Основные классы феодального обществаВ большинстве стран Западной Европы и в Византии в XI в. общество уже распадалось на два антагонистических класса: класс землевладельцев-феодалов и класс феодально зависимых крестьян. В наиболее тяжелом положении повсеместно находились крепостные крестьяне, в некоторых странах (например, во Франции) уже в X—XI вв. составлявшие большинство крестьянства. Они зависели от своего сеньора и в личном, и в поземельном, и в судебном отношении и подвергались особенно тяжелой эксплуатации. Таких крестьян можно было отчуждать (обычно только вместе с землей); они были стеснены в распоряжении своим наследственным наделом и даже своей движимостью, так как последние- считались собственностью феодала. Кроме того, они выполняли ряд унизительных повинностей и облагались платежами, подчеркивавшими их личную зависимость. В категорию крепостных крестьян постепенно вливались и бывшие рабы. В ряде стран этот наиболее зависимый слой крестьянства именовался «сервами», хотя они уже не были рабами в античном значении этого слова. Крепостная зависимость была определяющей формой зависимости в период, когда завершалось складывание феодальных отношений, и позднее, по крайней мере вплоть до конца XII в., когда она начала уступать место другим, более легким формам зависимости.
Несколько легче было положение лично свободных крестьян, число которых в некоторых странах (в Англии, Германии, Южной Франции, Италии) к середине XI в. было еще довольно велико. Они могли более свободно распоряжаться движимостью, а во многих случаях и своим земельным наделом. Однако находясь в судебной, а иногда уже и в поземельной зависимости от феодального землевладельца, они также подвергались эксплуатации, постепенно теряя и личную свободу.
Своим трудом зависимые крестьяне содержали господствующий класс.
Отношения между отдельными представителями класса феодалов в государствах Западной Европы строились по принципу так называемой феодальной иерархии («феодальной лестницы»). На ее вершине находился король, считавшийся верховным сеньором всех феодалов, их «сюзереном» — главой феодальной иерархии. Ниже его стояли крупнейшие светские и духовные феодалы, державшие свои земли — нередко целые большие области — непосредственно от короля.
Это была титулованная знать: герцоги, графы, архиепископы, епископы и аббаты крупнейших монастырей. Формально все они подчинялись королю как его вассалы, но фактически были почти независимы от него: имели право вести войны, чеканить монету, иногда осуществлять высшую юрисдикцию в своих владениях. Их вассалы — обычно тоже весьма крупные землевладельцы, — носившие часто название «баронов», были рангом ниже, но и они пользовались в своих владениях фактической независимостью.
Ниже баронов стояли более мелкие феодалы — рыцари, низшие представители господствующего класса, обычно уже не имевшие вассалов. В подчинении у них были только крестьяне-держатели, не входившие в феодальную иерархию. Каждый феодал был сеньором по отношению к нижестоящему феодалу, если тот держал от него землю, и вассалом вышестоящего феодала, держателем которого он сам являлся.
Феодалы, стоявшие на низших ступенях феодальной лестницы, не подчинялись феодалам, вассалами которых являлись их непосредственные сеньоры. Во всех странах Западной Европы (кроме Англии) отношения внутри феодальной иерархии регулировались правилом «вассал моего вассала не мой вассал».
Следующая глава.
Население России за первую половину XIX в. увеличилось почти в 2 раза. Численность его в 1851 г. (по IX ревизии) достигла 68 млн. человек. Социальный строй крепостной России отражал классовые противоречия феодального общества: феодально зависимые крестьяне всех категорий составляли свыше 80% всего населения, в то время как дворян-землевладельцев было менее 1 %. Характерным для 30-40-х годов являлось массовое разорение крестьян и выделение прослойки зажиточного крестьянства. При увеличении барщины и росте оброка размеры крестьянских наделов сокращались. За первую половину XIX в. наделы крепостных в среднем уменьшились в 2-3 раза: с 13,5 до 4,3 десятины на душу в нечерноземных губерниях и с 7 до 3,2 десятины в черноземных губерниях. Количество помещичьих крестьян с 1836 по 1851 г. сократилось с 22 306 тыс. до 21 846 тыс., т. е. на 0,5 млн., что указывало на большую смертность и меньшую рождаемость среди крепостных, зависевших от произвола дворян-крепостников. Вместе с тем у отдельных представителей зажиточного крестьянства – «крепостной буржуазии» состояния достигали десятков и сотен тысяч рублей. Родоначальник известных позднее фабрикантов Морозовых Савва выкупился в 20-х годах XIX в. на свободу за 17 тыс. руб. В 20-40-х годах добились освобождения 50 семей разбогатевших крепостных мануфактуристов в Иванове, которые уплатили своему помещику Шереметеву в общей сложности 1 млн. руб. Крупные перемены произошли также в положении другого класса феодального общества – помещиков-дворян. Кризис крепостного хозяйства приводил к разорению значительного количества помещиков, осабенно мелкопоместных. Только за 15 лет (с 1835 по 1851 г.) численность дворянских имений, имеющих не более 20 душ крестьян, сократилась более чем на 9 тыс. Беспоместные дворяне к середине XIX в. исчислялись в России уже десятками тысяч. Разложение феодальных классов-сословий сопровождалось возникновением новых классов буржуазного общества. Сравнительно быстрый рост русской мануфактурной промышленности и переход к фабрично-заводскому производству ускоряли формирование рабочего класса. К середине XIX в. только в крупной промышленности был занят почти 1 млн. человек, большая часть которых работала по найму. Эти наемные работники еще не были пролетариями. Они имели хозяйство в деревне, где обычно проживали их семьи, на промышленных предприятиях работали с осени до начала весенних полевых работ и находились в полной зависимости от помещиков. Эта часть занятых промышленным трудом крепостных крестьян образовывала более или менее постоянный состав российского предпролетариата. Работая на мануфактурах и фабриках из года в год, нередко из поколения в поколение, они приобретали ценные технические навыки и при первой возможности порывали с деревней. Быстро формировался класс буржуазии. Ряды ее во второй четверти XIX в. пополнялись главным образом купцами и владельцами промышленных предприятий из среды зажиточного крестьянства. Выходцами из разбогатевшей «крепостной буржуазии» являлись Прохоровы, Гучковы, Гарелины, Коноваловы и многие другие фабриканты и заводчики России. Значительной стала прослойка служилой интеллигенции. Громоздкий бюрократический аппарат самодержавия требовал большого количества чиновников. Промышленность, торговля и сельское хозяйство повышали спрос на специалистов. Росло число средних и высших учебных заведений со многими тысячами учащихся. Развивалась печать, в частности периодические издания, что обеспечивало регулярную оплату литературного труда и открывало путь к нему и для разночинцев – выходцев из различных сословий, исключая дворянское. Среди известных представителей русской культуры второй четверти XIX в. многие десятки ученых, писателей, журналистов, артистов и художников принадлежали к разночинцам. Источник: Всемирная история. Энциклопедия. Том 6 (1961 г.)
Население России за первую половину XIX в. увеличилось почти в 2 раза. Численность его в 1851 г.
(по IX ревизии) достигла 68 млн. человек. Социальный строй крепостной России отражал классовые противоречия феодального общества: феодально зависимые крестьяне всех категорий составляли свыше 80% всего населения, в то время как дворян-землевладельцев было менее 1%.
Характерным для 30—40-х годов являлось массовое разорение крестьян и выделение прослойки зажиточного крестьянства.
При увеличении барщины и росте оброка размеры крестьянских наделов сокращались. За первую половину XIX в. наделы крепостных в среднем уменьшились в 2—3 раза: с 13,5 до 4,3 десятины на душу в нечерноземных губерниях и с 7 до 3,2 десятины в черноземных губерниях.
Количество помещичьих крестьян с 1836 по 1851 г. сократилось с 22 306 тыс. до 21 846 тыс.
, т. е. на 0,5 млн.
Вместе с тем у отдельных представителей зажиточного крестьянства — «крепостной буржуазии» состояния достигали десятков и сотен тысяч рублей. Родоначальник известных позднее фабрикантов Морозовых Савва выкупился в 20-х годах XIX в. на свободу за 17 тыс.
руб. В 20—40-х годах добились освобождения 50 семей разбогатевших крепостных мануфактуристов в Иванове, которые уплатили своему помещику Шереметеву в общей сложности 1 млн. руб.
Крупные перемены произошли также в положении другого класса феодального общества — помещиков-дворян. Кризис крепостного хозяйства приводил к разорению значительного количества помещиков, особенно мелкопоместных. Только за 15 лет (с 1835 по 1.
851 г. ) численность дворянских имений, имеющих не более 20 душ крестьян, сократилась более чем на 9 тыс. Беспоместные дворяне к середине XIX в.
Разложение феодальных классов-сословий сопровождалось возникновением новых классов буржуазного общества. Сравнительно быстрый рост русской мануфактурной промышленности и переход к фабрично-заводскому производству ускоряли формирование рабочего класса. К середине XIX в.
только в крупной промышленности был занят почти 1 млн. человек, большая часть которых работала по найму. Эти наемные работники еще не были пролетариями.
Они имели хозяйство в деревне, где обычно проживали их семьи, на промышленных предприятиях работали с осени до начала весенних полевых работ и находились в полной зависимости от помещиков. Эта часть занятых промышленным трудом крепостных крестьян образовывала более или менее постоянный состав российского предпролетариата. Работая на мануфактурах и фабриках из года в год, нередко из поколения в поколение, они приобретали ценные технические навыки и при первой возможности порывали с деревней.
Быстро формировался класс буржуазии. Ряды ее во второй четверти XIX в. пополнялись главным образом купцами и владельцами промышленных предприятий из среды зажиточного крестьянства. Выходцами из разбогатевшей «крепостной буржуазий» являлись Прохоровы, Гучковы, Гарелины, Коноваловы и многие другие фабриканты и заводчики России.
Значительной стала прослойка служилой интеллигенции. Громоздкий бюрократический аппарат самодержавия требовал большого количества чиновников. Промышленность, торговля и сельское хозяйство повышали спрос на специалистов.
Росло число средних и высших учебных заведений со многими тысячами учащихся. Развивалась печать, в частности периодические издания, что обеспечивало регулярную оплату литературного труда и открывало путь к нему и для разночинцев — выходцев из различных сословий, исключая дворянское. Среди известных представителей русской культуры второй четверти XIX в.
Приглашаем посетить сайтАвтомобили (auto-2000.niv.ru)
По первой букве
АБВГДЕЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЭЮЯ
Разложение классов феодального общества в России 19 в.
Население России за первую половину XIX в. увеличилось почти в 2 раза. Численность его в 1851 г. (по IX ревизии) достигла 68 млн. человек. Социальный строй крепостной России отражал классовые противоречия феодального общества: феодально зависимые крестьяне всех категорий составляли свыше 80% всего населения, в то время как дворян-землевладельцев было менее 1 %. Характерным для 30-40-х годов являлось массовое разорение крестьян и выделение прослойки зажиточного крестьянства. При увеличении барщины и росте оброка размеры крестьянских наделов сокращались. За первую половину XIX в. наделы крепостных в среднем уменьшились в 2-3 раза: с 13,5 до 4,3 десятины на душу в нечерноземных губерниях и с 7 до 3,2 десятины в черноземных губерниях. Количество помещичьих крестьян с 1836 по 1851 г. сократилось с 22 306 тыс. до 21 846 тыс., т. е. на 0,5 млн., что указывало на большую смертность и меньшую рождаемость среди крепостных, зависевших от произвола дворян-крепостников. Вместе с тем у отдельных представителей зажиточного крестьянства – «крепостной буржуазии» состояния достигали десятков и сотен тысяч рублей. Родоначальник известных позднее фабрикантов Морозовых Савва выкупился в 20-х годах XIX в. на свободу за 17 тыс. руб. В 20-40-х годах добились освобождения 50 семей разбогатевших крепостных мануфактуристов в Иванове, которые уплатили своему помещику Шереметеву в общей сложности 1 млн. руб. Крупные перемены произошли также в положении другого класса феодального общества – помещиков-дворян. Кризис крепостного хозяйства приводил к разорению значительного количества помещиков, осабенно мелкопоместных. Только за 15 лет (с 1835 по 1851 г.) численность дворянских имений, имеющих не более 20 душ крестьян, сократилась более чем на 9 тыс. Беспоместные дворяне к середине XIX в. исчислялись в России уже десятками тысяч. Разложение феодальных классов-сословий сопровождалось возникновением новых классов буржуазного общества. Сравнительно быстрый рост русской мануфактурной промышленности и переход к фабрично-заводскому производству ускоряли формирование рабочего класса. К середине XIX в. только в крупной промышленности был занят почти 1 млн. человек, большая часть которых работала по найму. Эти наемные работники еще не были пролетариями. Они имели хозяйство в деревне, где обычно проживали их семьи, на промышленных предприятиях работали с осени до начала весенних полевых работ и находились в полной зависимости от помещиков. Эта часть занятых промышленным трудом крепостных крестьян образовывала более или менее постоянный состав российского предпролетариата. Работая на мануфактурах и фабриках из года в год, нередко из поколения в поколение, они приобретали ценные технические навыки и при первой возможности порывали с деревней. Быстро формировался класс буржуазии. Ряды ее во второй четверти XIX в. пополнялись главным образом купцами и владельцами промышленных предприятий из среды зажиточного крестьянства. Выходцами из разбогатевшей «крепостной буржуазии» являлись Прохоровы, Гучковы, Гарелины, Коноваловы и многие другие фабриканты и заводчики России. Значительной стала прослойка служилой интеллигенции. Громоздкий бюрократический аппарат самодержавия требовал большого количества чиновников. Промышленность, торговля и сельское хозяйство повышали спрос на специалистов. Росло число средних и высших учебных заведений со многими тысячами учащихся. Развивалась печать, в частности периодические издания, что обеспечивало регулярную оплату литературного труда и открывало путь к нему и для разночинцев – выходцев из различных сословий, исключая дворянское. Среди известных представителей русской культуры второй четверти XIX в. многие десятки ученых, писателей, журналистов, артистов и художников принадлежали к разночинцам. © 2000- NIV
Источники:
