Генуэзская конференция 1922 проходила в 1922 году с 10 апреля по 19 мая. РСФСР был одним из членов этой международной конференции. По сути это было первое появление Советской власти на широкой европейской публике.
Главной темой, которая решала конференция в Генуе, была проблема денег. Правительства западных стран, прежде всего Англии, США и Франции выдвинули Советской стороне ряд требований, согласно которым новый режим в России должен был оплатить все долги, образовавшие в результате поставок белому движению оружия и продовольствия. Общая сумма, которую западные страны требовали от РСФСР, составляла 18 миллиардов рублей.
Это была неподъемная сумма, которую новая советская власть никак не смогла бы заплатить. Расчет был на то, что большевики сдадутся и позволят западным компаниям занять определенные ниши внутри РСФСР. В этой ситуации Ленин В.
И. совершил ход, из-за которого генуэзская конференция 1922 года по сути завершилась ничем. Лидер большевиков предъявил западным дипломатам встречную ноту, в которой требовал предоставить Советской стране 30 миллиардов рублей, за интервенцию.
К концу конференции Ленин пошел на небольшие уступки. Он требовал, чтобы Англия, Италия и Франция юридически признали РСФСР, а также признали ту национализацию предприятий, которая прошла в стране. Кроме того, большевики требовали, что Европейцы аннулировали все долги России, накопленные в результате войны, а также проценты, которые к тому времени уже начали начисляться.
Итоги конференции
Генуэзская конференция 1922 продолжилась подписанием договора между Советской страной и Германией. Это был шаг огромной важности. Случилось это подписание 16 апреля 1922 года в Рапалло(вблизи Генуи).
Этот договор в последующем был назван Раппальским. По условиям этого договора Германия признавала национализацию, которая прошла внутри РСФСР, а также списывала все военные долги новой Советской власти. Данный договор был подписан сторонами тайно и остальные участники конференции узнали о нем только на следующий день.
Возмущению западных стран не было предела. В результате генуэзская конференция 1922 года завершилась ничем.
Интересен и сам факт того, как европейские страны отреагировали на Раппальский договор. Все без исключения страны участницы конференции 18 апреля 1922 года направили Германии ноту протеста, в которой резко осуждали то, что немцы за спинами остальных стран фактически признали Советское государство. Все это проходило на фоне неописуемой шумихи в прессе, которая только и писала об этой тайном договоре.
Результатом все этой компании было то, что уже 19 апреля немецкие представители Вирт и Ратенау, которые всего 3 дня назад этот договор подписали, просили Советскую делегацию уничтожить договор. Эти действия продолжались до самого окончания конференции. Немецкие представители до последнего надеялись, что им удастся уговорить РСФСР разорвать подписанный договор.
Генуэзская конференция, или кто за кем стоит. Рисунок болгарского художника Н. Арышева.
1922 год. Генуэзская конференция открылась 10 апреля 1922 г. в присутствии многочисленных делегаций от 34 стран.
Интерес к ней во всем мире был огромный. Гостиницы и частные дома старинного итальянского города заполнили прибывшие из разных стран журналисты, банковские деятели, представители промышленных монополий и торговых фирм, всякого рода агенты, посредники, разведчики, русские белые эмигранты. Итальянское правительство увеличило генуэзский гарнизон, усилило полицию, прислав в Геную дополнительно 500 тайных агентов.
Первым на конференции выступил ее председатель — итальянский премьер-министр Факта. В своей декларации он требовал, чтобы все участники конференции полностью присоединились к каннским резолюциям Верховного совета Антанты. Взявший затем слово глава английской делегации Ллойд-Джордж нарисовал мрачную картину послевоенной экономической разрухи и призвал всех делегатов содействовать установлению мира и достижению соглашения. После него говорил от имени Франции Луи Барту; он тоже призвал к миру, но вместе с тем заявил, что существующие договоры не должны обсуждаться на конференции.
В центре внимания первого пленарного заседания было выступление представителя Советской России. В декларации, которую огласил Г. В.
Чичерин, содержалась развернутая конкретная программа установления прочного, длительного мира между всеми государствами и укрепления международной безопасности. Советское правительство признавало необходимым экономическое сотрудничество с капиталистическими странами «на основе взаимности, равноправия и полного и безоговорочного признания». Оно указывало, что экономическое восстановление России, самой крупной из европейских стран, располагающей богатейшими природными ресурсами, «является непременным условием всеобщего экономического восстановления» и что Советская Россия со своей стороны создала все необходимые юридические гарантии для успешного делового сотрудничества с буржуазными странами.
Г. В. Чичерин довел до сведения конференции, что Советское правительство намерено предложить программу установления всеобщего мира — сокращения вооружений и вооруженных сил, а также полное запрещение наиболее варварских форм ведения войны — ядовитых газов, воздушных бомбардировок и других средств разрушения, направленных против мирного населения.
Установление всеобщего мира, говорилось в декларации, должно быть проведено всемирным конгрессом, созванным на основе полного равенства всех народов и признания за ними права распоряжаться своей собственной судьбой, с обязательным официальным участием в нем рабочих организаций. Советская декларация упоминала и о необходимости пересмотра устава Лиги наций «с целью превращения ее в настоящий союз народов, без господства одних над другими». В связи с предложениями о кабальных ля Советской России соглашениях, выдвинутыми Францией и другими западными державами, Г.
В. Чичерин заявил, что советская делегация решительно отклоняет всякую возможность неравноправных сделок.
Как только Г. В. Чичерин закончил выступление, Барту заявил протест: ему особенно не понравилось предложение о всеобщем сокращении вооружений. Барту предупредил, что если русская делегация официально поставит этот вопрос на рассмотрение конференции, то «она встретит со стороны французской делегации не только сдержанность, не только протест, но точный и категорический, окончательный и решительный отказ».
Между тем советская программа мира соответствовала жизненным интересам всех народов. «Голосом советской делегации на Генуэзской конференции — говорит рабочий класс всего мира. Этот голос спокоен, но тверд и решителен»,— констатировала «Правда». Советская делегация в Генуе получала многочисленные приветствия из различных стран. Когда Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет рассматривал вопрос о деятельности делегации, он указал в своем постановлении: «В особенности ВЦИК подчеркивает правильность и своевременность того, что делегация в первом же своем выступлении выдвинула предложение всеобщего разоружения. В этом выступлении делегации РСФСР нашли свое выражение интересы и желания не только трудящихся масс России, но и кровные интересы трудящихся всего мира и всех угнетенных и порабощенных народов и наций».
Во второй день конференции, 11 апреля, началась работа четырех комиссий: политической, экономической, финансовой и транспортной. «Русский вопрос» рассматривался в первой из них; для этого была образована специальная подкомиссия. Здесь советской делегации вручили меморандум, разработанный экспертами в Лондоне. Он требовал, чтобы Советское правительство взяло на себя все финансовые обязательства царского и Временного правительств и вообще всех «бывших доныне» властей, признало свою материальную ответственность за все убытки, понесенные иностранцами от действий Советского правительства и его предшественников, и возвратило им национализированные предприятия. В меморандуме содержались и другие домогательства: отмена монополии внешней торговли, т. е. ликвидация барьера, который ограждал Советскую Россию от экономической экспансии иностранного капитала; установление для иностранцев исключительного режима, подобного капитуляционному; контроль держав Антанты над советскими финансами.
Ллойд-Джордж, пытаясь склонить советскую делегацию к уступкам, пригласил Г. В. Чичерина, Л.
Б. Красина и М. М.
Литвинова в свою резиденцию на виллу Альбертис для неофициальных бесед. Здесь Ллойд-Джордж, а также Барту и представители Бельгии и Италии потребовали безоговорочного принятия всех условий меморандума экспертов. Советские дипломаты в категорической форме отклонили те пункты меморандума, которые нарушали суверенитет Советской России, и со своей стороны выдвинули контрпретензии к странам Антанты за ущерб, нанесенный интервенцией и блокадой.
Размер ущерба, поддающегося учету, был определен особой правительственной комиссией — в результате тщательного, более чем двухлетнего изучения — в 39 млрд. 45 млн. довоенных рублей.
После длительных дискуссий Ллойд-Джордж объявил, что западные державы отвергают советские контрпретензии, но соглашаются уменьшить военный долг России и продлить срок уплаты процентов по всей задолженности. Заявление было сделано в ультимативной форме. Советская делегация на это ответила, что ей нужно снестись со своим правительством. Переговоры временно приостановились.
Политику прямого нажима на Советское правительство с целью принудить его к сдаче командных экономических позиций иностранному капиталу поддерживали Соединенные Штаты Америки. Активность неофициальных представителей американского правительства и крупнейших монополий в Генуе была велика. Присутствовавший на Генуэзской конференции в качестве наблюдателя посол Соединенных Штатов в Италии Чайлд отмечал в своем дневнике, что делегаты конференции, не исключая представителей великих европейских держав, постоянно поддерживали с ним тесный контакт.
Попыткам империалистов навязать советским республикам кабальный договор или сорвать конференцию советская делегация противопоставила активную дипломатическую борьбу за достижение взаимовыгодных соглашений. Эта борьба увенчалась крупным успехом: путем соглашения с Германией удалось пробить брешь в антисоветском фронте капиталистических государств.
Генуэзская конференция явно зашла в тупик. Но, как выразился один журналист, Ллойд Джордж заставил и труп конференции проделать сальтомортале, чтобы вывести её из безысходного положения. Подхватив последние предложения советской делегации, Ллойд Джордж предложил назначить комиссию для рассмотрения неразрешённых разногласий между советским правительством и другими правительствами.
Эта комиссия должна встретиться с русской комиссией, имеющей те же полномочия. Таким образом, вместо советского предложения о смешанной комиссии Ллойд Джордж настаивал на создании двух комиссий: русской и нерусской. Предметом обсуждения этих комиссий должны были служить вопросы относительно долгов, частной собственности и кредитов.
Членам обеих комиссий предлагалось прибыть в Гаагу к 26 июня 1922 г. Кроме того, чтобы ослабить впечатление от проектов советской делегации о всеобщем сокращении вооружений, Ллойд Джордж внёс предложение на время Гаагской конференции отказаться от агрессивных актов.
Это последнее предложение вызвало бурю протеста. Франция не хотела приостановить свою борьбу против Советской России и Германии. Она выдвинула такое количество оговорок, что отказ от агрессий оказывался лишённым всякого реального значения. Япония также требовала, чтобы обязательства об отказе от агрессий не относились к территории Дальневосточной республики, где стояла японская армия.
Советская делегация заявила, что отказ от агрессий мог бы иметь серьёзное значение лишь в случае принятия советского проекта разоружения или сокращения вооружений. Английское предложение советская делегация дополнила рядом конкретных требований, направленных против белогвардейских банд, которые формировались на территории Франции, Польши и Румынии. Советская делегация настаивала также, чтобы отказ от агрессий распространялся и на Японию, всё ещё державшую под ударом Дальневосточную республику.
После долгих дискуссий было принято соглашение, по которому договор о воздержании от актов нападения предусматривал соблюдение status quo и должен был оставаться в силе в течение четырёхмесячного периода после окончания работ комиссий.
19 мая состоялось последнее пленарное заседание Генуэзской конференции. Была утверждена резолюция о продолжении её работы уже в Гааге. Закрывая конференцию, Ллойд Джордж произнёс речь, в которой пытался доказать, что конференция всё же достигла некоторых успехов; во всяком случае она подтвердила ценность подобных международных совещаний.
Особо остановился Ллойд Джордж на позиции России. «Я говорю о меморандуме от 11 мая, — говорил Ллойд Джордж, — Россия нуждается в помощи. Европа и мир нуждаются в продуктах, которые может дать Россия.
Россия нуждается в накопленном богатстве и знании, которые мир может предоставить в её распоряжение для её восстановления. Россия в течение целого поколения не сможет возродиться без этой помощи».
Представители других стран также пытались уверить, что Генуэзская конференция дала какие-то результаты. Барту отметил не без юмора, что все ожидали «речей о разрыве»; к счастью, оказалось возможным произносить «заключительные речи».
Советский представитель откровенно говорил о неудаче конференции. Он подчеркнул, что так называемая русская проблема может быть разрешена только при том условии, если все заинтересованные правительства будут рассматривать Советскую страну с точки зрения равноправия, независимо от различия систем собственности. Чичерин выразил пожелание, чтобы этот принцип был признан всеми теми, кто намерен продолжать дискуссию в Гааге. Заставить русский народ принять противоположную теорию так же мало удастся дипломатам, как не удалось это сделать белогвардейцам.
Представитель советской делегации закончил свою речь следующими словами: «Русский народ глубоко жаждет мира и сотрудничества с другими нациями, но — я вряд ли должен добавить — на основе полного равенства».
Генуэзская конференция явно зашла в тупик. Но, как выразился один журналист, Ллойд Джордж заставил и труп конференции проделать сальтомортале, чтобы вывести её из безысходного положения. Подхватив последние предложения советской делегации, Ллойд Джордж предложил назначить комиссию для рассмотрения неразрешённых разногласий между советским правительством и другими правительствами.
Эта комиссия должна встретиться с русской комиссией, имеющей те же полномочия. Таким образом, вместо советского предложения о смешанной комиссии Ллойд Джордж настаивал на создании двух комиссий: русской и нерусской. Предметом обсуждения этих комиссий должны были служить вопросы относительно долгов, частной собственности и кредитов.
Членам обеих комиссий предлагалось прибыть в Гаагу к 26 июня 1922 г. Кроме того, чтобы ослабить впечатление от проектов советской делегации о всеобщем сокращении вооружений, Ллойд Джордж внёс предложение на время Гаагской конференции отказаться от агрессивных актов.
Это последнее предложение вызвало бурю протеста. Франция не хотела приостановить свою борьбу против Советской России и Германии. Она выдвинула такое количество оговорок, что отказ от агрессий оказывался лишённым всякого реального значения. Япония также требовала, чтобы обязательства об отказе от агрессий не относились к территории Дальневосточной республики, где стояла японская армия.
Советская делегация заявила, что отказ от агрессий мог бы иметь серьёзное значение лишь в случае принятия советского проекта разоружения или сокращения вооружений. Английское предложение советская делегация дополнила рядом конкретных требований, направленных против белогвардейских банд, которые формировались на территории Франции, Польши и Румынии. Советская делегация настаивала также, чтобы отказ от агрессий распространялся и на Японию, всё ещё державшую под ударом Дальневосточную республику.
После долгих дискуссий было принято соглашение, по которому договор о воздержании от актов нападения предусматривал соблюдение status quo и должен был оставаться в силе в течение четырёхмесячного периода после окончания работ комиссий.
19 мая состоялось последнее пленарное заседание Генуэзской конференции. Была утверждена резолюция о продолжении её работы уже в Гааге. Закрывая конференцию, Ллойд Джордж произнёс речь, в которой пытался доказать, что конференция всё же достигла некоторых успехов; во всяком случае она подтвердила ценность подобных международных совещаний.
Особо остановился Ллойд Джордж на позиции России. «Я говорю о меморандуме от 11 мая, — говорил Ллойд Джордж, — Россия нуждается в помощи. Европа и мир нуждаются в продуктах, которые может дать Россия.
Россия нуждается в накопленном богатстве и знании, которые мир может предоставить в её распоряжение для её восстановления. Россия в течение целого поколения не сможет возродиться без этой помощи».
Представители других стран также пытались уверить, что Генуэзская конференция дала какие-то результаты. Барту отметил не без юмора, что все ожидали «речей о разрыве»; к счастью, оказалось возможным произносить «заключительные речи».
Советский представитель откровенно говорил о неудаче конференции. Он подчеркнул, что так называемая русская проблема может быть разрешена только при том условии, если все заинтересованные правительства будут рассматривать Советскую страну с точки зрения равноправия, независимо от различия систем собственности. Чичерин выразил пожелание, чтобы этот принцип был признан всеми теми, кто намерен продолжать дискуссию в Гааге. Заставить русский народ принять противоположную теорию так же мало удастся дипломатам, как не удалось это сделать белогвардейцам.
Представитель советской делегации закончил свою речь следующими словами: «Русский народ глубоко жаждет мира и сотрудничества с другими нациями, но — я вряд ли должен добавить — на основе полного равенства».
Источники:
