§ 1. Политическая ситуация в России на рубеже 1850-1860-х ггПадение крепостного права.
В конце 1850-х гг. отчетливо обозначились кризисные явления в экономике России. Крепостничество сдерживало развитие промышленности и торговли, консервировало низкий уровень сельского хозяйства. Росли недоимки крестьян, увеличивалась задолженность помещиков кредитным учреждениям.
Вместе с тем в экономике России в недрах феодального строя пробивал себе дорогу капиталистический уклад, возникали устойчивые капиталистические отношения с постепенно складывающейся системой купли-продажи рабочей силы. Наиболее интенсивно его развитие происходило в сфере промышленности.
В 1850-е гг. заметно обострились нужда и тяготы народных масс, произошло это под влиянием последствий Крымской войны, участившихся стихийных бедствий (эпидемий, неурожаев и как их следствие — голода), а также усиливавшегося в предреформенный период гнета со стороны помещиков и государства. Тяжело сказались рекрутские наборы, сократившие число работников на 10 %, реквизиции продовольствия, лошадей и фуража.
Обострял положение и произвол помещиков, систематически сокращавших размеры крестьянских наделов, переводивших крестьян в дворовые (и таким образом лишавших их земли), переселявших крепостных на худшие земли. Эти акты приняли такой размах, что правительство незадолго до крестьянской реформы специальными указами было вынуждено наложить запрет на подобные действия.
Ответом на ухудшение положения народных масс стало крестьянское движение, которое по своему накалу, масштабам и формам заметно отличалось от выступлений предыдущих десятилетий и вызывало сильное беспокойство в Петербурге.
Для этого периода характерны массовые побеги помещичьих крестьян, желавших записаться в ополчение и надеявшихся таким образом получить свободу (1854–1855), самовольные переселения в разоренный войной Крым (1856), «трезвенное» движение, направленное против системы винных откупов (1858–1859), волнения и побеги рабочих на строительстве железных дорог (Московско-Нижегородской, Волго-Донской, 1859–1860). Беспокойно было и на окраинах империи. В 1858 г.
с оружием в руках выступили эстонские крестьяне («война в Махтра»). Крупные крестьянские волнения вспыхнули в 1857 г. в Западной Грузии.
После поражения в Крымской войне активизировалось либерально-оппозиционное движение среди части дворянства, недовольной военными неудачами, отсталостью России, понимавшей необходимость политических и социальных перемен. «Севастополь ударил по застоявшимся умам», — писал об этом времени знаменитый русский историк В. О.
Ключевский. Введенный императором Николаем I «цензурный террор» после его смерти в феврале 1855 г. был фактически сметен волной гласности, позволившей открыто обсуждать самые острые проблемы, стоящие перед страной.
В связи с коронацией Александра II в августе 1856 г. были амнистированы участники Польского восстания 1830–1831 гг. , декабристы и петрашевцы.
В правительственных кругах не было единства по вопросу о дальнейшей судьбе России. Здесь образовались две противостоящие группы: старая консервативная бюрократическая верхушка (начальник III отделения В. А.
Долгоруков, министр государственных имуществ М. Н. Муравьев и др.
), активно противившаяся проведению буржуазных преобразований, и сторонники реформ (министр внутренних дел С. С. Ланской, Я.
И. Ростовцев, братья Н. А.
и Д. А. Милютины).
Интересы российского крестьянства отстаивал А. И. Герцен, эмигрировавший из России и основавший в Лондоне «Вольную русскую типографию» (1853).
С 1855 г. он начал издавать непериодический альманах «Полярная звезда», а с 1857 г. — совместно с Н.
П. Огаревым — пользовавшуюся огромной популярностью газету «Колокол». В изданиях Герцена была сформулирована программа социальных преобразований в России, включавшая освобождение крестьян от крепостного права с передачей им земли за выкуп.
Первоначально издатели «Колокола» верили в либеральные намерения нового императора Александра II (1855–1881) и возлагали определенные надежды на разумно проведенные реформы «сверху». Однако по мере подготовки проектов отмены крепостного права иллюзии рассеивались, и на страницах лондонских изданий в полный голос зазвучал призыв к борьбе за землю и демократию.
Защищали крестьянские интересы и ведущие сотрудники журнала «Современник» Н. Г. Чернышевский и Н.
А. Добролюбов, вокруг которых сплотились единомышленники из революционно-демократического лагеря (М. Л.
Михайлов, Н. А. Серно-Соловьевич, Н.
В. Шелгунов и др. ).
Подцензурные статьи Чернышевского были не столь откровенны, как публикации Герцена, но отличались своей последовательностью. Чернышевский считал, что при освобождении крестьян земля должна передаваться им без выкупа, ликвидация самодержавия в России произойдет революционным путем Крымская война поставила правительство перед выбором: либо сохранить существовавшие в стране крепостнические порядки и как следствие этого в результате политической и финансово-экономической катастрофы в конечном счете потерять не только престиж и положение великой державы, но и поставить под угрозу существование самодержавия в России, либо приступить к проведению реформ, первостепенной из которых была бы отмена крепостного права.
Выбрав второй путь, правительство Александра II в январе 1857 г. создало Секретный комитет «для обсуждения мер по устройству быта помещичьих крестьян». Несколько ранее, летом 1856 г.
в Министерстве внутренних дел товарищем (заместителем) министра А. И. Левшиным была разработана правительственная программа крестьянской реформы, которая хотя и давала крепостным гражданские права, но сохраняла всю землю в собственности помещика и предоставляла последнему вотчинную власть в имении.
В этом случае крестьяне получили бы в пользование надельную землю, за которую должны были бы нести фиксированные повинности. Эта программа была изложена в императорских рескриптах (предписаниях) сначала на имя виленского и петербургского генерал-губернаторов, а затем в направленных и в другие губернии. В соответствии с рескриптами в губерниях стали создаваться специальные комитеты для рассмотрения дела на местах, а подготовка реформы получила гласность.
Секретный комитет был переименован в Главный комитет по крестьянскому делу. Заметную роль в подготовке реформы стал играть Земский отдел при МВД, возглавляемый Н. А.
Внутри губернских комитетов шла борьба между либералами и консерваторами по вопросам о формах и степени уступок крестьянству. Проекты реформы, подготовленные К. Д.
Кавелиным, А. И. Кошелевым, М.
П. Позеном, Ю. Ф.
Самариным, А. М. Унковским, отличались политическими взглядами авторов и экономическими условиями освобождения крестьян.
Так, помещики черноземных губерний, владевшие дорогой землей и державшие крестьян на барщине, хотели сохранить за собой максимально возможное количество земли и удержать рабочие руки. В промышленных нечерноземных оброчных губерниях помещики в ходе реформы хотели получить значительные денежные средства для перестройки своих хозяйств на буржуазный лад.
Подготовленные предложения и программы поступали на обсуждение в так называемые редакционные комиссии. Борьба вокруг этих предложений велась и в этих комиссиях, и при рассмотрении документов в Главном комитете и в Государственном совете. Но, несмотря на имеющиеся различия во мнениях, во всех этих проектах речь шла о проведении крестьянской реформы в интересах помещиков путем сохранения помещичьего землевладения и политического господства в руках русского дворянства.
«Все, что можно было сделать для ограждения выгод помещиков, сделано», — заявил в Государственном совете Александр II. Окончательный вариант проекта реформы, претерпевший ряд изменений, был подписан императором 19 февраля 1861 г. , а 5 марта были опубликованы важнейшие документы, регламентировавшие проведение реформы: «Манифест» и «Общие положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости».
В соответствии с этими документами крестьяне получали личную свободу и могли теперь свободно распоряжаться своим имуществом, заниматься торгово-промышленной деятельностью, покупать и продавать недвижимость, поступать на службу, получать образование, вести свои семейные дела. В собственности у помещика оставалась вся земля, но часть ее, обычно сокращенный земельный надел и так называемую усадебную оседлость (участок с избой, хозяйственными постройками, огородами и т. п.
), он был обязан передать крестьянам в пользование. Таким образом русские крестьяне получили освобождение с землей, однако землей этой они могли пользоваться за определенные фиксированные повинности. Крестьяне не могли отказаться от этих наделов в течение 9 лет.
Для полного освобождения они могли выкупить в собственность усадьбу и, по соглашению с помещиком, надел, после чего становились крестьянами-собственниками. До этого времени устанавливалось «временнообязанное положение».
Новые размеры наделов и платежей крестьян фиксировались в особых документах, «уставных грамотах», которые составлялись на каждое селение в течение двухлетнего срока. Размеры этих повинностей и надельной земли определялись «Местными положениями». Так, по «Великороссийскому» местному положению территория 35 губерний распределялась на 3 полосы: нечерноземную, черноземную и степную, которые делились на «местности».
В первых двух полосах в зависимости от местных условий устанавливались «высший» и «низший» (1/3 «высшего») размеры надела, а в степной полосе — один «указной» надел. Если дореформенные размеры надела превышали «высший», то могли быть произведены отрезки земли, если же надел был меньше «низшего», то помещик должен был либо прирезать землю, либо сократить повинности. Отрезки производились также и в некоторых других случаях, например, когда у владельца в результате наделения крестьян землей оставалось менее 1/3 всей земли имения.
Среди отрезанных земель зачастую оказывались наиболее ценные участки (лес, луга, пашня), в некоторых случаях помещики могли требовать переноса на новые места крестьянских усадеб. В результате пореформенного землеустройства для русской деревни стала характерна чересполосица.
Уставные грамоты обычно заключались с целым сельским обществом, «миром» (общиной), что должно было обеспечить круговую поруку в уплате повинностей.
«Временнообязанное положение» крестьян прекращалось после перевода на выкуп, который стал обязательным только через 20 лет (с 1883 г. ). Выкуп проводился при содействии правительства Основой для вычисления выкупных платежей становилась не рыночная цена на землю, а оценка феодальных по своей природе повинностей.
При заключении сделки крестьяне выплачивали 20 % суммы, а остальные 80 % платило помещикам государство. Предоставленную государством ссуду крестьяне должны были выплачивать ежегодно в виде выкупных платежей в течение 49 лет, при этом, конечно, учитывались набежавшие проценты. Выкупные платежи тяжелым бременем ложились на крестьянские хозяйства.
Стоимость выкупленной земли существенно превышала ее рыночную цену. В ходе выкупной операции правительство постаралось также получить назад огромные суммы, которые были предоставлены помещикам в предреформенные годы под залог земли. Если имение было заложено, то из предоставляемых помещику денег вычиталась сумма долга.
Следует иметь в виду, что в современной исторической литературе вопросы, связанные с реализацией реформы, разработаны не до конца. Существуют различные точки зрения о степени трансформации в ходе реформы системы крестьянских наделов и платежей (в настоящее время эти исследования проводятся в широких масштабах с применением компьютеров).
За реформой 1861 г. во внутренних губерниях последовала отмена крепостного права на окраинах империи — в Грузии (1864–1871), Армении и Азербайджане (1870–1883), которая проводилась зачастую с еще меньшей последовательностью и с большим сохранением феодальных пережитков. Удельные крестьяне (принадлежавшие царской семье) получили личную свободу на основании указов 1858 и 1859 гг.
«Положением 26 июня 1863 г. » было определено поземельное устройство и условия перехода на выкуп в удельной деревне, который был осуществлен в течение 1863–1865 гг. В 1866 г.
была проведена реформа в государственной деревне. Выкуп земли государственными крестьянами был завершен только в 1866 г.
Таким образом, крестьянские реформы в России отменили крепостное право. Однако, сохранив помещичье землевладение и феодальные пережитки в деревне, они не смогли разрешить все противоречия, что в конечном счете привело в дальнейшем к обострению социальной борьбы. Ответом крестьянства на опубликование «Манифеста» стал массовый взрыв недовольства весной 1861 г.
Крестьяне протестовали против сохранения барщины и уплаты оброков, отрезки земли. Особенно большой размах крестьянское движение приобрело в Поволжье, на Украине и в центральночерноземных губерниях.
Русское общество было потрясено событиями в селах Бездна (Казанской губ. ) и Кандеевка (Пензенской губ. ), произошедшими в апреле 1861 г.
Возмущенные реформой крестьяне были расстреляны там воинскими командами. Всего в 1861 г. произошло свыше 1100 крестьянский волнений.
Только потопив выступления в крови, правительство сумело ослабить накал борьбы. Разобщенный, стихийный и лишенный политической сознательности протест крестьян был обречен на неудачу. Уже в 1862–1863 гг.
размах движения существенно сократился. В следующие годы он резко пошел на убыль (в 1864 г. было менее 100 выступлений).
Следующая глава.
После революции 1848 г. ускорилось разорение словенского крестьянства, подвергавшегося эксплуатации со стороны помещиков и буржуазии (главным образом австрийской и итальянской). Австрийский крупный капитал быстро расширял свои позиции в экономике Словении, связанной с общеимперским рынком железной дорогой Вена-Триест (построена в 1857 г.). Подавляемые конкуренцией австрийских и чешских фабрик приходили в упадок старинное ремесло и мелкие промыслы. В 1869 г. австрийские капиталисты организовали «Крайнское промышленное общество», захватившее в свои руки значительную часть добычи и обработки металла. В стране, в основном сохранявшей аграрный характер, среди множества мелких мастерских появлялись отдельные крупные предприятия. Словенская буржуазия продолжала укрепляться как в сельском хозяйстве, так и в области торговли и кредитно-ростовщических операций. В 1860-х годах в словенских областях возникла сеть «читален» – центров национальной культуры и политической деятельности, а в 1864 г. – издательское общество «Словенская матица». Консервативные церковные и землевладельческие круги заняли крайне умеренную позицию в национальном вопросе. Выступая против централизаторской политики австрийских либералов, они отстаивали лишь употребление словенского языка в школах и администрации. Из страха перед демократическим движением они защищали верность религиозным принципам в политике и культуре. Другое крыло словенского национального движения составили либералы, отражавшие интересы торговых и еще весьма слабых промышленных кругов. Защищая национальный рынок от натиска австрийского капитала, они выдвинули лозунг объединения словенских земель и автономии Словении. Преобразование империи в дуалистическую, свидетельствовавшее об отказе австрийских властей дать Словении автономию, нанесло удар национальным чаяниям словен и вызвало негодование в словенских землях. В 1868-1870 гг. повсюду происходили народные собрания («таборы»), на которых раздавались требования национальной автономии для Словении. Однако это обращение к народным массам, втягивавшимся в политическую борьбу, вскоре показалось опасным буржуазии, и либералы, вначале принимавшие активное участие в этой агитации, прекратили кампанию таборов. Источник: Всемирная история. Энциклопедия. Том 6 (1961 г.)
Философская публицистика 1850-1860-х годов: Герцен о судьбах России и ЕвропыРазочарованный в Европе и европейской системе ценностей, Герцен с начала 1850-х годов – и чем дальше, тем определеннее – обращает свои взоры к России, отныне связывая с ней и только с ней (как бы в пику не оправдавшей его надежд Европе) свои, не уничтоженные до конца революцией 1848 г. чаяния и упования на грядущее преображение мира. В сознании Герцена – писателя и философа – происходит глобальная перестройка жизненных ориентаций и культурных приоритетов. Бывший западник, теперь он ищет поддержки у славянофилов, находя близкие себе идеи в их жестком противопоставлении «дурной», «вырождающейся» Европы, изначально лишенной духовной жизни и пробивающейся ее суррогатами, и России как кладезя духовных сокровищ, которые пока не видны высокомерному западному уму, но когда-нибудь проявятся во всей своей неимоверной энергетической мощи. Вслед за славянофилами Герцен поэтизирует сохраненный в русской крестьянской среде общинный дух взаимной любви и бескорыстной помощи ближнему и видит в нем альтернативу распространенному на Западе эгоистическому торгашескому духу буржуазного накопительства. В то же время герценовское понимание общины отличается от славянофильского. Если для традиционалистов-славянофилов вера русского крестьянина-общинника в Бога и царя как его «земного заместителя» есть условие национальной крепости и единства России, то для Герцена Бог и царь, живущие в сознании русского крестьянина, есть то, что как раз мешает ему выйти к горизонтам подлинной умственной, а следовательно, и политической свободы. Только просветив невежественное крестьянское сознание, избавив его от идолов царя и Бога, можно надеяться на появление в крестьянской среде импульса революционного противостояния деспотической государственности. В крестьянине, таким образом, должна пробудиться независимость «лица», личности, способной оказать отпор государственному насилию и произволу. Однако при сохранении коллективистского, общинного духа, как бы страхуемая им, обретшая независимость личность не сможет превратиться в заботящегося только о своем кошельке буржуазного индивидуалиста западноевропейского толка. Отказав Европе в способности к революционному преобразованию действительности, Герцен перенес свои надежды на Россию. То же произошло и с идеей социализма: если социализм, рожденный на волне ненависти к буржуазному строю, не может быть осуществлен на своей родине – в Европе, то он может обрести второе рождение в молодой и полной тайных могучих сил России, чья давняя предрасположенность к общинным формам жизни толкуется Герценом как инстинктивное нащупывание и предощущение социалистического идеала.
Не без определенного влияния Бакунина, ставшего к тому времени ярким теоретиком революционного анархизма и бунтарского социализма, и своего ближайшего друга Огарева, разделявшего многие бакунинские воззрения, Герцен создает целое историософское учение о судьбах Европы и России, которое любопытным образом синтезировало в себе элементы западнических, славянофильских и социалистических идей и концепций и оказало воздействие на взгляды не одного поколения оппозиционной русской интеллигенции, начиная от народников 1870-х годов и кончая эсерами-максималистами и поздним А. А. Блоком – автором поэмы «Двенадцать» и стихотворения «Скифы».
В современности, полагал Герцен, действуют три мощные силы, начала или фактора, во многом изоморфные тем, которые формировали облик Европы на рубеже старой и новой эры. В древности это были: «сила» Римской империи, внешне могучей, но разлагающейся изнутри, потому что пришел срок ее исторической гибели; «сила» вторгшихся на территорию Рима варварских германских племен, диких, грубых, враждебных цивилизации и культуре, но зато исполненных энергии, стихийного буйства свежих играющих сил; и, наконец, третья – духовная – «сила» евангельского учения, облагородившая и очеловечившая варваров-завоевателей и послужившая основой заложенной ими на развалинах языческой Римской империи новой христианской цивилизации. В нынешних условиях разлагающемуся Риму соответствует вырождающаяся цивилизация Западной Европы.
Германским варварским племенам соответствуют юные славянские народы, которым вскоре предстоит выйти на историческую арену и удивить держащихся за свою цивилизованность европейцев стихийной «скифской» мощью (Герцен придерживался теории, что скифы были предками славян). Евангельскому же учению соответствует учение социализма – новой атеистической религии, высвобождающей здоровое этическое ядро христианской вести из-под вековых церковных, государственно-монархических и новейших буржуазных искажений и призванной одухотворить и возвысить современных славянских варваров.
Намеки на этот круг идей появляются уже в кризисной книге «С того берега», окончательное оформление получая в статьях «Русский народ и социализм» (1851), «Русское крепостничество» (1852) и в историко-публицистическом сочинении «О развитии революционных идей в России» (1851). В данном сочинении Герцен предпринимает попытку рассмотреть развитие русской социальной и политической мысли, а также культуры и искусства как пребывающих в постоянном и потенциально революционном конфликте с «чудовищным» самодержавием, пресекающим всякий свободный поиск истины и с фанатическим упорством губящим лучших представителей русской интеллигенции, готовых искренне служить делу преобразования Отечества на началах истинной гуманности и широкого демократизма. Но ярче всего антиевропейские настроения Герцена в сочетании с апологией «скифской» стихийности русского народа, якобы заключающей в себе невероятные духовные богатства, превосходящие все достижения западной цивилизации, сказались в очерковом цикле «Концы и начала» (1862–1863).
Идеи цикла были с восторгом восприняты Бакуниным и Огаревым и безжалостно высмеяны Тургеневым в его романе «Дым». Во второй половине 1860-х годов Герцен начинает понемногу освобождаться от влияния Бакунина и подвергает критическому переосмыслению его и свою концепцию русской стихийности, чреватой великим революционным взрывом, в огне которого должна сгореть и обновиться немощная европейская культура. Так, в цикле писем «К старому товарищу» (1869), написанном незадолго до смерти, он непосредственно обращается к Бакунину с призывом отказаться от поэтизации стихийных начал русского духа, поскольку бунтарский импульс без умственного, интеллектуального освобождения человека не приведет ни к чему, кроме бессмысленного разрушения культурных богатств, накопленных человечеством за века его существования, и прямо указывает на опасную двусмысленность знаменитой формулы великого анархиста «разрушение есть творческая страсть».
Следующая глава.
В 1848–1849 годах по Европе прокатилась волна революций, среди которых февральская французская революция 1848 г. имела принципиальные последствия для русского общества: с нее «начинается царство мрака в России» (П. Анненков). Завершилась либеральная эпоха николаевского царствования с ее верой в человека, в победу разума и просвещения, в прогресс и совершенствование человеческого рода. В стране наступил период, получивший название «мрачное семилетие» и длившийся до 1855 г. (смерть императора Николая I). Правительство, напуганное событиями в Европе, особенно остро начинает реагировать на обстоятельства внутри России. Жестоко подавляются крестьянские волнения, вспыхивающие в различных концах страны. Предпринимаются различного рода усмирительные меры в отношении оппозиционных настроений у передовой части русского общества. Люди 40-х годов, цвет русского дворянства, для которых сама идея революции была неприемлема, тем не менее очень болезненно восприняли победу реакции в Европе и разрастающуюся ситуацию политического террора в России. Особое внимание правительство уделяет учебным заведениям, стремясь пресечь возможное и имеющее место вольнодумство профессоров и студентов. Но главными объектами, на которых сосредоточено государственное «око», являются литература и журналистика. Учреждается особый комитет во главе с князем А. С. Меншиковым для проверки упущений цензуры в периодической печати с целью искоренения «вредного направления» в литературе. Спустя некоторое время создается постоянный комитет по делам печати, известный как «бутурлинский» (по имени его председателя). В российских журналах этого времени запрещалось даже упоминать о чем-нибудь французском – всюду мерещилась связь с революцией. Так, «Современник» не смог опубликовать роман XVIII в. «Манон Леско» аббата Прево. Для наведения порядка в общественной жизни официальные власти не гнушались ничем в выборе охранительных средств, к примеру, как и в декабрьскую пору 1825 г., в обществе существовала система осведомительства. В апреле 1849 г. в Петербурге был разгромлен кружок революционно настроенной молодежи, которым руководил М. В. Буташевич-Петрашевский. Под следствием находилось 123 человека, из них 21, в том числе Ф. М. Достоевский, был приговорен к смертной казни, замененной в последний момент, уже после совершения всего предсмертного ритуала, разными сроками каторги. По традиции преследованиям подвергались писатели, публицисты, журналисты. За повести «Противоречия» и «Запутанное дело» сослан в Вятку (1848) М. Е. Салтыков-Щедрин. В 1852 г. за некролог о Гоголе (но главная причина состояла в публикации «Записок охотника») высылается в свое имение Спасское-Лутовиново И. С. Тургенев. В связи с анонимным «пашквилем» по поводу высочайшего манифеста, посвященного европейским событиям, на подозрении у III Отделения находятся Н. А. Некрасов и умирающий от чахотки В. Г. Белинский. Однако, как и в эпоху николаевского террора, наступившего после восстания на Сенатской площади, в «мрачное семилетие» еще более активизируется духовная жизнь русского общества. Вынужденное молчание, замечает в 1849 г. Н. В. Гоголь, заставляет людей мыслить. Одним из подтверждений глубокой интеллектуально-нравственной жизни русской нации тяжелой семилетней поры является состояние литературного процесса 1848–1855 гг. С точки зрения жанровой картины это время господства прозы, ее очеркового типа, идущего от «натуральной школы». Основные сочинения 50-х годов – «очерковые книги» самого разного плана: «Записки охотника» Тургенева, «Фрегат «Паллада»» Гончарова, севастопольские и кавказские очерки Толстого, «Губернские очерки» Салтыкова-Щедрина, «Очерки народного быта» Н. Успенского, «Очерки из крестьянского быта» Писемского, «Очерки и рассказы» Кокорева. В середине 50-х годов в печати появляется роман «Рудин» Тургенева. Но в целом становление романного жанра произойдет позже – в самом конце 50-х – начале 60-х годов, когда в течение трех-четырех лет будут опубликованы «Дворянское гнездо», «Накануне», «Тысяча душ», «Униженные и оскорбленные», «Мещанское счастье», «Отцы и дети» и др. Так начнется величайшая эпоха русского романа, приходящаяся на 1860-1870-е годы. «Мрачное семилетие» не стало «паузой» в литературном развитии. Это был период поисков новой дороги в литературе, новых художественных принципов изображения действительности и человека. Многие писатели уже отчетливо осознавали недостаточность объяснения человеческого характера исключительно влиянием среды. Человека формирует жизнь во всем ее многообразии. Но для того, чтобы изобразить человека в его связях с миром, требовалось освоение новых литературных жанров, которые и воплощают эти связи. Новыми в литературе 50-х годов стали мемуарно-автобиографические жанры: трилогия Л. Толстого «Детство», «Отрочество», «Юность», «Семейная хроника» С. Аксакова, «Былое и думы» А. Герцена) и др. Все более заметно взаимопроникновение социального и психологического начал в изображении характера героя. К 50-м годам относятся дебюты или «второе рождение» почти всех русских писателей второй половины XIX в. И среди них не только Достоевский, Толстой, Гончаров, Тургенев, но и литераторы второго ряда: А. Левитов, Ф. Решетников, Н. Успенский и др. Период с 1846 по 1853 год дал небывалое явление в истории литературы. Ведущие журналы вообще перестают печатать стихи. По этому поводу очень точно сказал А. И. Герцен, что после смерти Лермонтова и Кольцова «русская поэзия онемела». Однако постепенно отношение к поэзии меняется, о чем свидетельствует содержание некрасовского «Современника». Здесь начинает печататься цикл статей под общим названием «Русские второстепенные поэты», реабилитирующие поэзию. Одна из причин преодоления «равнодушия» к поэзии в 50-е годы состояла в интересе литературы этого времени к индивидуальной психологии, к человеческим переживаниям. Уже набирают силу такие поэты, как Н. Некрасов, И. Никитин, Н. Огарев, А. Майков, Я. Полонский, А. Толстой, А. Фет. Выделяются на литературном фоне поэтессы Е. Ростопчина, К. Павлова, Ю. Жадовская, разрабатывающие в поэзии мотивы женского любовного чувства. Заметным явлением становится антологическая поэзия Н. Щербины. В 50-е годы в течение всего лишь нескольких лет был создан ряд первоклассных драматических произведений Островского. Тургенева, Сухово-Кобылина, Писемского, Салтыкова-Щедрина, Мея. В 1852–1853 гг. заметно обострились русско-турецкие отношения; их результатом явилась Крымская война. В 1855 г. умирает Николай I. И хотя еще не закончилась война, но вся Россия чувствовала, что со смертью Николая I завершилась большая страшная эпоха и что больше так жить невозможно. Это чувство возникало еще ранее, в 1853–1854 гг., но переломным оказался именно 1855 г. Этот год характеризуется и самым бурным за все время войны размахом крестьянских волнений. 30 августа 1855 г. пал Севастополь – трагическое событие, ставшее кульминацией войны и приблизившее ее развязку. Позорное поражение России в Крымской войне обнаружило несостоятельность крепостнической системы, нуждающейся в незамедлительном реформировании. Правительству совершенно ясно, что дальнейшее сохранение крепостного права грозит революцией.
Источники:
