Народная поэзия

Баллады XIV-XV вековНародная поэзия – один из важнейших источников развития литературы. Мотивы, сюжеты и образы народного творчества вошли в литературу уже в раннюю пору ее существования. На основе народного творчества развивалась и английская литература. Ее обогащали традиции героического эпоса и народных песен; в ней звучали бытовавшие в народной среде предания и легенды. С появлением книжной литературы народная поэзия не прекратила своего существования и не утратила значения. В ней отразились мечты и чаяния народа, его протест против несправедливости.

Образцы народного творчества, созданные на территории Англии в период раннего средневековья, сохранились в далеко не полном виде, но памятники народной поэзии XIV-XV вв. представлены широко. XIV и XV века – это эпоха расцвета английской и шотландской народной поэзии. Наиболее распространенные жанры ее – песня и баллада.

Баллада – это сюжетная песня драматического содержания с хоровым припевом. Баллады предназначались для хорового исполнения, сопровождались аккомпанементом на музыкальных инструментах, драматической игрой и плясками. Баллада возникла в результате коллективного народного творчества, личности певца она не отражает. В связи с этим вопрос об индивидуальном авторстве не ставится.

Приемы построения баллады, ее ритмические особенности и стилистические признаки являются весьма устойчивыми. Баллада написана рифмованным стихом, делится на строфы, сопровождающиеся припевом (рефреном). Каждая строфа обычно состоит из четырех строк; первая и третья строки не рифмуются и заключают в себе по четыре ударения; вторая и четвертая рифмуются и заключают по три ударения. Число неударных слогов в строке может быть произвольным:

Иные поют о зеленой траве. Другие – про белый лен.

А третьи поют про тебя, Робин Гуд,Не ведая, где ты рожден.

(Пер. С. Маршака)Как и в песнях, в балладах используются постоянные эпитеты, сравнения и повторы. Характерны, например, такие постоянные эпитеты, как «веселый зеленый лес», «серебряный гребень», «молочно-белый конь», «верная подруга». Эпические повторы приобретают характер устойчивых формул. Такие традиционные образы, как смелый рыцарь, русоволосая девушка, молодой паж, переходят из одной баллады в другую. Многие баллады начинаются традиционными зачинами, содержащими обращение к слушателям. Такова начальная строфа баллады о сражении при Дархеме:

Мы сядем теснее, и я споюТому, кто слышит меня,О самом славном из всех боев,Что Англия знала, друзья.

(Пер. А. Михалъской)В отличие от песни лирическое «я» рассказчика в балладе не раскрывается. Баллада имеет повествовательный характер и не содержит комментариев, даваемых от лица повествователя. Определенное настроение создается у слушателя драматизмом повествования, насыщенностью и напряженностью действия, многозначительностью повторов. Сама манера передачи событий имеет свои особенности: при отсутствии описательного элемента внимание сосредоточено на кульминационных моментах действия.

По своим сюжетам баллады делятся на исторические, легендарные и бытовые. К историческим принадлежат баллады эпического характера, посвященные таким событиям, как военные столкновения англичан и шотландцев на пограничной полосе (border), феодальные распри, англо-французские войны, бранные подвиги. Так, в балладе «Охота у Чивиотских холмов» (The Hunting of Cheviot) рассказывается о столкновении шотландского графа Дугласа и английского лорда Перси.

Особой популярностью пользовались баллады о легендарном Робине Гуде. В образе этого народного героя отразились социальные симпатии простых людей Англии. Робин Гуд -вольный крестьянин, йомен, живущий в «веселом зеленом лесу» вместе со своей дружиной, состоящей из таких же, как и он, находящихся вне закона (outlaws) разоренных крестьян и ремесленников.

Защитник и друг угнетенных, Робин Гуд непримирим к богачам-феодалам. Все награбленное он раздает беззащитным сиротам и вдовам:

Всю жизнь свою он ловок был,Бесстрашен и умен,Не видел свет еще такихРазбойников, как он.

(Пер. А. Михалъскоп)Великолепный стрелок из лука, насмешливый и отважный, ловкий и сильный, благородный и честный, Робин Гуд – гроза феодалов, ноттингемского шерифа, богатых рыцарей и торговцев. Он готов служить своему королю, но не соглашается жить у него во дворце, предпочитая вольную жизнь в Шервудском лесу. Здесь «под щебет птиц лесных» он родился; по имени птицы его назвали Робин. С тех пор «веселый зеленый лес» навсегда стал его родным домом. Описанию этого леса и идиллической жизни «под деревом в лесу зеленом» в балладах уделено много внимания. В этих картинах отразились мечты народа о свободе и независимости.

Робин Гуд неразлучен со своими друзьями – огромным силачом, прозванным «Маленьким Джоном», бесшабашным весельчаком-монахом братом Туком, своей возлюбленной Марианной.

Баллады о подвигах Робина Гуда составили циклы, «своды»: «Малая песнь о деяниях Робина Гуда» (The Little Geste of Robin Hood) и более поздний цикл «Деяния Робина Гуда» (A Geste of Robin Hood). Эти «своды» печатались на протяжении XV-XVI вв. В них обнаружилась тенденция к слиянию отдельных баллад в эпически цельное произведение. Однако помимо «сводов» существовало множество самостоятельных баллад и песен о Робине Гуде.

Большую группу составляют баллады лирико-драматического характера. В них рассказывается о любви и ненависти, о семейной вражде и ревности. Стихия чувств, глубина переживаний создают атмосферу драматической напряженности.

Сила страстей и непосредственность их проявления порождает остроту ситуаций. Таковы баллады «Две сестры» (The Two Sisters), «Чайлд Уотерс» (Child Waters), «Леди Изабел» (Lady Isabel), «Трагедия Дугласов» (The Douglas Tragedy), «Жестокий брат» (The Cruel Brother) и др.

Средневековые баллады привлекали внимание многих писателей последующих эпох и оказали большое влияние на развитие английской литературы. Мотивы и тексты народных баллад использованы Шекспиром (лесные разбойники в «Двух веронцах», песнь Дездемоны – «Песнь об иве» – в «Отелло», песнь Офелии – «Баллада о Валентиновом дне» – в «Гамлете»).

Особый интерес возник к балладам в эпоху предромантизма. В XVIII в. началась запись и систематизация памятников английского и шотландского фольклора.

Особенно полно его образцы представлены в сборниках, составленных В. Скоттом («Песни шотландской границы» – Minstrelsy of the Scottish Border, 1802-1803) и Ф. Чайлдом («Английские и шотландские баллады» – The English and Scottish Popular Ballads, 1882-1898).

В 1765 г. был издан сборник Т. Перси «Памятники древней английской поэзии» (Reliques of Ancient English Poetry).

К балладам обращались в своем творчестве поэты-романтики (Колридж, Саути); тема Робина Гуда разработана В. Скоттом («Айвенго»). Форму баллады использовали поэты разных литературных направлений – Теннисон, Суинберн, Моррис, Киплинг.

Английские и шотландские народные баллады привлекали внимание русских поэтов и переводчиков. К балладной традиции обратился В. А.

Жуковский. Баллады переводили А. С.

Пушкин («Ворон к ворону летит»), А. К. Толстой («Эдвард»), М.

Л. Михайлов («Вилли и Маргарет», «Два ворона»), а также Н. Гумилев и Вс.

Рождественский. Большой цикл произведений английской и шотландской народной поэзии переведен С. Я.

Источник: http://svr-lit.niv.ru/svr-lit/mihalskaya-anikin-angliya/narodnaya-poeziya.htm.

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ НАРОДНАЯ ПОЭЗИЯ Согласно общим законам литературной эволюции, поэзия предшествовала прозе. Первым продуктом поэтического творчества народа был, конечно, язык, а затем в последовательном порядке – эпос, лирика и драма. Эпос в своем развитии прошел три стадии: мифологическую, героическую и историческую. Едва ли наши предки имели самостоятельный, цельный мифологический эпос, так как и сама их мифология не достигла законченности и стройности, как в мифологии греков. Тем не менее, дошедшие до нас произведения устной словесности, несмотря на позднейшие христианские наслоения, на замену языческих богов христианскими святыми, дают нам возможность составить некоторое представление о мифологических верованиях нашего народа. Они, прежде всего, видны в так называемых обрядовых песнях. Лирические по своей сущности, эти песни сопровождали разные языческие обряды, символически изображавшие борьбу светлых и тёмных сил природы, лета и зимы. Некоторые песни носят предсказательный характер. Мифологическое содержание мы находим и в древнейших сказках. Но с течением времени, вслед за разложением стихотворной формы в прозаическую, сказки постепенно подвергались искажениям путём внесения в них вымышленных подробностей, которые ничего общего с мифологическими представлениями не имеют. Много мифологических воззрений народа сохранили заговоры или наговоры, заклятия. Это – молитвенные обращения к богам с целью склонить их на свою сторону, заручится содействием в разных случаях жизни. Заговор, сопровождающийся обыкновенно каким-нибудь обрядом, направлен против оборотней, нечистой силы, разных болезней, против дурных людей, против вражеского оружия.

Наконец, разрозненными остатками мифологического эпоса можно признать загадки и пословицы. Загадок с мифологическим содержанием сохранилось значительно меньше, чем пословиц.

Что касается героического эпоса, то русская народная словесность содержит богатый запас песен о богатырях, или былин. Само слово “богатырь” некоторые исследователи производят от монгольского корня. В половецком словаре (Codex Gumanicus) встречается выражение “bahatur”, тогда как другие (например, Буслаев) сближают его с корнем “бог”, придавая тем самым слову “богатырь” значение существа божеского происхождения, наделённого сверхъестественными качествами. Основное ядро нашего эпоса составляют былины киевского цикла, в которых рассказывается о богатырях, собравшихся в Киеве вокруг князя Владимира и ведших борьбу со степными врагами. К ним примыкают более древние по своему происхождению былины о так называемых старших богатырях (Микуле Селяниновиче, Вольге Святославиче, Святогоре и др.), а с другой стороны – былины о богатырях заезжих (Чурило Пленковиче, Соловье Будимировиче и др.) и новгородских (Садко). В былинах можно различить мифологический элемент и исторически – бытовой. Богатыри старшие ещё носят на себе черты мифических существ. Так, Святогор, превосходящий всё живущее по силе тяжести своего тела, которую едва выносит земля, имеет большое сходство с титанами греческой мифологии. Вольга изображается в виде оборотня, способного превращаться при неудачах дружины в разных зверей, рыб и птиц. Микула Селянинович напоминает мифических пахарей, известных из сказаний других народов. Но былины не заслуживали бы названия былин, т.е. рассказов о былом, если бы в них отсутствовала исторически-бытовая основа. Деятельность богатырей, собравшихся с разных концов Руси в Киев, чтобы “заложиться за князя Владимира, послужить ему верой и правдой, постоять за веру христианскую”, отражает тот период нашей истории, когда разрозненные области постепенно соединялись в одно государственное целое под главенством киевского князя. Да и сама борьба со степными кочевниками, в чём богатыри киевские видят свою главную задачу, не представляется чем-то вымышленным: южная Русь постоянно испытывала нападения то печенегов, то хазар, то половцев, то татар. Точно также и былины новгородские дают верное представление об общем складе бурной жизни вольного торгового Новгорода.

Сами образы богатырей, вроде Микулы Селяниновича или идеального богатыря – крестьянина Ильи Муромца, – свидетельствуют о земледельческом быте Руси и о высоких нравственных понятиях нашего народа. Былины киевские могут быть приурочены не только к известному месту, но и к определённому времени. Они создавались, всего вероятнее, в Х-ХII веках (Москва в них не упоминается, кроме сторожевых застав). Народ дорожил своими былинами, как поэтической летописью своего прошлого, находя в них интересные типы и высокие образцы общественных и личных добродетелей.

Наибольшее количество былин было собрано в Олонецкой губернии. С юга, где создались былины Владимирова цикла, они, вместе с самим населением, вместе с перенесением центра государственной жизни из Киева во Владимир и Москву, перекочевали на наши северные окраины. Наш народный эпос, устно передававшийся в течение длинного ряда веков, сопутствовавший народу в его исторической жизни, не мог, разумеется, сохраниться в первоначальном виде. Каждая эпоха налагала свой отпечаток на былевое творчество. Поэтому не удивительно, если наряду с языческими верованиями мы встречаем христианские воззрения или наталкиваемся на такие грубые анахронизмы, что одно и то же лицо действует в разные периоды нашей истории. Так, Илья Муромец, по былинам, жил и при Владимире святом, и при Иоанне Грозном. Дело усложняется возможностью иноземного, особенно восточного влияния на наши былины. Вследствие всего этого наш богатырский эпос представляет теперь какую-то “загадочную руину”, по выражению профессора Вс. Миллера, весьма пёструю картину, в которой трудно разобраться исследователю.

В русской науке высказывалось несколько самых противоположных взглядов на состав и происхождение народной поэзии и, в частности, былин. Мифологическая школа (Буслаев, проф. АфанасьевБезсонов и др.) старалась объяснить факты народной поэзии мифологическими понятиями славян. Но такое толкование оказалось недостаточным, особенно для былин, и школа историческая попыталась поставить содержание эпоса в связь с историческими условиями самой народной жизни. Более поздние комментаторы также в самых широких размерах применяли к анализу народной поэзии сравнительно-исторический метод. Параллельные места в произведениях русских славян и других народов они объясняли или единством психических законов в развитии народностей (например, по поводу поразительного сходства сказок русских и готтентотских), или же литературными заимствованиями из народных или книжных источников, причём были сделаны сопоставления нашего эпоса со сказаниями азиатского Востока, с византийскими, греко-римскими, западными и т.д. Перед глазами учёных-исследователей предстала изумительная картина весьма сложного процесса народно – поэтического творчества, сущность которого ими не была выяснена с достаточной определённостью. Наиболее резкая и односторонняя постановка вопроса принадлежит Стасову, который видел в наших былинах только искажённое повторение восточных мотивов. Всестороннее объяснение произведений народной поэзии возможно лишь при применении всех указанных методов.

С эпохи татарского нашествия и возвышения Москвы былины уступают своё место историческим песням, с одной стороны, и малороссийским думам – с другой. Крупные исторические события вытеснили из народной памяти представления о древних богатырях, на смену которым явились настоящие исторические личности. Действие в исторических песнях происходит, главным образом, в Москве.

В исторических песнях народ по большей части обнаруживает верное понимание исторических событий: ярко изображает жестокости татарского ига, правильными чертами рисует портрет сурового, подозрительного и вспыльчивого объединителя Руси – Иоанна Грозного, не сочувственно отзывается о Борисе Годунове и самозванце, с любовной симпатией рассказывает о Скопине-Шуйском, прославляет и даже идеализирует Стеньку Разина, в котором видит своего освободителя от общественных притеснений и т. д. Только Пётр Великий не был достаточно оценен: его преобразования совсем не упоминаются в песнях.

Лучшие в художественном отношении песни касаются татарского нашествия и личности Грозного. Последние по времени исторические песни относятся к эпохе Александра I. Если в эпической поэзии выразилось историческое мировоззрение народа, то в песнях лирических вылились его задушевные мысли и чувства.

Помимо рассмотренных выше обрядовых песен, к лирическим нужно отнести песни бытовые, существенный раздел которых составляют песни семейные и свадебные, знакомящие нас с различными формами брака и с тяжёлым положением русской женщины, которая должна быть “умной да веселливой, к людям приветливой, свёкру-батюшке покорливой, свекрови-матушке послушливой, деверьям-братьям услужливой”. Большой интерес представляют также плачи, или похоронные причитания, важные, независимо от своих поэтических достоинств, по тем указаниям, какие мы находим в них относительно загробных верований народа и особенностей его быта. Как бы на переходной ступени от произведений коллективного народного творчества к произведениям единоличным стоят песни групповые, создавшиеся в среде какой-либо отдельной общественной группы: солдатские, разбойничьи, раскольничьи – все со своеобразной окраской.

Общий тон русской народной лирики, отличающейся поэтической мягкостью и нежностью, необыкновенно грустный, заунывный, только иногда переходящий в весёлый, даже разгульный. Такой характер сообщала ей и суровая природа и тяжёлые условия народной жизни. В отношении словесной формы русские произведения народного творчества по образности и живописности стиля выдерживают сравнение с лучшими литературами Европы.

Фигуры богатырей, исторических лиц и черты русской народной жизни воспроизведены с художественной полнотой и рельефностью. Народные песни новой формации, особенно распеваемые в городских и фабричных центрах, по своим поэтическим достоинствам стоят неизмеримо ниже песен старых и свидетельствуют об упадке народного творчества. Но зато те народные песни, происхождение которых теряется в глубине отдалённой старины, навсегда останутся памятником богатых поэтических дарований нашего народа, верно отражая весь ход исторической жизни, весь его возвышенный нравственный облик, тот внутренний мир его души, который не нашёл себе выражения в сухих исторических документах.

На следующую страницу  На предыдущую страницу

Народная поэзия – один из важнейших источников развития литературы. Мотивы, сюжеты и образы народного творчества вошли в литературу уже в раннюю пору ее существования. На основе народного творчества развивалась и английская литература. Ее обогащали традиции героического эпоса и народных песен в ней звучали бытовавшие в народной среде предания и легенды. С появлением книжной литературы народная поэзия не прекратила своего существования и не утратила значения. Образцы народного творчества, созданные на территории Англии в период раннего средневековья, сохранились в далеко не в полном виде, но памятники народной поэзии XIV-XV вв. представлены широко. XIV-XV вв. – это эпоха расцвета английской и шотландской народной поэзии. Наиболее распространенные жанры ее — песня и баллада.

Баллада — это сюжетная песня драматического содержания с хоровым припевом. Баллады предназначались для хорового исполнения, сопровождались игрой на музыкальных инструментах и танцами. Баллада возникла в результате коллективного народного творчества, личности певца она не отражает. В связи с этим вопрос об индивидуальном авторстве не ставится.

Приемы построения баллады, ее ритмические особенности и стилистические признаки являются весьма устойчивыми. Баллада написана рифмованным стихом, делится на строфы, сопровождающиеся припевом (рефреном). Каждая строфа обычно состоит из четырех строк; первая и третья строки не рифмуются и заключают в себе по четыре ударения; вторая и четвертая рифмуются и заключают по три ударения. Число неударных слогов в строке может быть произвольным.

Как и в песнях, в балладах используются постоянные эпитеты, сравнения и повторы. Характерны, например, такие постоянные образы, как смелый рыцарь, русоволосая девушка, молодой паж, переходят из одной баллады в другую. Многие баллады начинаются традиционными зачинами, содержащими обращение к слушателям. В отличие от песни лирическое «я» рассказчика в балладе не раскрывается. Баллада имеет повествовательный характер и не содержит комментариев, даваемых от лица повествователя. Определенное настроение создается у слушателя драматизмом повествования, насыщенностью и напряженностью действия, многозначительностью повторов. Сама манера передачи событий имеет свои особенности: при отсутствии описательного элемента внимание сосредоточено на кульминационных моментах действия. По своим сюжетам баллады делятся на исторические, легендарные и бытовые. К историческим принадлежат баллады эпического характера, посвященные таким событиям, как военные столкновения англичан и шотландцев на пограничной полосе, феодальные распри, англо-французские войны.

Особой популярностью пользовались баллады о легендарном Робине Гуде.

Баллады о подвигах Робина Гуда составили циклы: «Малая песнь о деяниях Робина Гуда»(The Little Geste of Robin Hood) и более поздний цикл «Деяния Робина Гуда» (A Geste of Robin Hood). Эти своды печатались на протяжении XV-XVI вв. В них обнаружилась тенденция к слиянию отдельных баллад в эпически цельное произведение. Однако помимо «сводов» существовало множество самостоятельных баллад и песен о Робине Гуде.

Большую часть составляют баллады лирико-драматического характера. В них рассказывается о любви и ненависти, о семейной вражде и ревности. Стихия чувств, глубина переживаний создают атмосферу драматической напряженности. Сила страстей и непосредственность их проявления порождает остроту ситуаций.

Таковы баллады «Две сестры» (The Two Sisters), «Чайлд Уотерс» (Child Waters), «Леди Изабел» (Lady Isabel), «Трагедия Дугласов» (The Douglas Tragedy), «Жестокий брат» (The Cruel Brother) и др.

Средневековые баллады привлекали внимание многих писателей последующих эпох и оказали большое влияние на развитие английской литературы. Мотивы и тексты народных баллад использованы Шекспиром (лесные разбойники в “Двух веронцах”, песнь Дездемоны – “Песнь об иве” – в “Отелло”).

Особый интерес возник к балладам в эпоху предромантизма. В XVIII в. началась запись и систематизация памятников английского и шотландского фольклора.

Особенно полно его образцы представлены в сборниках, составленных В. Скоттом («Песни шотландской границы» — Minstrelsy of the Scottish Border, 1802–1803) и Ф. Чайлдом («Английские и шотландские баллады» — The English and Scottish popular ballads, 1882– 1898).

В 1765 г. был издан сборник Т. Перси «Памятники древней английской поэзии» (Reliques of Ancient English Poetry).

К балладам обращались в своем творчестве поэты-романтики (Колридж, Саути); тема Робина Гуда разработана В. Скоттом (“Айвенго”). Форму баллады использовали поэты разных литературных направлений – Теннисон, Суинберн, Киплинг.

 Иные поют о зеленой траве. Другие - про белый лен. А третьи поют про тебя, Робин Гуд, Не ведая, где ты рожден. (Пер. С. Маршака) 

 Мы сядем теснее, и я спою Тому, кто слышит меня, О самом славном из всех боев, Что Англия знала, друзья. (Пер. А. Михалъской) 

 Всю жизнь свою он ловок был, Бесстрашен и умен, Не видел свет еще таких Разбойников, как он. (Пер. А. Михалъскоп)