⇐ ПредыдущаяСтр 56 из 104Следующая ⇒Компьеньское перемирие, завершившее победоносную для Англии войну, укрепило позиции правящих кругов, но не устранило их страх перед нараставшим революционным движением. Торопясь консолидировать свои силы, они решили поскорее провести перевыборы парламента – до отмены военного положения и пока большинство солдат находилось еще в армии.
Эти парламентские выборы, известные как выборы «хаки», или «выборы по команде», состоялись 14 декабря 1918 г. Либералы и консерваторы образовали блок. Избирательный манифест, подписанный лидером либеральной партии Ллойд-Джорджем и лидером консервативной партии Бонар-Лоу, был полон демагогии. Блок обещал: заключить справедливый и длительный мир, который навсегда устранит возможность новой войны, обеспечить бывших солдат работой, предоставить им на выгодных условиях земельные участки, расширить жилищное строительство, всемерно способствовать развитию сельского хозяйства, не допустить снижения заработной платы и т. д. В день выборов Ллойд-Джордж высказался и за отмену воинской повинности. Вся агитация имела целью посеять в народных массах надежды на лучшее будущее. Широкое распространение получила крылатая фраза, брошенная Ллойд-Джорджем: «Сделать страну достойной своих героев, возвращающихся с полей сражений». К обещаниям реформ присоединялись лозунги воинствующего шовинизма: «Немцы за все заплатят!», «Мы выжмем из Германии все, как из лимона, и более того!»За несколько дней до начала избирательной кампании лейбористские лидеры под давлением рядовых членов партии вышли из правительственной коалиции, в которой они состояли в течение почти всей войны, и выступили на выборах со своей программой – «Призыв лейбористской партии к народу». В ней содержались заверения, что в случае своего прихода к власти лейбористы добьются немедленного вывода интервенционистских войск из России, национализации земли, железных дорог и ведущих отраслей промышленности, постройки миллиона новых квартир для трудящихся, свободы для Ирландии и Индии и т. д.
В результате выборов консервативно-либеральная коалиция получила подавляющее большинство в парламенте – 484 места из 707. На долю либералов группы Ллойд-Джорджа досталось 136 мандатов; 338 мандатов принадлежали консерваторам, которые таким образом заняли в коалиции ведущее место. Коалицию поддержали также 10 депутатов других партий.
Лейбористская партия провела в парламент 59 депутатов, а либералы группы Асквита – противники коалиции с консерваторами – получили 27 мест. 73 депутата-республиканца из числа избранных в Ирландии отказались участвовать в английском парламенте.
Выборы обнаружили большой упадок либеральной партии. Стоявшая до этого у власти почти сто лет (с небольшими перерывами), она потеряла на выборах 1918 г. около сотни депутатских мест и к тому же распалась на две враждующие группы.
При господстве монополий, обострении конкурентной борьбы между капиталистическими странами, усилении классовых противоречий либерализм с его принципами «свободной торговли», невмешательства государства в дела частного капитала утратил для буржуазии свое прежнее значение. Многие либералы перешли в консервативную партию, другие – в лейбористскую, видя в ней партию, которая, как они говорили, «обеспечивает развитие либеральной идеи». Либералы отныне перестали быть одной из двух основных партий, уступив это место лейбористам.
Лейбористы одержали на выборах значительную победу, собрав около 2 400 тыс. голосов, главным образом потому, что они объявили себя приверженцами социализма. Новый устав лейбористской партии, принятый в 1918 г.
, ставил перед ней цель – «обеспечить работникам физического и умственного труда полный продукт их труда» и выдвигал принцип перехода к общественной собственности. Устав вводил индивидуальное членство наряду с коллективным, существовавшим до тех пор. Утвержденная в том же году программа носила на себе следы фабианского социализма, являясь оппортунистической проповедью социального мира.
Несмотря на то что консерваторы располагали в коалиции большинством, министерские портфели в новом правительстве были распределены поровну между обеими коалиционными партиями, а пост премьер-министра занял лидер либералов Ллойд-Джордж. В сложной послевоенной обстановке консерваторы предпочитали, чтобы кабинетом руководил этот мастер социальной демагогии.
В состав правительства Ллойд-Джорджа вошли известные деятели консервативной партии: Остин Чемберлен (министр финансов), лорд Керзон (министр иностранных дел), Уинстон Черчилль (военный министр). Вместе с либералами они стремились навязать народам империалистический мир, покончить с Советской Республикой, с революционным движением в стране и в империи.
Борьба трудящихся в 1919 г.
Новое правительство Ллойд-Джорджа сразу же столкнулось с небывалым ранее в Англии широким рабочим движением, а также с революционными выступлениями в армии, иногда приобретавшими массовый характер и свидетельствовавшими о расшатывании государственного аппарата. В январе 1919 г. восстали 10 тыс.
солдат в Фолкстоне, 2 тыс. – в Дувре и около 60 тыс. – в других военных лагерях в Англии.
Волнения происходили и среди солдат английских частей, находившихся в России, Франции, Египте. В конце января 1919 г. восстали английские солдаты на станции Кандалакша Мурманской железной дороги, в феврале – в самом Мурманске и несколько позднее – в Архангельске.
Матросы флагманского судна «Королева Елизавета», получившего приказ о выходе из Росита (Шотландия) в Балтийское море, заявили о своем нежелании участвовать в войне против Советской России. Революционное брожение охватило и другие корабли военно-морского флота. Волнения в армии продолжались весной и летом 1919 г.
Солдатские комитеты требовали немедленной демобилизации и сами составляли демобилизационные планы. Характерным для революционного движения в армии лозунгом было также требование прекратить антисоветскую интервенцию.
Выступления солдат и матросов заставили правительство принять срочные меры. Оно увеличило жалованье военнослужащим, ускорило демобилизацию. В течение 1919 г.
было демобилизовано почти 4 млн. солдат. Поражения, нанесенные Красной Армией интервентам, волнения в их войсках и выступления английских трудящихся против интервенции вынудили правительство весной 1919 г.
В рабочее движение втягивались огромные массы. В 1919 г. в стачечной борьбе участвовало более 2,5 млн.
человек; промышленность ежедневно теряла в среднем около 100 тыс. рабочих дней. С необычайной быстротой росли тред-юнионы.
В 1914 г. число их членов составляло 4143 тыс. человек, в начале 1919 г.
– уже 6 533 тыс. , к концу 1920 г. – 8 328 тыс.
В конце января 1919 г. забастовали 100 тыс. рабочих промышленного района Клайда, требуя сокращения рабочей недели.
Стачкой руководил комитет, одним из активных деятелей которого был У. Галлахер – организатор движения фабрично-заводских старост (шоп-стюардов) в Шотландии. Опасаясь восстания, правительство распорядилось ввести в район Клайда отборные войска, которые приступили к репрессиям против рабочих.
Положение забастовщиков ухудшилось из-за предательства правых тред-юнионистских лидеров, отказавших им в финансовой помощи из касс тред-юнионов и призвавших к прекращению стачки. В итоге забастовка, которая могла бы перерасти во всеобщую, была после более чем двухнедельной упорной борьбы прекращена.
Уильям Галлахер. Фотография.
Тем временем готовилась к выступлению миллионная армия шахтеров. Движение началось снизу, по инициативе рабочих комитетов, возникших стихийно на рудниках. 14 января Федерация шахтеров на конференции в Саутпорте постановила потребовать увеличения заработной платы на 30%, введения 6-часового рабочего дня, национализации шахт и недр (без выплаты компенсации владельцам), участия рабочих в управлении шахтами, полного обеспечения демобилизованных шахтеров.
После того как правительство отклонило требования рабочих, шахтеры большинством голосов постановили начать 15 марта стачку. Одновременно выдвинули свои требования железнодорожники и транспортные рабочие, состоявшие вместе с шахтерами в Тройственном союзе тред-юнионов, который связывал их соглашением о взаимной помощи.
Борьбу за свои непосредственные интересы английские пролетарии сочетали с борьбой в защиту Советской России. Шахтеры осудили антисоветскую интервенцию и потребовали немедленного вывода английских войск из России, заявив, что в противном случае договорятся с железнодорожниками и транспортными рабочими об организации всеобщей стачки.
Напуганные размахом движения, правящие круги стали маневрировать. 24 февраля парламентским актом была учреждена королевская комиссия с широкими полномочиями. Председателем ее был назначен судья Сэнки.
Ллойд-Джордж обещал, что в результате работы комиссии «шахтеры получат хартию, которая будет. . .
началом больших и важных дел». Руководители Федерации шахтеров помогли правительству: они провели решение о временной отсрочке стачки и о посылке Федерацией своих представителей в комиссию.
Одним из крупнейших выступлений английского рабочего класса в этот период была стачка железнодорожников 27 сентября – 5 октября 1919 г. , проходившая под лозунгами повышения заработной платы и прекращения антисоветской интервенции. Стачка отличалась большим единодушием железнодорожников; им сочувствовали и другие рабочие.
Правительство создало специальную организацию штрейкбрехеров, мобилизовало войска, подвергло преследованиям и арестам передовых рабочих. Усилиями правых лидеров тред-юнионов, в первую очередь Национального союза железнодорожников, была предотвращена стачка солидарности транспортных рабочих и шахтеров – членов Тройственного союза. Однако движение солидарности рядовых рабочих приобрело большой размах, и в конечном счете правительству пришлось заключить компромиссное соглашение с железнодорожниками.
Упорной стачечной борьбой в 1919 г. рабочие заставили буржуазию пойти на ряд уступок. 6 млн.
рабочих добились повышения заработной платы и около 6,5 млн. – сокращения рабочей недели. Для демобилизованных солдат было установлено пособие на срок от 39 недель до одного года, для уволенных с военных предприятий – на полгода.
Образование Коммунистической партииПод влиянием массового рабочего движения в стране и Великой Октябрьской социалистической революции передовые элементы английского пролетариата сделали в начале 1919 г.
первые шаги к объединению разрозненных социалистических групп в Коммунистическую партию. Когда в Англию пришли известия о создании Коммунистического Интернационала, многие члены революционных организаций высказались за присоединение к нему. В мае 1919 г.
Британская социалистическая партия, Социалистическая рабочая партия, Рабочая социалистическая федерация и Южно-Уэльское социалистическое общество созвали в Лондоне конференцию и приступили к переговорам о создании Коммунистической партии. Все они приветствовали Великую Октябрьскую социалистическую революцию в России, образование III Интернационала, высказывались за революционный путь освобождения пролетариата, за диктатуру рабочего класса. Но социал-демократическое наследство одних групп, «левизна» и сектантство других препятствовали объединению.
Главным предметом дискуссий между этими социалистическими группами были вопросы о вхождении в лейбористскую партию и об участии в парламенте. Британская социалистическая партия (крупнейшая по количеству членов) состояла в лейбористской партии и высказывалась за дальнейшее пребывание в ней и за участие в парламенте. Рабочая социалистическая федерация и Южно-Уэльское социалистическое общество возражали против участия в парламенте и вхождения в лейбористскую партию.
Социалистическая рабочая партия также была против вступления в лейбористскую партию. Вспоминая впоследствии об этих сектантских заблуждениях, У. Галлахер писал: «Мы считали себя «кристально чистыми» революционерами и сами уступали все руководящие посты в рабочем движении оппортунистам».
Антипарламентаризм революционно настроенных рабочих объяснялся их стихийным отвращением к буржуазной государственности, к оппортунистической деятельности реакционных рабочих лидеров в парламенте. С ростом рабочего движения эта «левизна», сложившаяся в значительной мере под влиянием анархо-синдикалистских идей, непонимания значения партии для борьбы рабочего класса, становилась опасным препятствием на пути объединения боевых сил английских рабочих.
Разногласия по вопросу о вхождении в лейбористскую партию привели к расколу Социалистической рабочей партии. Лучшая ее часть во главе с А. Макманусом и Т.
Беллом образовала весной 1920 г. Группу коммунистического единства, поставив своей главной задачей создание Коммунистической партии. Рабочая социалистическая федерация, упорно отстаивая свой антипарламентаризм, отказалась от переговоров относительно объединения и организовала в июне 1920 г.
Несмотря на все эти трудности, английские коммунисты сумели в основном преодолеть существовавший среди них разброд. Огромное значение имели письма В. И. Ленина английским коммунистам, представителям различных групп английского революционного движения и в особенности его замечательный труд «Детская болезнь «левизны» в коммунизме», в котором он дал ясный ответ на вопросы, являвшиеся предметом разногласий между революционными группами и мешавшие их объединению в единую Коммунистическую партию.
Артур Макманус. Фотография.
31 июля – 1 августа 1920 г. состоялся Учредительный съезд Коммунистической партии Великобритании. На нем присутствовали 152 делегата от различных коммунистических групп.
Они еще недостаточно четко представляли себе принципы построения революционной партии нового типа, но все же главное было достигнуто – образовалась Коммунистическая партия, что явилось весьма важным событием в рабочем движении Англии. На съезде было принято решение издавать еженедельный орган партии, журнал «Коммунист». Первый номер вышел 5 августа; тираж достигал 60 тыс.
экземпляров. Коммунистические журналы, газеты левого направления, какой была тогда, например, «Дейли Геральд» («Ежедневный вестник»), пользовались популярностью и поддерживались рабочими.
Тотчас после Учредительного съезда и в соответствии с его решением Коммунистическая партия Великобритании подала заявление о приеме в лейбористскую партию, но Исполнительный комитет последней ответил отказом.
На II съезде Коммунистической партии Великобритании в конце января 1921 г. в Лидсе к ней присоединились действовавшая в Шотландии Коммунистическая рабочая партия, Коммунистическая партия (Британская секция III Интернационала) и другие коммунистические группы. Вскоре было достигнуто соглашение между Коммунистической партией и руководителями движения шоп-стюардов о тесном сотрудничестве, а спустя еще некоторое время в Коммунистическую партию влилось левое крыло Независимой рабочей партии.
Советы действияНовое нападение империалистов на Советскую Россию весной 1920 г. вызвало в английском пролетариате взрыв возмущения. В день 1 Мая сотни тысяч рабочих демонстрировали под лозунгом мира с Советской Россией. «Россию рабочих и крестьян блокируют потому, что наш класс, рабочий класс, там у власти»,- говорилось в первомайских листовках, выпущенных Национальным комитетом «Руки прочь от России!» 10 мая, в день получения известия о захвате Киева белополяками, лондонские докеры отказались грузить судно «Джолли Джордж», на котором они обнаружили оружие, предназначенное для Польши. Выступление докеров усилило волну массового движения против антисоветской интервенции, вскрыв участие правительства Ллойд-Джорджа в организации нападения буржуазно-помещичьей Польши на Советскую Республику.
В период успешного контрнаступления Красной Армии, когда империалисты призывали оказать буржуазно-помещичьей Польше немедленную поддержку против «большевизма», а английское правительство ультимативно требовало от Советского правительства прекращения наступления, угрожая в противном случае вооруженным вмешательством,- вся трудовая Англия решительно и единодушно заявила свой протест против антисоветской политики правящих кругов. 6 августа (через три дня после посылки Керзоном ультиматума Советскому правительству) в Лондоне и по всей стране состоялись сотни рабочих собраний, на которых выдвигались требования безотлагательно созвать Исполнительный и парламентский комитеты лейбористской партии и конгресса тред-юнионов для выработки немедленных мер в защиту Советской России. При ближайшем участии Коммунистической партии возникли боевые центры рабочих – Советы действия. Они комплектовались из представителей местных рабочих организаций или избирались на общих собраниях трудящихся; некоторые из них возглавлялись коммунистами.
Первомайская демонстрация в Лондоне. Фотография. 1920 г.
Растущая активность масс и политический кризис, созданный движением протеста против интервенции, заставили лейбористских лидеров присоединиться к движению, чтобы удержать его под своим руководством. 9 августа на конференции парламентского комитета конгресса тред-юнионов, Исполнительного комитета лейбористской партии и ее парламентской фракции был создан Национальный совет действия, в который вошло по пять представителей от каждой из этих организаций, коммунистов в него не допустили. Национальная конференция, созванная этим советом 13 августа, предъявила правительству «рабочий ультиматум», который объявлял интервенцию преступлением перед человечеством и предупреждал, что в стране вспыхнет всеобщая забастовка, если правительство не откажется от задуманной военной авантюры. Под давлением развернувшегося массового движения правительство было вынуждено воздержаться от открытого вооруженного выступления против Советской России.
В. И. Ленин придавал огромное значение выступлению английского пролетариата под знаменем Советов действия, видя в нем решительное вмешательство рабочего класса в вопросы внешней политики, пример того, как оппортунистические лидеры тред-юнионов и лейбористской партии под давлением рабочих масс примкнули к движению, которое они ненавидели, а Советы действия ультимативно диктовали буржуазному правительству свою политику (См. В. И. Ленин, Речь на съезде рабочих и служащих кожевенного производства 2 октября 1920 г., Соч., т. 31, стр. 282-284.).
После провала похода буржуазно-помещичьей Польши и Врангеля на Советскую Россию правительство Ллойд-Джорджа возобновило переговоры с Советским правительством и подписало с ним 16 марта 1921 г. торговое соглашение.
⇐ Предыдущая51525354555657585960Следующая ⇒
Рекомендуемые страницы:
[an error occurred while processing this directive].
Компьеньское перемирие, завершившее победоносную для Англии войну, укрепило позиции правящих кругов, но не устранило их страх перед нараставшим революционным движением. Торопясь консолидировать свои силы, они решили поскорее провести перевыборы парламента – до отмены военного положения и пока большинство солдат находилось еще в армии. Эти парламентские выборы, известные как выборы «хаки», или «выборы по команде», состоялись 14 декабря 1918 г. Либералы и консерваторы образовали блок. Избирательный манифест, подписанный лидером либеральной партии Ллойд-Джорджем и лидером консервативной партии Бонар-Лоу, был полон демагогии. Блок обещал: заключить справедливый и длительный мир, который навсегда устранит возможность новой войны, обеспечить бывших солдат работой, предоставить им на выгодных условиях земельные участки, расширить жилищное строительство, всемерно способствовать развитию сельского хозяйства, не допустить снижения заработной платы и т. д. В день выборов Ллойд-Джордж высказался и за отмену воинской повинности. Вся агитация имела целью посеять в народных массах надежды на лучшее будущее. Широкое распространение получила крылатая фраза, брошенная Ллойд-Джорджем: «Сделать страну достойной своих героев, возвращающихся с полей сражений». К обещаниям реформ присоединялись лозунги воинствующего шовинизма: «Немцы за все заплатят!», «Мы выжмем из Германии все, как из лимона, и более того!» За несколько дней до начала избирательной кампании лейбористские лидеры под давлением рядовых членов партии вышли из правительственной коалиции, в которой они состояли в течение почти всей войны, и выступили на выборах со своей программой – «Призыв лейбористской партии к народу». В ней содержались заверения, что в случае своего прихода к власти лейбористы добьются немедленного вывода интервенционистских войск из России, национализации земли, железных дорог и ведущих отраслей промышленности, постройки миллиона новых квартир для трудящихся, свободы для Ирландии и Индии и т. д. В результате выборов консервативно-либеральная коалиция получила подавляющее большинство в парламенте – 484 места из 707. На долю либералов группы Ллойд-Джорджа досталось 136 мандатов; 338 мандатов принадлежали консерваторам, которые таким образом заняли в коалиции ведущее место. Коалицию поддержали также 10 депутатов других партий. Лейбористская партия провела в парламент 59 депутатов, а либералы группы Асквита – противники коалиции с консерваторами – получили 27 мест. 73 депутата-республиканца из числа избранных в Ирландии отказались участвовать в английском парламенте. Выборы обнаружили большой упадок либеральной партии. Стоявшая до этого у власти почти сто лет (с небольшими перерывами), она потеряла на выборах 1918 г. около сотни депутатских мест и к тому же распалась на две враждующие группы. При господстве монополий, обострении конкурентной борьбы между капиталистическими странами, усилении классовых противоречий либерализм с его принципами «свободной торговли», невмешательства государства в дела частного капитала утратил для буржуазии свое прежнее значение. Многие либералы перешли в консервативную партию, другие – в лейбористскую, видя в ней партию, которая, как они говорили, «обеспечивает развитие либеральной идеи». Либералы отныне перестали быть одной из двух основных партий, уступив это место лейбористам. Лейбористы одержали на выборах значительную победу, собрав около 2 400 тыс. голосов, главным образом потому, что они объявили себя приверженцами социализма. Новый устав лейбористской партии, принятый в 1918 г., ставил перед ней цель- «обеспечить работникам физического и умственного труда полный продукт их труда» и выдвигал принцип перехода к общественной собственности. Устав вводил индивидуальное членство наряду с коллективным, существовавшим до тех пор. Утвержденная в том же году программа носила на себе следы фабианского социализма, являясь оппортунистической проповедью социального мира. Несмотря на то что консерваторы располагали в коалиции большинством, министерские портфели в новом правительстве были распределены поровну между обеими коалиционными партиями, а пост премьер-министра занял лидер либералов Ллойд-Джордж. В сложной послевоенной обстановке консерваторы предпочитали, чтобы кабинетом руководил этот мастер социальной демагогии. В состав правительства Ллойд-Джорджа вошли известные деятели консервативной партии: Остин Чемберлен (министр финансов), лорд Керзон (министр иностранных дел), Уинстон Черчилль (военный министр). Вместе с либералами они стремились навязать народам империалистический мир, покончить с Советской Республикой, с революционным движением в стране и в империи.
[an error occurred while processing this directive].
Исаев Игорь Андреевич, заведующий кафедрой истории государства и права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ.
Статья освещает один из самых значимых вопросов советской политико-правовой истории. Выбор политической формы, который был сделан почти сразу же после победы большевиков в революции 1917 года, означал перевод страны на новый путь государственного строительства. Советы стали альтернативой парламентской республике.
В статье анализируются базовые принципы обеих политических систем и причины такого выбора. Подчеркивается наднациональный характер политического направления, так называемого “прямого действия”, которое имело место не только в России, но и в ряде европейских стран.
Ключевые слова: парламент, советы, демократия, диктатура, представительство, прямое действие, легитимность, легальность, декларация, разделение властей, закон, правительство, власть, сила, законность.
Parliament and Soviets: Russian Choice of 1918I.A. IsaevIsaev Igor A., Head of the Department of History of State and Law in Kutafin Moscow State Law University, Doctor of Juridical Sciences, Professor, Meritorious Scientist of the Russian Federation.
The article highlights one of the most significant issues of Soviet political and legal history. The choice of political form, which was made soon after the Bolsheviks won the revolution of 1917, meant the country’s transition to a new way of state building. Soviets became an alternative to parliamentary republic.
The article analyzes basic principles of both political systems and reasons of such choice. It emphasizes the supranational nature of political line, the so-called “direct effect”, which took place not only in Russia, but in a number of European countries.
Key words: parliament, soviets, democracy, dictatorship, representation, direct effect, legitimacy, legality, declaration, separation of powers, law, government, power, force, lawfulness.
- Российский парламент, возникший достаточно поздно по сравнению с европейскими, принципы своей организации и деятельности в значительной мере почерпнул из ранее возникшей в России системы земских органов. Поскольку земства не имели центрального координирующего центра, им стала Государственная Дума, образованная в самом начале XX века.
При отсутствии в России легальных политических партий земства формировались на основе так называемой “куриальной” системы, сочетавшей в себе цензовые, территориальные и сословные критерии. “Куриальная” система позволяла планировать социальный состав избираемых органов, а многоступенчатая система выборов, применяемая для крестьянского сословия, играла роль политического фильтра. (Характерно, что большевики в 1918 году использовали многоступенчатую систему, распространив ее на выборы победивших классов – рабочих и крестьян.)Традиционное отрицательное отношение к парламентарным принципам выразилось в отрицании принципа разделения властей. Высшие советские органы в 1918 г. соединяли в себе законодательную и исполнительную функции, полагая, что таким образом они приближают свою деятельность к началам прямого политического действия.
Этот аргумент использовался также против предлагаемых крайне левыми (левыми эсерами и эсерами-максималистами) реформ системы, в которой единственным органом должен был оставаться ВЦИК, имевший все признаки парламентарной структуры. Борьба партий в конституционной комиссии 1918 года носила прежде всего политический характер и выражала социально-партийные интересы отдельных групп.
Но уже демократическое Временное правительство отказалось от принципа разделения властей и в условиях войны и социального напряжения попыталось перенести массу власти с парламентарных структур на единоличный авторитарный центр. Проект президентской власти, подготовленный к концу работы правительства, свидетельствовал об этой тенденции. На проведенных совещаниях (демократическом и государственном летом – осенью 1917 г.
) со всеми “демократическими силами” правительство пыталось найти легитимную среду для поддержки авторитарной власти. (По такому пути пошла и германская социал-демократия уже в начале 30-х годов: понимая, что “машина парламентаризма расшатана и неработоспособна”, было решено переходить к каким-то новым формам государственного управления. Принцип парламентаризма превращался из “конститутивного в регулятивный”, опираясь на сильную президентскую власть <1>.
<1> См.: Степун Ф.А. Германия “проснулась” // Жизнь и творчество. М., 2008. С. 611.
В значительной мере антипартийность советов уже на первом этапе революции выражалась в динамичных процессах блокирования партийных фракций (левые эсеры, меньшевики-интернационалисты и пр. ) с победившим движением. (Позднее восприятие советов как внепартийных организаций выразилось в известном кронштадтском лозунге “советы без коммунистов”.
) Конфликт между “парламентом как источником и центром власти партийной системы и народом, уступившим власть своим представителям”, оказывается, по мнению Ханы Арендт, конфликтом между современной партийной системой и самой революцией. Нарождающееся национальное государство оказалось на стороне первой из конфликтующих сил.
- Макс Вебер, который описывал государство как рационализированное предприятие, мог наблюдать в аналогичной революционной ситуации деятельность рабочих советов, уделявших внимание как политическим, так и хозяйственно-экономическим вопросам. Советы включались в публичную деятельность: “Советы всегда были органами порядка… и стремление установить новый порядок привело их к конфликту с группами профессиональных революционеров, стремившихся низвести их до уровня простых исполнительных органов” <2>.
<2> Арендт Х. О революции. М., 2011.
Формирование местных советов, во всяком случае в России в 1918 году, было достаточно стихийным процессом. Акции самозахвата и многообразие судебных органов на местах (“суды революционного гнева”, “суды народной справедливости” и т.п.), которое обусловило также частые перемены в организации центральных судебных органов (“Декреты о суде” N 1, N 2, N 3), отражали иррациональность политического движения, происходившего на местах.
Законодательная унификация советской системы начинается с началом 1918 года и обуславливается слиянием двух советских течений – Советов рабочих и Советов крестьянских депутатов (что отразилось на формировании правительственного блока, в который наряду с большевиками вошли и левые эсеры).
Объединение Советов рабочих и крестьянских Советов на III Съезде Советов, произошедшее сразу после роспуска Учредительного собрания, указывало на продолжающийся в стране процесс нарастания прямого политического действия, который не мог не привести к обострению борьбы и гражданской войне. В “Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа” заявлялось о тотальных претензиях победившего движения. Мобилизационные акции (национализация экономики, трудовая повинность, воинская обязанность и т.
п. ) вполне вписывались в декларативные, еще недостаточно конституционные формы регулирования и нормирования. Революционное и конституционное еще не могли быть должным образом соединены.
Советам были присущи самоотбор в низовых политических органах, спонтанность, обоснованность личным доверием и тенденция к федеративным формам организации, но они были применимы лишь в рамках политического пространства. Советы не сумели разграничить области политического, административного и хозяйственного регулирования. Принцип соединения властей тотчас аннулировал идею приоритетности законодательной функции, базовой установки любого парламентарного правления.
В особенных условиях гражданской войны и иностранной интервенции возникло большое число чрезвычайных милитаризированных органов как в военной, так и в хозяйственной области. Политика мобилизации сужала сферу существования и деятельности представительных органов и одновременно давала большую инициативу реформированным на военный лад советам (Реввоенсовет, ревкомы, комбеды и т.п.)Советы не разграничивали функции власти и управления, т.е. сферу публичности политического и сферу администрирования. Но если в первой определяющим оказывался фактор свободы, то во второй – фактор необходимости, что уже по существу не позволяло их объединить. Прямое действие, которое олицетворяли Советы, не могло осуществляться в условиях парламентского представительства, к которому склонялись политические партии.
- Легальные политические партии в России возникли одновременно с формированием парламента. Советы стали “партийно-коалиционными” организациями в ходе революционной борьбы еще в 1905 году.
К 1918 году советы представляли собой некие микропарламенты, восприняв партийную и организационную структуру (разделение распорядительной и исполнительной властей) из парламентарной традиции.
Уже Робеспьер проводил различие между революционным и конституционным правительством: советы начали штурм правительственного дворца, руководствуясь этой идеей. Военно-революционный комитет (ВРК) после свержения Временного правительства передал власть Совету народных комиссаров (СНК), позиционирующего себя как Временное революционное правительство. При отсутствии конституции легитимность этого органа основывалась исключительно на “народной воле”.
Идея Учредительного собрания не являлась новой ни для победившей, ни для оппозиционной партий, что и обеспечило возможность ее реализации. Однако незрелость парламентской традиции, неоформленность и неопытность политических партий делали формирующийся парламентарный институт зависимым от внепарламентских движений, имевших опыт нелегальной и силовой деятельности. Насильственный роспуск Собрания не вызвал значительного политического эффекта, тем более что такой исход уже подготавливался предыдущими политическими насильственными действиями (захват Зимнего дворца, арест правительства, акты национализации и террора и т.
п. ).
Жорж Сорель, которого воодушевлял опыт русской революции, был убежден в том, что централизация и унификация органически присущи диктатуре. “Их практическим результатом является систематическое угнетение, жестокость, облеченная в форму юстиции, и механический аппарат. Диктатура есть не что иное, как рожденная рационалистическим духом военно-бюрократическая полицейская машина”.
И напротив, революционное использование силы есть некое непосредственное выражение жизни, пусть дикое и варварское, но никогда не являвшееся систематически жестоким и бесчеловечным. Революция заменяет силу насилием, воинственным актом, который сам по себе не является юридически и административно оформленной мерой <3>.
<3> См.: Шмитт К. Духовно-историческое положение парламентаризма // Политическая теология. М., 2000. С. 247 – 248.
- Робеспьер отождествлял дух публичности с духом революции. При этом публичность не совпадала с “общей волей”, но выражала волю большинства. За последней скрывались вполне определенные партийные интересы. Либеральные (конституционные) партии в России еще до 1918 года были запрещены как контрреволюционные и не могли получить легитимации при отсутствии парламентарного органа. Победившая партия большевиков подпитывалась и легитимизировалась через организацию массовой поддержки за пределами существующих структур (ВЦИК, профсоюзов и пр.)
Но публичность могла стать и принуждением. В современном парламентаризме вера в общественное мнение соединяется с таким институциональным представлением, как уравновешивание различных государственных деятельностей и инстанций. Парламент с этой точки зрения представляет собой не только элемент равновесия, но как законодательная власть также должен быть сбалансирован.
На место единства ставится равновесие <4>. Диктатура же является не упразднением демократии, но упразднением разделения властей, т. е.
<4> Шмитт К. Указ. соч. С. 195 – 197.
Русская “декларация прав” стала открытой формой законодательства, позволяющей широкое толкование (подобно тому, как в судебной системе основным источником для вынесения судебных решений стало “революционное правосознание”). Кодификация права, которая произойдет через несколько лет, закрепит стабильные институции, часто противоречащие самому духу революции (законы периода нэпа). К тому времени сами советы превратятся в исполнительные органы властной системы, но зато ее высшие звенья приобретут некие квазипарламентские формы: законодательствование и парламентско-представительные структуры окажутся тесно взаимосвязанными.
В европейской политической практике “прямого действия” акты такого типа получат название “декларации принципов”, а не прав. Конституировалось само действие, а не институты и структуры, и это открывало путь к дальнейшим политическим новациям, не требуя формальных процедур и парламентских дискуссий <5>. Хана Арендт замечает, что конфликт между двумя системами – партиями и советами – играл решающую роль во всех революциях XX века.
Вопрос ставился таким образом: представительство или прямое действие и участие в публичных делах? “Советы всегда были органами действия, революционные партии – органами представительства”. Для всех партий потребность в действии была чем-то преходящим, их представители не сомневались, что после победы революции дальнейшее действие оказывается излишним или даже вредным <6>.
<5> См.: Бицилли П.М. Фашизм и душа Италии // Избранное. Т. 1. София, 1993. С. 194.<6> Арендт Х. Указ. соч. С. 381.
Специфичность российского политического выбора была обусловлена как отечественной национальной традицией (общинное самоуправление на местах, отсутствие компетентного парламентского органа), так и новыми политическими тенденциями, проявившимися в послевоенной Европе. Антипарламентские настроения оказались не только российским явлением.
Ослабление либеральных и социал-демократических влияний в кризисный послевоенный период открыло путь стихийным, иррациональным и активистским течениям. Естественно, что эти силы отрицали ту форму политического устройства, которую передавал предшествующий, свергаемый ими политический режим. Утопический расчет на мировую революцию также предполагал рождение унифицированной формы советов как интернациональной, а экспорт этой формы даже реализовывался на практике (в Германии, в Венгрии 1918 – 1919 годов). Позже эта политическая практика также имела место в странах Восточной Европы.
Советы претендовали на такую же универсальность, какую имел парламент. Но в отличие от него они располагали целой системой иерархически выстроенных местных органов. Поэтому правящая политическая партия не ограничивалась дискуссией в одном центральном представительном институте и формированием исполнительной власти правительства, но своими акциями и структурами пронизывала всю политическую систему общества, утверждая принцип тотальности своей власти.
Она, подобно “ордену меченосцев” (И. Сталин), становилась “правящим отбором” для общества в целом, пропитывая все частные сферы существования публичным началом.
Опыт России 1918 года является не только национальным политическим опытом. Он имеет в себе некие онтологические начала, присущие власти вообще в условиях современного общества как на Западе, так и на Востоке. Советы могут поменять свое название и облик, но всегда будут оставаться формой прямого политического действия, противопоставленного принципам парламентского представительства.
Литература
- Арендт Х. О революции. М., 2011.
- Бицилли П.М. Фашизм и душа Италии // Избранное. Т. 1. София, 1993. С. 194.
- Степун Ф.А. Германия “проснулась” // Жизнь и творчество. М., 2008. С. 611.
- Шмитт К. Духовно-историческое положение парламентаризма // Политическая теология. М., 2000. С. 247 – 248.
Источники:
