Индекс негативной оценки гражданами России социально-экономической ситуации достиг исторического минимума с 2007 года. Данные очередного социологического исследования ВЦИОМ приводят “Новые известия”:
Актуальные исследования ВЦИОМ выявили глобальный сдвиг в оценке народом той политики, которую проводят российские власти. Таких глубоких провалов не фиксировалось за всё время данных исследований, проводимых с 2007 года. Это исторический минимум, ведущий к очень серьезной дестабилизации по всем направлениям. Народ не одобряет политику, которую проводят власти страны:
- внутренняя политика в целом устраивает только 23%, в целом не устраивает – 42% россиян. Падение индекса оценки властей по внутренней политике составило 40 пунктов (с марта 2018 по январь 2019).
- экономическая политика в целом устраивает лишь 17%, в целом не устраивает больше половины населения – 52%. Падение индекса оценки властей по экономической политике составило 39 пунктов (с марта 2018 по январь 2019).
- социальная политика в целом устраивает едва 22% граждан, в целом не устраивает – 45%. Падение индекса оценки властей по социальной политике составило 33 пункта (с марта 2018 по январь 2019).
Тех, кого политика по каждому пункту отчасти устраивает, а отчасти нет – в среднем колеблется от 26% до 31%. Эти тенденции конформистски настроенных граждан, готовых всегда присоединиться к большинству, будут в дальнейшем только еще больше увеличивать количественный разрыв между недовольным большинством и тем меньшинством, которое еще устраивает политика властей.
Ситуация с падением рейтингов руководства страны и недовольством их политикой катастрофическая.
Подробности.
Индекс негативной оценки гражданами России социально-экономической ситуации достиг исторического минимума с 2007 года. Данные очередного социологического исследования ВЦИОМ приводит телеграм-канал «Кремлевский мамковед»:
«Пока в АП трудятся над позитивными смыслами послания Президента Федеральному Собранию, актуальные исследования ВЦИОМ выявили глобальный сдвиг в оценке народом той политики, которую проводят российские власти. Таких глубоких провалов не фиксировалось за всё время данных исследований, проводимых с 2007 года. Это исторический минимум, ведущий к очень серьезной дестабилизации по всем направлениям. Народ не одобряет политику, которую проводят власти страны:
•внутренняя политика в целом устраивает только 23%, в целом не устраивает – 42% россиян. Падение индекса оценки властей по внутренней политике составило 40 пунктов (с марта 2018 по январь 2019). •экономическая политика в целом устраивает лишь 17%, в целом не устраивает больше половины населения – 52%. Падение индекса оценки властей по экономической политике составило 39 пунктов (с марта 2018 по январь 2019). •социальная политика в целом устраивает едва 22% граждан, в целом не устраивает – 45%. Падение индекса оценки властей по социальной политике составило 33 пункта (с марта 2018 по январь 2019). Тех, кого политика по каждому пункту отчасти устраивает, а отчасти нет – в среднем колеблется от 26% до 31%. Эти тенденции конформистски настроенных граждан, готовых всегда присоединиться к большинству, будут в дальнейшем только еще больше увеличивать количественный разрыв между недовольным большинством и тем меньшинством, которое еще устраивает политика властей. Ситуация с падением рейтингов руководства страны и недовольством их политикой катастрофическая…»сточник: Новые Известия
Мэр Москвы Юрий Лужков предложил «любые эти тенденции снивелировать и обнулить». МВД готово подавлять выступления. Социологи уверены, что протестное движение станет главной проблемой властей в 2009 году.
В среду в Москве состоялось расширенное общегородское совещание по вопросам профилактики правонарушений. Главнае тема – несанкционированные акции протеста в условиях финансово-экономического кризиса.
Лужков сообщил милиции, что ей предстоит пережить «крайне сложные моменты». Столичный градоначальник считает, что финансовый кризис приведет к «объективной дополнительной напряженности».
Сложные моменты и дополнительную напряженность, по словам Лужкова, будут создавать активизировавшиеся в условиях кризиса «нацболы, шовинисты и фашисты». В МВД озабоченность Лужкова разделяют. Первый замминистра внутренних дел Михаил Суходольский признал, что работать милиции непросто, поскольку противник становится «все более организованным, меняет тактику и приспосабливается к работе правоохранительных органов». Суходольский в отличие от столичного мэра избежал точных определений и говорил о «сомнительных акциях деструктивных сил», не уточняя, кого имеет в виду.
Пресс-секретарь губернатора Петербурга Валентины Матвиенко Александр Коренников утверждает, что Смольный пока не предчувствует уличных всплесков. Тем не менее городская администрация с прошлого вторника взялась проводить ежемесячные совещания по вопросам занятости. Кроме того, служба занятости города перешла на экстренный двусменный режим работы, чтобы трудоустроить пострадавших от массовых увольнений на предприятиях.
Кризис и связанные с ним действия властей уже вывели на улицы тысячи людей. В первую очередь страдают крупные и развитые города-миллионники, где влияние кризиса очевиднее, а гражданская и профсоюзная активность более развиты.
В середине декабря в России состоялось сразу несколько громких протестных акций. 14 декабря во Владивостоке более 3 тыс. автомобилистов протестовали против повышения таможенных пошлин на ввоз иностранных автомобилей и требовали отставки правительства страны. На несколько часов манифестанты перекрыли улицы в центре города.
В тот же день в Москве и Санкт-Петербурге прошел очередной «Марш несогласных». Организованные оппозиционной коалицией «Другая Россия» акции были запрещены властями и закончились задержаниями нескольких десятков их участников. 14 же декабря автомобилисты блокировали движение и в центре Калининграда.
15 декабря в Ижевске около 2 тыс. человек собрались на митинг против роста тарифов на ЖКХ и планов отмены льготного проездного билета. 27 ноября на улицах Екаетринбурга и ряда городов области появились листовки с призывом не платить в условиях кризиса коммунальные платежи.
Согласно последнему исследованию ФОМ, 39% россиян отмечают усиление протестных настроений и недовольства властями. Руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН Евгений Гонтмахер считает, что это очень существенная цифра. «Сейчас важно, какая будет динамика.
Народ напрягся, а ведь эти цифры авансом. И этот процент будет расти, ведь это очевидно связано с экономическими проблемами. А в следующем году ожидаются социальные беды», – сказал Гонтмахер «Газете.
Как именно власти будут бороться с нарастающей волной уличного протеста, примерно понятно. Лужков предложил «любые эти тенденции снивелировать и обнулить». «Марш несогласных» три дня назад в Москве был просто разогнан милицией.
Первой реальной мерой, свидетельствующей об опасениях властей, стала приостановка сокращения внутренних войск МВД. Главком ВВ генерал Николай Рогожкин заявил, что это связано с «необходимостью выполнения всех поставленных задач». Одной из задач внутренних войск как раз является охрана правопорядка на массовых акциях.
Оппозиция готовится к усилению кризиса. «Лужков прав: уличная активность будет усиливаться. 2009 год пройдет под знаком социального протеста.
Москва сильно пострадает и из-за увольнений, и из-за инфляции, поскольку живет на импортной продукции», – сказал «Газете. Ru» один из лидеров движения «Солидарность» Борис Немцов. «Протестовать будут достойные, вполне состоявшиеся люди, которые вдруг прозреют, поняв, что ими управляют коррумпированные чиновники.
Протесты и демонстрации будут носить мирный характер, и, если Лужков собирается применять против них оружие, он за это ответит», – полагает политик. Лидер нацболов Эдуард Лимонов от ответа на вопрос о дальнейших намерениях несистемной оппозиции уклонился. «Граждане должны иметь право выходить на улицы, и столкнуть нас железной рукой в средневековье никому не удастся», – сказал Лимонов.
«В марте-апреле, когда могут начаться выступления, власти могут применить силу. Однако если будет ОМОН и дубинки, будет явно обратный результат. У нас последний случай был в 1996 году, когда ОМОН разгонял митинг студентов.
Это все до сих пор помнят. Надеюсь, что этого не повторится», – говорит Максим Петлин, замглавы свердловского отделения «Яблока».
Однако народные массы мало выиграли от экономического оживления в Италии второй половины XVIII в. Правда, крестьянские поля уже более не вытаптывались, как во время войны, и посевы не сжигались; крестьяне и ремесленники смогли, наконец, вздохнуть свободней, а некоторые сумели даже превратиться в зажиточных фермеров и мануфактуристов. Но развитие капитализма в условиях еще очень сильных пережитков феодализма было чрезвычайно мучительным для народных масс.
Подъем промышленной и торговой деятельности вызвал рост цен на сельскохозяйственные продукты, особенно на хлеб, а стало быть, и падение реальной заработной платы. В городах ремесленники, не выдерживая конкуренции с мануфактурой, запутывались в долгах, теряли хозяйственную самостоятельность, становились мануфактурными рабочими. На селе шел процесс исчезновения мелкого крестьянского землевладения.
В Пьемонте и Ломбардии согнанные с земли крестьяне-арендаторы превращались в батраков. В Южной Италии крупные землевладельцы захватывали общинные угодья, на которых крестьяне издавна пользовались правом выпаса скота, сбора хвороста и т. д.
Артур Юнг, наблюдавший жизнь крестьян в разных областях Италии, находил наиболее благополучным положение испольщиков Тосканы. Они питались пшеничным хлебом, пили молодое вино, а раз в неделю ели даже и мясо. Но в Ломбардии крестьяне питались кукурузой и считали себя счастливыми, когда у них был хлеб.
В Южной Италии, а также в Сардинии и Сицилии в деревнях варили похлебку из диких трав и, чтобы не платить сеньору за помол, ели вместо хлеба подсушенные на очаге зерна. Босые, в заплатанных рубахах из самодельной ткани, крестьяне ютились со своим скотом в продымленных, темных лачугах, и лишь самые богатые могли поставить в своей хижине загородку, которая отделяла людей от скота. “В Сардинии, – писал Юнг, – есть несчастное крестьянское племя, которое живет в хижинах без очага и с дырою для выхода дыма вместо трубы”.
Пролетариата в современном смысле слова в стране еще не было. В городах скоплялась пестрая масса городского плебса, ремесленных подмастерьев, надомников, поденных рабочих. В деревенских мануфактурах работали в свободное от полевых работ время крестьяне. Нос развитием капитализма в долине По началось формирование кадров сельскохозяйственных рабочих, а в промышленных центрах Севера – рабочих централизованных мануфактур.
В городах, в грязных и сырых помещениях ремесленных мастерских и централизованных мануфактур рабочий день длился от утренней зари до вечерней зари, а иногда и за полночь. По жизненному уровню рабочие мало отличались от беднейшего крестьянства. Пролетаризация масс шла так быстро, что обгоняла спрос на рабочую силу; росла безработица, гнавшая и городских рабочих и деревенских батраков на чужбину – в Швейцарию, Францию, Германию, где они искали сезонную работу.
Бедствия народных масс особенно возрастали в годы недорода. Каждые несколько лет то одно, то другое итальянское государство постигал неурожай, в деревнях ели кору деревьев, улицы городов заполнялись толпами беженцев из голодающих провинций. Достаточно было небольшой заминки в делах, чтобы предприниматели закрывали мастерские и мануфактуры, выгоняли на улицу своих подмастерьев или рабочих.
В середине XVIII в. в Пьемонте вследствие нехватки и вздорожания сырья возник кризис шелковой промышленности. Он продолжался с небольшими перерывами до конца столетия.
В 1787 г. число безработных в этой отрасли промышленности достигало вместе с семьями 62 тыс.
По всей стране нарастало и ширилось недовольство. Все чаще происходили отдельные стихийные вспышки народного гнева. В деревне шла глухая борьба крестьян за возврат захваченных владельцами поместий общинных земель и наделов.
То тут, то там происходили набеги вооруженных крестьян на поля и усадьбы дворян. Социальный протест народных масс принимал также форму разбоя на большой дороге, направленного против богачей. В городских предместьях, где жили разорившиеся ремесленники и выходцы из деревни, скоплялись массы голодного люда, всегда готового поддержать любые выступления против властей.
В 1764 г. в Южной Италии был плохой урожай, спекулянты взвинтили цены; на зерно, бедняки питались одной травой, на сельских дорогах и улицах городов валялись трупы умерших голодной смертью. В этот тяжелый год во многих городах и местечках Королевства обеих Сицилии городская и сельская беднота громила хлебные лавки, амбары, поджигала и грабила дома дворян и спекулянтов.
В 1766 г. голодные бунты вспыхнули в Тоскане, в середине 70-х годов – в Пьемонте и Палермо (Сицилия), где восставшая беднота штурмом взяла тюрьму и захватила оружие на крепостных бастионах. С криком “Смерть!
” народ ворвался во дворец вице-короля, и последнему удалось сохранить жизнь лишь благодаря: заступничеству местного епископа. Антифеодальные выступления происходили также в Сардинии и Калабрии. В 1781 г.
В промышленных центрах Севера ремесленная беднота требовала дешевого; хлеба, рабочие централизованных мануфактур делали первые, еще робкие попытки добиться от хозяев уменьшения рабочего дня и повышения заработной платы. Здесь возникали первые в Италии рабочие общества, братства, происходили первые забастовки.
Власти стремились задушить выступления рабочих в зародыше. Когда в 1780 г. в Венеции забастовали рабочие, стачка была жестоко подавлена, а ее зачинщики брошены в страшные свинцовые тюрьмы.
Источники:
