5. РАБОЧЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОПри Александре III в связи с развитием капиталистических отношений и бурным ростом пролетарского движения правительство было вынуждено обратить серьёзное внимание на «рабочий вопрос». Жизнь заставляла власть имущих разрабатывать определённые правовые нормы, которые бы регулировали положение работающих по найму и принимать специальные меры оказания помощи лицам, не имеющих средств к существованию. Не секрет, что работа на фабриках и заводах изменила жизнь миллионов людей. Рабочий день тянулся по 12 и более часов. Среди работников было много женщин и детей, труд которых оплачивался весьма дёшево. Непосильный труд приводил к физической и моральной деградации детей и подростков, к высокой их смертности.
Ещё в предыдущее царствование в 60-70-е гг. проявлялся необычайно высокий общественный интерес к рабочему вопросу. В либеральной прессе правительство призывалось следовать европейскому опыту, пропагандировались популярные на Западе идеи «кооперативного социализма» и «производственных ассоциаций», поощрялось устройство товариществ взаимопомощи и ссудных касс для рабочих (392, 1880, № 6.
Отд. 2, с. 3—4).
Правительство вынуждено было создать специальные комиссии для выработки проектов сводного законодательства о наёмном труде под руководством члена Совета министра внутренних дел А. Ф. Штакельберга (1859-1862 гг.
), члена Государственного совета П. Н. Игнатьева (1870-1872 гг.
) и министра государственных имуществ П. А. Валуева (1874-1875).
Однако, тщательно изучив зарубежный опыт законоположений об отношениях между хозяевами, работниками и прислугой, комиссии не смогли предложить всеобъемлющую систему фабричного законодательства по западному образцу.
В феврале 1880 г. Государственный совет, рассматривая рабочий вопрос, обратил внимание на то, что «злоумышленники», т. е.
революционеры, «постоянно возбуждают рабочих против нанимателей». Как говорится, лёд тронулся при Александре III. По воле монарха к участию в обсуждении проектов законодательной регламентации по вопросам наёмного труда были приглашены владельцы крупнейших фабрично-заводских предприятий.
Наиболее откровенным и решительным противником какого бы то ни было рабочего законодательства выступил московский фабрикант Т. С. Морозов.
Он безапелляционно утверждал, что «основанием найма рабочих служит на практике добровольное с ними соглашение фабриканта в отношении всех условий найма» (300, с. 118).
Тем не менее благодаря усилиям министра финансов Н. X. Бунге, 1 июня 1882 г. был принят закон «О малолетних, работающих на заводах, фабриках и мануфактурах», по которому запрещался труд детей до 12 лет и ограничивалась дневная работа подростков (12-15 лет) 8 часами при 4-часовой непрерывной работе, запрещалась ночная работа и работа в воскресные и высокоторжественные дни.
Предусматривалось составление списков особо вредных и изнурительных работ, на которых запрещалось применять труд малолетних. Работодателям, фабрикантам вменялось в обязанность предоставлять не имеющим одноклассного образования возможность отводить не менее трёх часов для посещения школы.
1 июня 1882 г. для надзора за исполнением фабричного законодательства при Департаменте торговли и мануфактур Министерства финансов учреждалась фабричная инспекция (в 1905 г. передана Министерству торговли и промышленности).
Вначале она состояла из главного инспектора (в 1882-1883 гг. — Е. Н.
Андреев, в 1883-1884 гг. — Я. Т.
Михайловский) и двух окружных инспекторов (профессора Московского университета И. И. Янжула и врача П.
А. Пескова). Постепенно штат фабричной инспекции увеличивался.
Надзор фабричной инспекции распространялся сначала на 3 губернии — Петербургскую, Московскую и Владимирскую, затем он охватил всю Европейскую Россию, которая с 1884 г. была разделена на 9 фабричных округов во главе с окружными инспекторами, у которых имелись помощники. В 80-е гг.
12 июня 1884 г. последовал закон о школьном обучении малолетних, работающих на фабриках. К сожалению, за несколько лет с 1884 по 1885 г.
существенных перемен в деле образования малолетних рабочих не произошло. Закон не обязывал предпринимателей устраивать школы для малолетних рабочих и «понуждать» их посещать школу. По сведениям попечителей округов, существовало всего 97 школ для обучения малолетних, из них 37 специально устроенных, 60 — приспособленных.
Обучалось в них 5 тыс. детей (300, с. 253).
Среди предпринимателей замечалось стремление вербовать грамотных детей, чтобы не тратиться на обучение. Только весьма небольшое число фабрикантов либо сами строили школы или заботились посылкой малолетних в соседние народные училища.
Временным законом 3 июня 1885 г. была воспрещена ночная работа подростков (15-17 лет) и женщин в хлопчатобумажном, полотняном и шерстяном производствах. Затем он был распространён на некоторые работы в фарфоровом и спичечном производствах, в 1897 г.
— на все предприятия по обработке волокнистых веществ. Закон 3 июня 1885 г. возник при следующих обстоятельствах.
В связи с обострением промышленного кризиса усилилась конкуренция между петербургскими и московскими фабрикантами. Петербургские прибегали к ночной работе гораздо меньше, чем московские фабриканты. Желая подорвать конкурентов и ослабить кризис, они стремились заставить московских фабрикантов также отказаться от ночных работ.
Под давлением петербургских фабрикантов правительство издало означенный закон в виде опыта на трёхлетний срок. Серьёзное влияние на разработку рабочего законодательства оказала Морозовская стачка 1885 г. Под её воздействием 3 июня 1886 г.
были изданы «Правила о найме рабочих на фабрики, заводы и мануфактуры» и «Особенные правила о взаимных отношениях фабрикантов и рабочих». Ими предусматривались: заключение договора о найме с записью его условий в расчётной книжке; ограничение размеров штрафов и поступление их в особый штрафной капитал для выдачи пособий рабочим; вычеты из заработной платы по таксе, утверждённой фабричной инспекцией, которая получала право утверждения правил внутреннего распорядка на предприятиях, подлежащих контролю. Закон воспрещал расплату товарами, взимание с рабочих платы за врачебную помощь, за пользование орудиями производства, освещение и т.
п. Закон 3 июня 1886 г. резко увеличивал уголовные репрессии за стачки.
Подстрекатели к стачке приговаривались к тюремному заключению от 4 до 8 месяцев, а рядовые её участники — к заключению от 2 до 4 месяцев. Были усилены и карательные меры за самовольный уход рабочих до истечения срока найма. По этому закону вводились губернские по фабричным делам присутствия и устанавливался ряд штрафов: за неисправную работу (производство по небрежности недоброкачественной продукции, порча машин и др.
), за прогул (неявка свыше 0,5 рабочего дня без уважительной причины), за нарушения порядка (опоздание или самовольный уход, нарушение правил, порядка, приход на работу пьяным, устройство азартных игр — за каждое нарушение штраф не превышал 1 руб. В целом штрафы не должны были превышать 1/3 заработка; распоряжения о штрафах не подлежали обжалованию, но правильность их назначения контролировалась в ходе проверок фабричной инспекцией. Новые фабричные законы, несмотря на свою умеренность, вызвали целую бурю возмущения и негодования со стороны фабрикантов и заводчиков.
Министр финансов Н. X. Бунге был обвинён в непонимании условий российской действительности и в увлечении тлетворными западноевропейскими теориями.
В одной частной беседе М. Н. Катков пренебрежительно заметил, что вся мудрость Бунге взята «из немецких книжек» (177, с.
310). Под нажимом консерваторов Бунге в начале января 1887 г. был заменён И.
А. Вышнеградским, который действовал по правилу «фабрикантам нужно помогать, а не мешать». Работодатели в отношениях с наёмными рабочими широко использовали различные способы обхода законов.
Опираясь на закон 3 июня 1886 г. , Министерство внутренних дел циркуляром от 12 августа 1887 г. предписало всех лиц, прекращавших работу с соблюдением законных сроков, отправлять на родину, а забастовщиков — по этапу.
Введение закона в действие растянулось. С 1 октября 1886 г. он распространялся лишь на Петербургскую, Московскую и Владимирскую губернии, в 1891-1894 гг.
— ещё на 15 губерний и лишь в 1899 г. — на районы горной промышленности. В конце 80-х гг.
в период корректировки реформ рабочее законодательство было урезано. Закон 24 апреля 1890 г. расширил сферу применения труда малолетних, разрешив работу детей (до 12 лет) до 6 часов и ночную работу детей (12-15 лет) до 9 часов в тех случаях, когда по роду производства это оказывалось необходимым.
В конце XIX в. остро встал вопрос о страховании рабочих на случай увечья, болезни, по старости и т. д.
По закону от 9 марта 1892 г. на частных горнозаводских предприятиях могли учреждаться горнозаводские товарищества (существовавшие на аналогичных казённых предприятиях согласно закону от 8 марта 1861 г. ).
Однако их возникновение зависело от обоюдного согласия владельцев и рабочих. В целом, надо признать, что с дальнейшим развитием капитализма в России рабочее законодательство всё в большей мере учитывало интересы буржуазии и сохраняло во многом попечительно-охранительные черты. К сожалению, оно было более отсталым в сравнении со многими странами Европы.
Следующая глава.
Феодальное государство помогало удерживать плату батракам на низком уровне и подчиняло их воле нанимателей. Страшная чума 1348—1349 гг. (так называемая «Чёрная смерть»), которая произвела большие опустошения во всей Европе, в том числе и в Англии, вызвала в стране нехватку рабочих рук и вздорожание продуктов питания.
Это привело к некоторому повышению нищенской заработной платы и в деревне и в городе. Тогда король и парламент провели в интересах нанимателей ряд законодательных мер, враждебных сельским батракам, слугам, подмастерьям и всем лицам, подучавшим заработную плату.
Ордонанс 1349 г., изданный королём Эдуардом III (1327—1377), предписывал всем взрослым людям обоего пола в возрасте от 12 до 60 лет, не имеющим собственной земли и других средств к жизни, наниматься на работу за ту плату, которая была обычна до эпидемии чумы.
За отказ от найма на таких условиях и за уход от нанимателя до истечения срока грозила тюрьма. Наниматели и рабочие, уплатившие или получившие более высокую плату, наказывались штрафом. Затем последовал ряд статутов, подтверждавших эти постановления и усиливавших наказание за их нарушения.
Изданный в 1351 г. «Статут о рабочих» предписывал забивать в колодки и сажать в тюрьму тех из них, кто нарушил правила найма (наниматели продолжали наказываться только штрафом). Согласно статуту 1361 г. рабочие за уход от нанимателей объявлялись уже вне закона и клеймились раскалённым железом.
style=”display:inline-block;width:300px;height:250px” data-ad-client=”ca-pub-0791478738819816″ data-ad-slot=”5810772814″>
style=”display:inline-block;width:300px;height:250px” data-ad-client=”ca-pub-0791478738819816″ data-ad-slot=”5810772814″>.
Палата общин, представлявшая рыцарство и городскую верхушку, которые были особенно заинтересованы в дешёвой рабочей силе, засыпала короля и палату лордов петициями с требованием принятия новых, более суровых и действенных мер против рабочих.
Маркс дал следующую характеристику «рабочему законодательству» XIV в. в Англии: «Законодательство относительно наёмного труда, с самого начала имевшее в виду эксплуатацию рабочего и в своём дальнейшем развитии неизменно враждебное рабочему классу, начинается в Англии при Эдуарде III Statute of Labourers [Статутом о рабочих], изданным в 1349 г. .
. . Дух Статута о рабочих 1349 г.
«Рабочее законодательство» вызвало отпор со стороны крестьянской бедноты и безземельных батраков. Вопреки запрещениям статутов батраки создавали союзы для борьбы за повышение заработной платы. Нередко крестьяне и батраки совершали нападения на судей по делам о рабочих, освобождали арестованных.
УДК 349.2-057″18″
Доктор исторических наук, профессор кафедры общей отечественной историиПермский государственный университет. 614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
| В статье рассматриваются появление «рабочего законодательства» в России в Х1Х в. и его влияние на социальную обстановку в российском обществе. |
Ключевые слова: политика власти; «рабочее законодательство»; социальная стабильностьМудрость правителя, а с ним и зако-нодателя состоит в том, чтобы все социаль-ные слои, группы, классы общества были защищены государством в достаточной сте-пени. Правовое или экономическое ущем-ление любого слоя вызывает социальное напряжение, борьбу, а иногда и граждан-скую войну. С этой точки зрения изучение «рабочего законодательства» в России вто-рой половины ХIХ в. поучительно, а потому актуально. О «рабочем законодательстве» писали до революции, в годы советской власти и в современной России [1, 2, 5, 6, 11, 13]. Од-нако тему нельзя считать достаточно изу-ченной. Авторы не делали акцента на зако-нодательстве как факторе социальной и по-литической стабильности общества.
Первыми надобность в рабочем зако-нодательстве почувствовали фабриканты. В 1883 году они ходатайствовали о принятии закона о рабочем дне, но чиновники в то время «совестились беспокоить господ фаб-рикантов». Лишь 3 июня 1887 г., после рас-смотрения Государственным Советом, был «высочайше утвержден» закон «О надзоре за заведениями фабричной промышленно-сти и о взаимных отношениях фабрикантов и рабочих и об увеличении числа чинов фабричной инспекции».
Закон был вызван начавшимся в Рос-сии рабочим движением. Забастовочное движение обозначило себя в 70-е гг. , но сильное впечатление на российское общест-во произвела Морозовская стачки 1885 г.
Зачинщиков и организаторов стачки судили. Им был предъявлен 101 пункт обвинения. По этому поводу российская пресса писала: «Раздался 101 салютационный выстрел в честь появившегося на Руси рабочего вопроса».
Действительно, «рабочий вопрос» появился и проявился не только в виде ста-чек, судебных разбирательств, но и как осознание проблемы властью и обществом. Именно отражением этого осознания и стал закон от 3 июня 1887 г. Он должен был ре-гулировать отношения между работником и работодателем и затрагивал порядок найма, увольнения и оплаты труда рабочих, прави-ла внутреннего распорядка, наказания и штрафы, организацию надзора за фабрика-ми и заводами.
Взаимоотношения между фабриканта-ми и рабочими должны были определяться расчетной книжкой. Образец расчетной книжки утверждался губернским присутст-вием. Расчетная книжка должна была со-держать сведения о рабочем и его работе, а именно: фамилию, имя, отчество или про-звище рабочего, срок найма и вид на жи-тельство, размер заработной платы, указа-ние оснований ее исчисления и сроков пла-тежей, размер выплаты и штрафа и т.
п. [10, ст. 24].
Закон предписывал выдачу зарплаты рабочим производить не менее одного раза в месяц, если наем заключался на срок более месяца, и не реже двух раз в месяц при найме на неопределенный срок [10, ч. 1, ст. 12].
Законодатель столкнулся с проблемой найма женщин и детей. Если учесть, что в дореволюционной России дети работали с 7 лет и что 20% рабочего класса были под-ростки и дети, то данный вопрос имел не-маловажное значение. При найме женщин и несовершеннолетних, имеющих вид на жи-тельство, закон не предусматривал особого позволения опекунов, родителей или мужей. В этом вопросе законодатель встал на сторону работодателя, которому было выгодно нанимать указанную категорию работников, поскольку им можно было платить значительно меньше, чем мужчинам.
Закон не касался размеров оплаты труда рабочих. Это было предметом дого-воренности работника с работодателем. В последней трети ХIX в.
средняя зарплата рабочего по России составляла 14 руб. 16 коп. в месяц.
Закон допускал обложение рабочих особыми платежами за пользование квартирами, баней, чайными и столовыми, но по таксе, утвержденной фабричной инспекцией. Было в законе очень жесткое требование, запрещающее выдачу заработной платы купонами, хлебом, товарами или иными предметами [10, ч. 1, ст.
Данная статья была продиктована тем, что при заводах были заводские лавки, в которых рабочие могли отовариваться по заводским купонам или брать продукты под запись и последующий расчет. Проблема состояла в том, что цены в заводской лавке были значительно выше, чем в магазинах или на рынке, а качество продуктов было значительно ниже. Например, на рынке крупчатка стоила 1 руб.
70 коп. за мешок, а в заводской лавке – 2 руб. [3].
На некоторых предприятиях 60–80% работавших отовари-вались в заводской лавке. Поскольку часто многим, а иногда и большинству в качестве заработной платы выдавали не деньги, а купоны, то это било по карману рабочих и очень их раздражало.
Казалось бы, законодатель понимает негативное воздействие расчета не деньга-ми, а купонами и вводит статьей 14-й жест-кий категорический запрет, но следующей, 15-й, статьей этот запрет нейтрализуется. Статья 15 гласла: «При производстве рабо-чим платежей не дозволяется делать вычеты на уплату их долгов. К числу таких долгов не относятся, однако, расчеты, производи-мые фабричным управлением… за продо-вольствие рабочих и снабжение их необхо-димыми предметами потребления из фаб-ричных лавок» [3, ч.
1, ст. 15].
Противоречащие друг другу нормы, заложенные в одном законе, позволяли хо-зяевам вплоть до 1917 г. использовать опла-ту купонами и получение дополнительной прибыли за счет отоваривания рабочих в заводских лавках.
Еще большее раздражение рабочих вызывали штрафы. В России было 509 пунктов, по которым могли налагаться штрафы. На рубеже ХIХ–ХХ вв.
каждый второй рабочий штрафовался. Чтобы полу-чить представление о штрафах, посмотрим расчетную книжку рабочего Златоустовско-го завода Федора Мажаева. В августе 1894 г.
он заработал 10 руб. 20 коп, а на ру-ки получил 3 руб. 84 коп.
Штраф составил 6 руб. 36 коп. В сентябре из 15 руб.
60 коп. заработка вычли 11 руб. штрафа.
В октябре из 14 руб. 70 коп. вычли 8 руб.
, в ноябре он заработал 14 руб. 10 коп. , а штраф составил 10 руб.
В декабре из 13 руб. 80 коп. зарпла-ты вычли 6 руб.
штрафа и 1 руб. на пожар-ную часть [4].
По данным фабричной инспекции в России в 1901 г. каждые 100 рабочих были оштрафованы 199 раз [12, с. 299].
В среднем по России штрафы составляли 28% заработ-ной платы, но два раза в год размер штрафа доходил до 70% от заработка рабочего [9]. Штрафовали за все, даже за посещение туа-лета. За 12 часов рабочего дня рабочий имел право посетить туалет лишь 4 раза.
Если он шел пятый раз, то налагали штраф в размере 10 коп. , если шел шестой раз – 20 коп.
Проблему штрафов попытались раз-решить специальным законом «О штрафах», принятым в 1896 г. По этому закону штра-фы не отменялись, но штрафные деньги хо-зяин должен был тратить на технику безо-пасности, охрану труда рабочих. Однако в России и в то время законы не исполнялись и хозяева тратили деньги по своему усмот-рению, что также не нравилось рабочим и создавало социальное напряжение.
Казалось бы, Фабричная инспекция должна была следить «за исполнением по-становлений о работе» [10, т. ХI, ч. 2, ст.
34], но она не имела права на примене-ние санкций. Бессилен был даже губерна-тор. Перед первой мировой войной перм-ский губернатор получал многочисленные жалобы на то, что рабочим не выплачивают зарплату по 3–6 месяцев.
По действующему законодательству Российской империи рабочий лишен был права и на самозащиту. Он мог просить уве-личения заработной платы, но хозяева на просьбы отдельных рабочих не реагирова-ли. Что касается попыток создания объеди-нений рабочих с целью борьбы за повыше-ние зарплаты, то эти попытки считались тяжким преступлением [10, ч.
3, ст. 2].
Данный закон расценивался как «аль-фа и омега фабричного законодательства, протягивающего руку фабриканту, рабоче-му и власти» [7, с. 238]. В действительности же из 70 с лишним статей закона большин-ство было принято в интересах хозяев. Со-державшейся в законе формулировкой «на усмотрение административных органов» давался широкий простор для капитала и его владельца.
Закон не предусматривал жестких санкций в отношении нарушителей, и пре-жде всего против работодателей, а значит, был обречен на несоблюдение. Жизнь пока-зала, что все законы «по рабочему вопросу» повсеместно и часто нарушались. Фабрич-ная инспекция не имела ни прав, ни воз-можности оказывать давление на предпри-нимателей.
Закон был далек от совершенства и в другом отношении. Он вступал в силу с ок-тября 1886 г. и его действие распространя-лось на С.
-Петербургскую, Московскую и Владимирскую губернии, т. е. на те губер-нии, где получило развитие фабрично-заводское производство и рабочее движение приобретало угрожающий характер.
Действие закона не распространялось на казенные заводы и заведения, не каса-лось рабочих каменоломен, железнодорож-ного и водного транспорта, строителей и горной промышленности. Не ясно было и то, какие заведения должны подчиняться данному закону, поскольку не уточнялось, что такое фабрика и чем она отличается от ремесленного заведения.
Законодатель шел за событиями и пы-тался законами лишь снять или смягчить социальные противоречия, а не опережать события и не создавать условия для соци-альной стабильности на перспективу. Зако-нодатель отдавал предпочтение одному классу – имущему и недостаточно защищал другой класс – наемных работников, чем создавал почву для недовольства и борьбы, а не социального партнерства и социального мира.
При таком законодательстве и полити-ке власти в отношении рабочих оказывалось два выхода: революционная борьба, которой занимались социал-демократы и эсеры, или мягкий вариант решения рабочего вопроса. О рабочем и революционном движении в нашей стране написано очень много. Гораздо меньше о социальном эксперименте начальника Московского охранного отделения жандармского полковника С.
В. Зубатова [8].
В своих докладных записках министру внутренних дел в 90-е гг. ХIХ в. он неоднократно писал о том, что рабочий доведен до скотского состояния и о нем некому позаботиться. Это должна сделать власть и просил разрешить создавать рабочие организации, которые будут заниматься мирной просветительской работой и уведут рабочих от революции.
Зубатовский эксперимент получил на-звание «полицейского социализма». Экспе-римент проходил вне правового поля и был прерван царем в 1903 г. в связи с участием рабочих зубатовских организаций во все-общей стачке рабочих Юга России.
Российское законодательство второй половины ХIХ в. и деятельность многочис-ленных зубатовских организаций подводит к одному очень важному выводу о необхо-димости своевременных реформ и адекват-ного запросам времени законодательства. Кто не умеет реформироваться, тот дожива-ет до революции.
На это вывод указывает не только история царской России или советского периода, но и современность. Достаточно вспомнить поспешно принятый закон о «монетизации льгот», чтобы понять – данный вывод актуален сегодня и не утра-тит значения на все времена. Только взве-шенная социальная политика, адекватно отраженная в законодательстве, может спасать государство от социальных потрясений.
None 2. Буданов О. Ф.
и др. Особенности законо-дательства Российской империи о соци-альном обеспечении (ХУШ–ХХ вв. ) // Рос.
государство: историко-правовой ас-пект. Новочеркасск, 1999. С.
3. Государственный архив Пермского края. Ф.
160. Оп. 1.
Д. 440. Л.
50. 4. Государственный архив Сведловской области.
Ф. 24. Оп.
18. Д. 4972.
Л. 7–10.
5. Елисеев А. В.
Рабочий вопрос в трактовке русских консерваторов начала ХХ века [Электронный ресурс]. URL:http://www. national-ism.
org/eliseev/rusnat-work-ques¬tion. htm (дата обращения: 20. 05.
2008). 6. Лаверычев В.
Я. Царизм и рабочий во-прос в России (1861–1917 гг. ).
М. : Мысль, 1972;
7. Лунц М. Фабричное законодательство в России // Образование.
1906. №3. 8.
Овченко Ю. Ф. «Хмурый полицейский».
Карьера С. В. Зубатова // Вопросы исто-рии.
2009. №4. С.
9. Озеров И. Х.
Рабочий вопрос // Русь. 1905. 2(15) февраля.
10. Полное собрание законов Российской империи. 1886.
№5769. Т. VI, ч.
IХ, ст. 24.
11. Шелымагин И. И.
Фабрично-трудовое законодательство в России во второй половине ХIХ в. М. , 1947; 12.
Яковлев А. В. Экономический кризис в России.
М. , 1955.
13. Янжул И. Как у нас иногда отменяются законы // Вестник Европы.
1909. Сент. Т.
5. , кн. 9;
Вторая половина XIX в. характеризуется формированием рабочего законодательства. В 1861 г.
принимается положение «О найме рабочих для казенных и общественных работ». В 1870-1874 гг. разрабатывается проект закона о найме рабочей силы, основанный на новых принципах трудового права.
«Уложение о наказаниях» 1885 г. вводило наказания для фабрикантов в виде штрафа или краткосрочного ареста за «притеснения» рабочих. Но в 1886 г.
(входе контрреформ) издается особое положение о найме на сельские работы, включавшее некоторые архаичные элементы: заключение договора по особой форме (договорные листы выдавались волостными правлениями), использование полиции для розыска самовольно ушедших рабочих. В 1882 – 1897 гг. издаются новые законы о фабричных рабочих.
В 1893 г. был принят закон об ответственности предпринимателей за увечья рабочих, который предусматривал денежную компенсацию пострадавшим на производстве. Затем были приняты законы об обеспечении безопасности рабочих, занятых в пороховой, горной, железнодорожной и других отраслях промышленности.
Запрещался труд детей до 12 лет, ас 12 до 15 лет мог использоваться лишь с ограничениями. Повсеместно был запрещен ночной детский труд. В 1897 г.
Для сравнения, во Франции рабочий день был равен 12 часам, для женщин и подростков младше 18 лет он сокращался до 11 часов. В Австрии его продолжительность равнялась 11 часам, Швейцарии – 10,5 часа, в Англии – 10 часов. В Германии и США продолжительность рабочего дня в это время законодательство еще не ограничивало. В Италии 12-часовой рабочий день был введен только для женщин.
B 1886 г. для регулирования фабричных порядков создаются специальные губернские присутствия. На предприятиях действовала фабричная инспекция, состоявшая из государственных служащих, которая улаживала трудовые конфликты между рабочими и хозяевами фабрик. Инспектора рассматривали жалобы рабочих, утверждали размеры штрафов за прогулы, опоздания на работу и т.п. Согласно закону размер штрафа не мог превышать l/З заработной платы. Штрафы поступали в особый фонд, который использовался для нужд рабочих.
В 1905 г. в России появились профсоюзы, защищавшие интересы рабочих, а в 1912 г. введено социальное страхование.
Источники:
