о пауперах, в сб.: Средние века. в. 4, М., 1953; Штокмар В. В., Кровавое законодательство Тюдоров против обезземеленных народных масс Англии, «Уч. зап. ЛГУ», 1951, № 130, серия исторических наук, в. 18.
название, данное К. Марксом (“Капитал”, т. I, гл.
24) жестоким законам, издававшимся в Англии в конце 15-16 вв. пр-вом Тюдоров и направленным против крестьян, экспроприированных в ходе огораживаний. Предусматривали жестокие наказания людей, согнанных с земли лендлордами-огораживателями и превращенных в бродяг и нищих.
Их бичевали, клеймили, отрезали пол-уха, отдавали в рабство на время, а в случае побега – пожизненно и, наконец, при третьей поимке казнили. Начало тюдоровскому законодательству против экспроприированных положил статут 1495 Генриха VII. Особенной жестокостью отличались статуты 1536 и 1547.
Только в 1563 елизаветинским законом было положено начало принудит. взысканию пожертвований на содержание бедняков в приходах. Закон 1576 предписал организацию в каждом приходе работных домов (они назывались исправит.
домами), где работоспособные нищие обязаны были в каторжных условиях трудиться в принудит. порядке; в качестве наказания за все проступки их избивали плетью. Закон 1547 вводил пункты, касающиеся детей: гор.
и приходские власти должны были отбирать у нищих родителей детей в возрасте от пяти до тринадцати лет и отдавать их в принудит. порядке в обучение земледелию или ремеслу у какого-либо хозяина. В случае непослушания их предписывалось наказывать плетью.
В конце 16 в. бродяг начали высылать за море в первые англ. колонии в Новом Свете и приговаривать к пожизненной работе на галерах.
В 1597 парламент дал окончат. формулировку закона о бедняках и бродягах (существовал в этом виде до 1814). Все эти законы не могли приостановить рост пауперизма и развитие бродяжничества в условиях все более развивающихся огораживаний и еще недостаточного развития мануфактурного произ-ва, к-рое не могло поглотить огромную армию бедняков.
Но “кровавые законы” достигали другой цели: они обеспечивали имущим классам спокойствие, подавляя сопротивление экспроприированных террористич. полицейским режимом; они превращали согнанных с земли крестьян в готовых к наемному труду на любых условиях людей, в рабочих, покорных новым капиталистич. порядкам.
Жестокие законы против бродяг и нищих издавались в период первоначального накопления и в др. странах Зап. Европы – во Франции, Нидерландах.
Источн. : Statutes of the Realm. From original records and authentic manuscripts, v.
3-4, (L. ), 1817-19.
Лит. : Маркс К. , Капитал, т.
1, гл. 24, К. Маркс, Ф.
Энгельс, Соч. , 2 изд. , т.
23; Семенов В. Ф. , Пауперизм в Англии XVI в.
и законодательство Тюдоров по вопросу о пауперах, в сб. : Ср. века, в.
4, М. , 1953; Штокмар В. В.
, Кровавое законодательство Тюдоров против обезземеленных народных масс Англии, “Уч. зап. ЛГУ”, No 130, серия ист.
наук, 1951, в. 18; Leonard E. M.
, The early history of English poor relief, Camb. , 1900.
В. В. Штокмар.
Ленинград. Источник: Советская историческая энциклопедия
Источники:
