Союз России и Швеции, пришедшийся на период польско-шведской войны, дал повод польскому королю Сигизмунду III открыто выступить против России. События Польской интервенции переплетаются с событиями последовавшей за ней Шведской интервенцией 1611-1617 годов. Смоленская оборона. Осенью 1609 года 12-тысячная польская армия при поддержке 10 тысяч украинских казаков (подданных Польши) осадила Смоленск. В то время Смоленск был самой мощной русской крепостью. В 1586-1602 гг. крепостные стены и башни Смоленска были перестроены знаменитым зодчим Федором Конем. Общая длина крепостных стен составила 6,5 км, высота 13-19 м при толщине 5-6 м. На них было установлено 170 пушек.
Попытка внезапного ночного штурма 24 сентября 1609 г. окончилась неудачей. В начале 1610 г. поляки пытались делать подкопы, но они были своевременно обнаружены и взорваны смоленскими минерами. Весной 1610 года русские войска с шведскими наемниками выступили к Смоленску против армии короля Сигизмунда, однако потерпели поражение при селе Клушине (севернее Гжатска – 24.06.1610). Казалось, уже ничто не могло помешать взятию крепости. Однако гарнизон и жители Смоленска 19 и 24 июля, 11 августа успешно отразили попытки приступа. В сентябре 1610 г. и в марте 1611 г. король Сигизмунд вел переговоры с целью склонить осажденных к капитуляции, но цели не добился. Однако положение крепости после почти двухлетней осады было критическим. Из 80 тыс. горожан осталась в живых лишь десятая часть. В ночь на 3 июня 1611 г. поляки с четырех сторон пошли на пятый, оказавшийся последним, приступ. Город был взят. Первое ополчение (1611). Поражение русских войск при селе Клушине (24.06.1610) ускорило свержение Василия IV Шуйского (июль 1610) и установление власти боярского правительства (“Семибоярщины”). Тем временем к Москве подступило два войска: Жолкевского и Лжедмитрия II из Калуги. Поляки предлагали возвести на московский престол сына Сигизмунда – Владислава. Опасаясь Лжедмитрия, московская знать решила согласиться с кандидатурой Владислава, поскольку боялась расправы со стороны тушинцев. Кроме того, по просьбе московских бояр, боявшихся нападения отрядов Лжедмитрия II, в Москву осенью 1610 г. вступил польский гарнизон под командованием Александра Гонсевского (5-7 тыс. чел.).
Скоро выяснилось, что Сигизмунд не торопится присылать сына на московский престол, а желает сам распоряжаться Россией как завоеванной страной. Вот что, к примеру, писали соотечественникам жители Смоленщины, уже испытавшие власть Сигизмунда, который, кстати, сначала обещал им различные вольности. “Мы не противились – и все погибли, в вечную работу к латинству пошли. Если не будете теперь в соединении, обще со всею землею, то горько будете плакать и рыдать неутешным вечным плачем: переменена будет христианская вера в латинство, и разоряться Божественные церкви со всею лепотою, и убиен будет лютою смертию род ваш христианский, поработят и осквернят и разведут в полон матерей, жен и детей ваших”. Авторы письма предупреждали о реальных намерениях захватчиков: “Вывесть лучших людей, опустошить все земли, владеть всею землею Московскою”. В декабре 1610 г. в ссоре со своими слугами погиб Лжедмитрий II. Таким образом, у противников Владислава и “Тушинского вора” остался один враг – иноземный царевич, против которого они и выступили. Вдохновителем похода стала православная церковь. В конце 1610 г. патриарх Гермоген разослал по стране грамоты с призывом идти против иноверцев. За это поляки арестовали патриарха. Но призыв был получен, и к Москве отовсюду двинулись отряды ополченцев. К Пасхе 1611 г. часть из них достигла столицы, где началось восстание горожан. На помощь им 19 марта подоспел отряд князя Дмитрия Пожарского. Но поляки укрылись за крепостными стенами центра Москвы. По совету оставшихся с ними бояр, они подожгли остальной город, вытеснив оттуда огнем нападавших. С подходом основных сил ополчения (до 100 тыс. чел.) в начале апреля бои возобновились. Ополченцы заняли основную часть Белого города, оттеснив поляков к Китай-городу и Кремлю. В ночь с 21 на 22 мая последовал решительный штурм Китай-города, но осажденные сумели его отбить. Несмотря на многочисленность, ополчение не смогло добиться поставленных целей. Оно не имело единой структуры, дисциплины, общего руководства. Неоднороден был и социальный состав ополченцев, среди которых были и дворяне, и их бывшие крепостные крестьяне с казаками. Интересы тех и других относительно будущего социального устройства России были прямо противоположными. Дворянское ополчение возглавлял Прокопий Ляпунов, казаков и бывших тушинцев – атаман Иван Заруцкий и князь Дмитрий Трубецкой. Однако среди главных вождей движения началось острое соперничество. 22 июля 1611 г. по ложному обвинению в умышлениях против казаков был убит Ляпунов. Казаки начали избивать его сторонников, вынудив их покинуть лагерь и разойтись по домам. Под Москвой остались в основном лишь отряды Трубецкого и Заруцкого. Тем временем к Москве в августе сумел прорваться отряд гетмана Сапеги, который доставил осажденным продовольствие. В конце сентября к столице подошел также польский отряд гетмана Ходкевича (2 тыс. чел.). В ходе нескольких стычек он был отбит и отступил. Последняя крупная попытка Первого ополчения освободить Москву была предпринята в декабре 1611 г. Казаки во главе с атаманом Просовецким взорвали ворота Китай-города и ворвались внутрь крепости. Но поляки огнем из 30 орудий отбили штурм. После этой неудачи Первое ополчение фактически распалось. Второе ополчение (1612). Состояние русского государства за 1611 г. лишь ухудшилось. Армия Сигизмунда захватила, наконец, Смоленск. В Москве стоял польский гарнизон. Шведы взяли Новгород. По стране свободно рыскали иноземные и местные шайки, грабившие население. Высшее руководство оказалось в плену или на стороне захватчиков. Государство осталось без реальной центральной власти. “Еще немного – и Россия сделалась бы провинцией какого-либо западноевропейского государства, как это было с Индией”, – писал немецкий исследователь Шульце-Геверниц.
Правда, поляки, ослабленные долгой и неудачной войной со шведами и осадой Смоленска, не могли всерьез приступить к завоеванию российских земель. В условиях интервенции, краха центральной власти и армии последним рубежом обороны России стало народное сопротивление, освещенное идеей общественного сплочения во имя защиты Родины. Сословные противоречия, характерные для первых этапов Смутного времени, уступают место национально-религиозному движению за территориальную и духовную целостность страны. Сплотившей все социальные группы силой выступила русская православная церковь, вставшая на защиту национального достоинства. Заточенный в Кремле патриарх Гермоген продолжал распространять через своих сподвижников обращения – грамоты, призывая соотечественников бороться с иноверцами и смутьянами. Центром патриотической пропаганды стал и Троице-Сергиев монастырь, где воззвания составляли архимандрит Дионисий и келарь Авраамий Палицын. Одна из грамот попала к нижегородскому земскому старосте, мясному торговцу Кузьме Минину. Осенью 1611 г. он выступил в Нижнем Новгороде перед согражданами, призвав их отдать силы и имущество на защиту Отечества. Сам он сделал первый взнос, выделив треть своих денежных средств (100 рублей) на создание ополчения. Так решило поступить и большинство нижегородцев. Кто отказывался, того заставляли силою. Руководить ополчением пригласили князя Дмитрия Пожарского. В январе 1612г. ополчение двинулось к Ярославлю, устанавливая в северо-восточных районах свою власть. Второе ополчение было более однородным, чем первое. Оно состояло преимущественно из служилых, земских людей Северо-Восточной Руси. Ополченцы не пошли сразу на Москву, а остановились в Ярославле, чтобы укрепить тылы и расширить базу своего движения. Но вскоре им стало известно, что к столице на подмогу польскому гарнизону идет крупный отряд гетмана Ходкевича. Тогда Пожарский заторопился к Москве. Подойдя к столице, Второе ополчение (примерно 10 тыс. чел.) заняло позиции близ Новодевичьего монастыря, на левом берегу реки Москвы. На правом берегу, в Замоскворечье, находились казачьи отряды князя Трубецкого (2,5 тыс. чел.), стоявшие под Москвой со времен Первого ополчения. Вскоре к столице приблизился отряд Ходкевича (до 12 тыс. чел.), с которым ополченцы 22 августа вступили в бой у Новодевичьего монастыря. Постепенно поляки оттеснили ополченцев к Чертольским воротам (район улиц Пречистенка и Остоженка). В этот критический момент боя часть казаков из лагеря Трубецкого переправилась через реку и атаковала отряд Ходкевича, который не выдержал натиска свежих сил и отступил к Новодевичьему монастырю. Однако в ночь на 23 августа небольшая часть отряда Ходкевича (600 человек) все же сумела проникнуть в Кремль к осажденным (3 тыс. чел.) и утром те сделали удачную вылазку, захватив плацдарм на берегу Москвы-реки. 23 августа отряд Ходкевича переправился в Замоскворечье и занял Донской монастырь. Поляки решили пробиться к осажденным через позиции Трубецкого, надеясь на неустойчивость его войск и разногласия русских военачальников. Кроме того, сгоревшее от пожаров Замоскворечье было плохо укреплено. Но Пожарский, узнав о планах гетмана, успел переправить туда часть своих сил в помощь Трубецкому. 24 августа разгорелось решающее сражение. Наиболее жестокий бой завязался за Климентовский острог (Пятницкая улица), который не раз переходил из рук в руки. В этом бою отличился келарь Авраамий Палицын, который в критическую минуту уговорил казаков не отступать. Вдохновленные речью священника и обещанной наградой, они перешли в контратаку и в ожесточенной схватке отбили острог. К вечеру он остался за русскими, но решительной победы не было. Тогда в Замоскворечье с левого берега реки переправился отряд во главе с Мининым (300 чел.). Неожиданным ударом во фланг он атаковал поляков, внеся замешательство в их ряды. В это время русская пехота, засевшая в развалинах Замоскворечья, также поднялась в атаку. Этот двойной удар решил исход сражения. Ходкевич, потеряв в трехдневных боях половину своего отряда, отступил от Москвы на запад. “Поляки понесли такую значительную потерю, – писал польский историк XVII в. Кобержицкий, что ее ничем нельзя было вознаградить. Колесо фортуны повернулось, и надежда овладеть целым Московским государством рушилась невозвратно”. 26 октября 1612 г. остатки польского гарнизона в Кремле, доведенные до отчаяния голодом, капитулировали. Освобождение российской столицы от интервентов создало условия для восстановления в стране государственной власти. Оборона Волоколамска (1612). После освобождения Москвы силами Второго ополчения польский король Сигизмунд стал собирать силы с целью вновь овладеть российской столицей. Но польское дворянство устало от войны и в массе своей не пожелало участвовать в опасном зимнем походе. В результате королю удалось набрать для столь серьезной операции всего 5 тыс. человек. Несмотря на явный недостаток сил, Сигизмунд все же не отступил от задуманного и в декабре 1612 г. выступил в поход на Москву. На пути его войско осадило Волоколамск, где стоял гарнизон под командованием воевод Карамышева и Чемесова. Защитники города отвергли предложение о сдаче и доблестно отбили три приступа, нанеся войску Сигизмунда серьезный урон. Особенно отличились в боях казачьи атаманы Марков и Епанчин, которые, по словам летописи, фактически руководили обороной города.
Пока Сигизмунд осаждал Волоколамск, один из его отрядов под командованием Жолковского отправился с целью разведки к Москве, но был разбит в сражении близ города. Это поражение, а также неудача основных сил под Волоколамском не позволили Сигизмунду продолжить наступление на российскую столицу. Король снял осаду и отступил в Польшу. Это дало возможность беспрепятственно провести в Москве Земский собор, который выбрал нового царя – Михаила Романова. Рейд Лисовского (1614). Летом 1614 г. польско-литовский конный отряд под командованием полковника Лисовского (3 тыс. чел.) совершил глубокий рейд по российским землям. Рейд начался из района Брянска. Затем Лисовский подошел к Орлу, где сразился с войском князя Пожарского. Поляки опрокинули русский авангард воеводы Исленьева, но стойкость оставшихся с Пожарским воинов (600 чел.) не позволила Лисовскому развить успех. К вечеру к месту боя возвратились бежавшие части Исленьева, и отряд Лисовского отошел к Кромам. Затем он двинулся к Вязьме и Можайску. Вскоре Пожарский занемог и отправился на лечение в Калугу. После этого его отряд распался из-за ухода ратных людей по домам, и Лисовский смог беспрепятственно продолжать свой поход.
Путь его пролегал через Костромскую, Ярославскую, Муромскую и Калужскую области. Лисовский обходил большие города, опустошая их окрестности. В погоню за неуловимым отрядом было послано несколько воевод, но им нигде не удалось преградить ему путь. Близ Алексина Лисовский имел стычку с войском князя Куракина, а затем покинул российские пределы. Успехи “лисовчиков” свидетельствовали не только о талантах их вождя, но и о тяжелом состоянии России, не способной пока эффективно защитить себя от набегов. Рейд Лисовского не оказал особого влияния на ход русско-польской войны, но оставил по себе долгую память в Московском государстве. Астраханская кампания (1614). Если Лисовский сумел избежать возмездия, то другой крупный “герой” Смутного времени в том году все же был схвачен. Речь идет об Иване Заруцком. Еще в 1612 г. тот пытался с помощью наемных убийц уничтожить Пожарского, а затем ушел от Москвы на юг с радикальной частью казаков. По пути атаман захватил супругу двух Лжедмитриев – Марину Мнишек, проживавшую с сыном в Калуге после убийства Лжедмитрия II. В 1613 г. с отрядом казаков (2-3 тыс. чел.) Заруцкий пытался вновь поднять против Москвы южные районы России. Но население, убедившееся на протяжении последних страшных лет в губительности междоусобиц, не поддержало атамана. В мае 1613 г. в сражении под Воронежем Заруцкий потерпел поражение от войска воеводы Одоевского и отступил еще дальше на юг. Атаман захватил Астрахань и решил создать там самостоятельное государство под покровительством иранского шаха.
Но казаки, уставшие от смуты и привлеченные посулами новой московской власти принять их на службу, не поддержали атамана. Жители Астрахани относились к Заруцкому с открытой враждебностью. Отказал в помощи и иранский шах, не желавший ссориться с Москвой. Не имея никакой серьезной поддержки, Заруцкий с Мариной Мнишек бежал из Астрахани при известии о приближении к городу правительственных войск. Грозный в прошлом атаман был вскоре разбит небольшим отрядом (700 чел.) царского воеводы Василия Хохлова. Заруцкий пытался укрыться на реке Яик, но его выдали властям местные казаки. Атаман и сын Марины Мнишек были казнены, а сама Марина заключена в тюрьму, где и скончалась. С освобождением Астрахани был ликвидирован наиболее опасный очаг внутренней смуты. Московский поход Владислава (1618). Последним же крупным событием русско-польской войны стал поход к Москве войска во главе с королевичем Владиславом (10 тыс. поляков, 20 тыс. украинских казаков) осенью 1618 г. Польский королевич попытался овладеть Москвой в надежде восстановить свои права на российский престол. 20 сентября польская армия приблизилась к российской столице и стала лагерем в знаменитом Тушино. В это время с юга к Донскому монастырю подошли отряды украинских казаков (подданных Польши) во главе с гетманом Сагайдачным. Москвичи попытались воспрепятствовать его соединению с Владиславом, но на них, по словам летописи, напал такой страх, что они без боя пропустили войско гетмана в Тушино. Ужас горожан увеличила комета, которая в те дни стояла над городом.
Тем не менее, когда поляки в ночь на 1 октября пошли на приступ Москвы, они встретили достойный отпор. Наиболее жаркий бой разгорелся у Арбатских ворот, где отличился отряд стрельцов во главе со стольником Никитой Годуновым (487 чел.). После яростной схватки он сумел отразить прорыв польских частей под командованием кавалера Новодворского. Потеряв в этом деле 130 чел., поляки отступили. Их приступ к Тверским воротам также не принес успеха. Деулинское перемирие (1618). После неудачного штурма начались переговоры, и вскоре утомленные борьбой противники (поляки вели тогда войну с Турцией и уже начинали новое столкновение со Швецией) заключили Деулинское перемирие на четырнадцать с половиной лет. По его условиям, Польша оставляла за собой ряд захваченных ею российских территорий: Смоленск, Новгород-Северские и Черниговские земли.
“От Руси Древней до Империи Российской”. Шишкин Сергей Петрович, г. Уфа.
Магнатско-шляхетское правительство Речи Посполитой внимательно следило за положением в Русском государстве, надеясь не только снова захватить Смоленск и Чернигово-Северекую землю, но и подчинить себе русский народ. Папство также ожидало благоприятного момента для введения на Руси католицизма.
Польские правящие круги были недовольны результатами Ливонской войны. Большая и весьма влиятельная часть господствующего класса Речи Посполитой стремилась пересмотреть условия перемирия, заключённого в Запольском Яме.
Стефан Баторий почти непосредственно после заключения перемирия начал разрабатывать авантюристический проект завоевания России. Смерть Ивана IV в 1584 г. и воцарение слабрумного Фёдора, казалось, создавали благоприятные условия для осуществления этого плана.
Его реализации помешали смерть самого Стефана Батория в 1586 г. и наступившее бескоролевье.
В борьбе за престол победила группа, поддерживавшая кандидатуру шведского принца. Последний в 1587 г. стал королём Польши под именем Сигизмунда III. В Польше предполагали благодаря этому присоединить всё балтийское побережье вместе с Эстонией и получить помощь Швеции в борьбе против России. Не надеясь на овладение всем Русским государством, магнатско-шляхётские круги полагали всё же, что Сигизмунд захватит хотя бы Псков и Смоленск, закроет с помощью шведского флота путь через Белое море и добьётся таким образом блокады России. При этом польские магнаты рассчитывали на обострение русско-шведских отношений, особенно после Тявзинского мира 1595 г., позволившего Русскому государству ликвидировать наиболее тяжёлые последствия Ливонской войны и вернуть выход к Балтийскому морю.
Однако эти расчёты не оправдались. Швеция была не в состоянии начать войну с Россией, так как борьба между Швецией и Речью Посполитой за берега Балтийского моря, осложнявшаяся борьбой Сигизмунда III за шведский престол, значительно ослабляла её силы. Швеция даже искала в Москве союзника для совместной борьбы против Речи Посполитой, усиление которой не отвечала интересам ни Швеции, ни России.
Всё это заставило Польшу временно отказаться от реализации планов Стефана Батория в отношении Русского государства. Магнатско-шляхетское правительство Речи Посполитой переходит теперь к другим методам, осуществления своих планов. В 1600 г.
Сигизмунд III отправил в Москву посольство во главе с Львом Сапегой, предложив Борису Годунову заключить «вечный мир» и тесный союз между обоими государствами, условия которого отражали интересы польских феодалов. Польша претендовала на передачу ей Смоленска, Чернигово-Северской земли и установление политической унии между обоими государствами, которая ограничивала бы самостоятельность России.
Русское правительство отклонило этот проект и пошло лишь на заключение 20-летнего перемирия на прежних условиях. Новое перемирие было фактически нарушено польско-литовским правительством через 3 года после его заключения.
Неустойчивость положения Бориса Годунова, вызванная борьбой в правительственных кругах, дала польско-литовским магнатам возможность возобновить попытки подчинения Русского государства. Не решаясь на открытую войну, Речь Посполитая пытается прибегнуть к другим способам захвата русских земель. Одним из этих способов было выдвижение авантюриста Лжедмитрия I.
Поляки в то время очень часто воевали с Россией. Они просто не могли не заметить ту слабость в которой последняя находилась. В 1606 г. произошло восстание Болотникова, которого поддержал юг России. В 1607 на Русь из Польши двинулась армия якобы вновь спасшегося царевича Дмитрия (Лжедмитрия II). С трудом в 1608 г. войска Шуйского разбили Болотникова, казнив его. Сложнее дело обстояло с Лжедмитрием II, кторого прозвали Тушинским вором. Он стоял во главе 30-тысячной польской армии, к тому же к нему присоединялись казаки и простые люди не признававшие Шуйского или просто желавшие нажиться грабежами. Они покорили много городов к западу от Москвы. Большинство из которых сдавались без проблем, серьёзные проблемы их нашли при штурме Троице-Сергеевой лавры. Защитники которой стояли на смерть. Василий Шуйский обратился за помощью к Шведам, они согласились за деньги помочь русским. Вероятно, это спровоцировало Польшу уже открыто напасть на Русь, т.к. Польша со Швецией были врагами тогда. В 1609 войска польского короля Сигизмунда III приступили к штурму Смоленска. И всё же русские войска во главе с талантливым полководцем Скопиным-Шуйским разбили Тушинского вора. Но в мае 1610 г. этот замечательный воевода умер, вероятно его отравили бояре. Поляки постепенно побеждали русские войска, ко всему прочему Шведы перестали нам помогать и даже захватили русский город Новгород. В июне 1610 г. в результате заговора бояр Василий Шуйский был свергнут и пострижен в монахи. Москвой стали править совет бояр (Семибоярщина). Они решили пригласить на русский престол польского королевича Владислава и впустили поляков в Москву. Россия находилась в очень тяжелом положении, многие русские люди просто организовывались в банды и занимались грабежами, так себя вели и южные казаки. Это был апогей смутного времени в России
№4. Ополчения
В 1611 годук стенам Москвы подступило1-е ОполчениеЛяпунова, князя Дмитрия Трубецкого и атамана Заруцкого. Был освобожден Белый и Китай-города. На “Совете всея земли” было выбрано правительство, во главе которого стояли Ляпунов, Трубецкой и Заруцкий. Совет собирал налоги, разбирал распри между дворянами. Однако в результате распри на военном совете восставших казаков Ляпунов был убит, а оставшиеся войска под предводительством Дмитрия Трубецкого и Заруцкого держали осаду Кремля до прихода второго ополчения. В том же году крымские татары, не встречая отпора, разоряют Рязанский край. Смоленск после долгой осады был захвачен поляками, а шведы, выйдя из роли «союзников», разоряли северные русские города.
Князь Дмитрий Трубецкой не переставая посылал письма в Троицкий монастырь к архимандриту Дионисию с просьбой скорее посылать письма по городам и торопить сбор второго ополчения. Наконец письма из Троицы (так называли тогда Троице-Сергиеву Лавру)достигли Нижнего Новгорода. Второе Ополчение1612 годавозглавилнижегородскийземский старостаКузьма Минин, который пригласил для предводительства военными операциями князяПожарского. В феврале1612 годаополчение двинулось кЯрославлю, чтобы занять этот важный пункт, где скрещивалось много дорог. Ярославль был занят; ополчение простояло здесь четыре месяца, потому что надо было «строить» не только войско, но и «землю». То есть налоги, которые собирались первым ополчением стало собирать второе ополчение, что послужило разладом между князем Трубецким и князем Пожарским. Последний хотел собрать «общий земский совет» для обсуждения планов борьбы с польско-литовской интервенцией и того, «как нам в нынешнее злое время безгосударными не быть и выбрать бы нам государя всею землёю». Для обсуждения предлагалась и кандидатура шведского королевичаКарла-Филиппа, который «хочет креститься в нашу православную веру греческого закона»[12]. Однако земский совет не состоялся. Много сил приложил архимандрит Дионисий и келарь Троицкого монастыря Авраамий Палицын для примирения и соединения двух князей Дмитриев. Историк Кастомаров пишет “Наконец20(30) августаополчение Минина и Пожарского прибыли к Москве. Трубецкой выехал им навстречу и предлагал встать в одном таборе с казаками. Но Пожарский и Минин отвечали, что не будут стоять в одном таборе с казаками. Земское ополчение стало у Белогородской стены до Алексеевской башни на Москве-реке. Главное ядро у него было у Арбатских ворот: там стояли Минин и Пожарский. Заложивши стан, ратные люди стали окапываться рвом. “22 сентября – день соединения Трубецкого и Пожарского. Решающую роль в этом примирении сыграл снова архимандрит Троицкого монастыря Дионисий. Между двумя князьями Дмитриями было подписано “Соглашение о соединение и любви”.Так было создано общеземское новое правительство из Приказов и Разрядов, созданных под Москвой в 1611г.(первое ополчение) и в Ярославле в 1612г.(второе ополчение). И пошли по городам Грамоты за новыми подписями “Московского государства бояре и воеводы Дмитрей Трубетцкой да Дмитрей Пожарской с товарыщи челом бьют…” Объединенное второе ополчение нанесло поражение войскам гетмана Ходкевича, пытавшегося соединиться с польским гарнизоном, контролировавшим Московский кремль.
Из “Пискаревского летописца” (ПСРЛ,т.34,стр.218) о взятии Китай-города: “И после того на Москве в городе в осаде почал голод быть великой, и люди людей ели и собаки и кошки, и всякое поганое, и почали здаватися бояре и дворяне, и литва, и съезд у них почал быть. И в ту пору некой смотрением Божиим крикнув казаки князя Дмитреева полку Трубецково с десницами на город-Китай с Кулишек от Всех Святых с Ыванова лушку. И город взяли октября в 22 день, в четверг перед Дмитревскоого субботою. И литву и немец многих перебили, и казну поймали”; гарнизон Речи Посполитой отступил в Кремль. Князь Пожарский вступил в Китай-город сКазанскою иконой Божьей Материи поклялся построить храм в память этой победы. 26 октября (5 ноября по нов. ст.) командование польского гарнизона подписало капитуляцию, выпустив тогда же из Кремля московских бояр и других знатных лиц; на следующий день гарнизон сдался.
№Смутное время ознаменовалось для порубежнойКурской землимногочисленными набегами, разорениями и кровопролитиями. Изначально куряне поддержали самозванца, объявившего себя “чудесно спасшимся царевичем Димитрием”, и помогли ему занять московский трон. После гибели Димитрия от рук заговорщиков и вступления на престол Василия Шуйского Курский край примкнул к восставшим против нового “боярского” царя. Последующие годы, как и всюду на Руси, стали здесь периодом анархии и бесконечной войны. Российские города и сёла подвергались разорительным набегам “литовских людей” и “черкас” – украинских казаков, служивших польскому королю Сигизмунду. Курские и рыльские служилые люди отвечали им столь же опустошительными рейдами.
Катастрофическим для порубежья стал 1612 год, когда князь Семён Лыко, урядник лубенский, разорил окрестности Рыльска, а затем взял приступом и сжёг Белгород. После смерти князя Семёна Ивановича “славный поход 1612 года” (наряду с его последующими подвигами) был даже воспет в стихах. Вслед за тем польские войска, состоявшие в основном из черкас, подступили под стены Курска, разгромив большой острог и неудачно осаждая в течение месяца малый. Неизвестно, участвовал ли в осаде Семён Лыко. Местное церковное предание приписывает главенство над вражескими силами некоему гетману Желтовскому, однако документы сообщают, что под Курском в 1612 году действовали отряды полковников Родкевича и Старинского. Основным источником для описания осады Курска служит “Повесть о граде Курске и иконе Знамения Божьей Матери”, составленная в конце XVII века. Точная дата самого этого события пока не установлена. В сохранившихся документах она относится к 7120 году от сотворения мира, что в пересчёте на современное летоисчисление приходится на период с сентября 1611 по август 1612 года, когда воеводой в Курске был стольник Юрий Татищев. “Повесть” сообщает, что нападение врагов было для курян божьей карой, поскольку они “в земных делесех, в веселии пребывающе, и поведенной пост мнози несохранением обругаша”. Упомянутый здесь пост не имел ничего общего с обычным церковным календарём. Дело в том, что в 1611 году по всей России распространились слухи о видении, явившемся в Нижнем Новгороде “некоему мужу по имени Григорий”. Согласно этому видению, Русское царство и все православные христиане могли спастись только в случае всеобщего покаяния, когда и старые, и малые станут поститься три дня в неделю. Духовенство всячески поддерживало эти слухи, и в итоге осенью 1611 года церковные власти поволжских городов, где собиралось Второе народное ополчение, “по приговору всей земли Русской” определили: поститься три дня в неделю. В понедельник, вторник и среду ничего не есть, не пить, а в четверг и пятницу сухо есть. Этот обряд должен был сплотить русский народ в борьбе за восстановление рухнувшего во время Смуты царства. Куряне нее, как и прочие жители Северской земли, не сочли нужным присоединиться к этому начинанию. Таким образом, осаду следует датировать первыми зимними месяцами 1612 года. Неприятельские войска, выступив из Путивля, двинулись на Рыльск, Орёл и Курск. Появление врагов оказалось для жителей уезда полной неожиданностью. Большинство из них не успело запереться в стенах крепости. К стенам Курска польско-казацкое войско подступило под вечер в среду, когда в церквях шла вечерняя служба. Враги сразу же ринулись на штурм, подступив к стенам Курска с двух сторон – от берегов Кура и через Божедомную слободку в районе Троицкого девичьего монастыря. Гарнизон не имел достаточно сил, чтобы обеспечить оборону по всему периметру укреплений большого острога. Поэтому воевода принял решение отвести своих людей в пределы обветшавшей старой крепости – “малого острога”. Враг, ворвавшись в пылающий город, быстро смел немногочисленные заслоны его защитников и затем устроил настоящую резню: “И велие между ими быст сражение и пролитие крови сюду и сюду, а наипаче на православных христиан и жен, и детей велия в том времяни крови пролияся”. После этого осажденным предложили сдаться, но предложение это они отвергли. Тогда в ночь с пятницы на субботу была предпринята попытка штурма. На этот раз удар был нанесен по Пятницким воротам. Их осажденные предусмотрительно засыпали наполовину землей. Сохраняя по приказу воеводы тишину и полное молчание, они ожидали неприятеля. Когда штурмующие приблизились с тараном, их встретил мощный залп. Понеся тяжелые потери, казаки отступили, затем начали регулярный обстрел крепости из орудий. Ожидая нового приступа и видя невозможность защитить полностью все укрепления, воевода Татищев приказал сжечь участок между Куровой и Меловой башнями. Осаждающие, видя огонь, ошибочно решили, будто жители зажгли крепость и под прикрытием огня и дыма спасаются бегством. Тотчас город был окружен конными и пешими воинами. Однако, убедившись в своей ошибке, противник переменил свои планы и решил воспользоваться пожаром и возможным замешательством защитников крепости, чтобы попытаться внезапным ударом овладеть ею. Однако и этот приступ был успешно отражен – защитники Курска укрылись за древним земляным валом, который находился внутри крепости. Потерпев неудачу, осаждающие блокировали город, лишив горожан доступа к воде. Только обильные снегопады помогали осаждённым бороться с жаждой. Однако воды все равно не хватало. К тому же стал иссякать запас пороха. Осада продолжалась уже третью неделю, и куряне изнемогали от выпавших им лишений. Наконец, на общем сходе осаждённые решили оставить крепость, пробиться через кольцо осады и укрыться в лесах за Тускарью. Была назначена и ночь для прорыва. Но накануне “спасского попа, что за речкою Куром церковь, попадья, услышав сей совет и желая от противных за се почесть себе восприяти”, явилась во вражеский стан и раскрыла противнику намерения курян. Казацкий гетман решил поставить на месте предполагаемого прорыва отряд конницы, “уготованный на посечение безо всякаго милосердия” всех, кто выйдет за пределы крепостных стен. Одновременно планировалось начать общий штурм острога, покидаемого защитниками. Победа сама шла в руки врагу. Однако осажденным стало известно об этих планах, и, когда неприятель приблизился к стенам крепости, “от граждан на той брани множество противных бысть убиенно”. После этого враги участили свои приступы, лишая осаждённых ночного сна. Но усилия их были напрасны. На четвертую неделю осады враги решили было отступить от упрямой крепости. Когда они уже снимали лагерь и трубили войсковой сбор, явился ещё один перебежчик – поп Спасской церкви, что за Куром, муж изменившей прежде попадьи (в другом варианте предания изменником называется дьякон – зять упомянутой попадьи). Он поведал гетману, что горожане, опасаясь повторения ночных приступов, с вечера до рассвета бдят на стенах, “а в день всегда без боязни от труда опочивают”. Более того, изменник посоветовал атаковать Город со стороны Толкочеевских ворот – наиболее слабого участка обороны. Обнадеженные неприятели повторили штурм, но и он закончился безрезультатно, хотя город был на грани падения. После этого враги “зело освирепишася и частым крепким приступлением начаше град сей озлоблять… ко взятию града всякие хитрости устрояюще”. Однако город сдан не был, а вот осаждающим после более чем месячной осады все же пришлось бесславно отступить от стен ветхой, но столь неприступной крепости. Курск остался прочным оплотом России на её южных рубежах. Согласно обету, данному курянами во время осады, в городе была выстроена церковь, положившая начало Знаменскому мужскому монастырю. В челобитной на царское имя жители города писали, что “в прошлом де в 120 году, как приходили под Курск литовские люди и острог большой взяли, а они собрався в малом острожке от литовских людей отсиделись и обещали они в Курску, в малом острожку возле города, на конец торгу против городового моста, что поставлена была часовня… воздвигнуть церковь Пречистые Богородицы Курские”. Современный Знаменский собор, украшающий центр города, служит, таким образом, напоминанием о далёких и славных событиях Смутного времени на курской земле.
Источники:
