Наиболее последовательным выразителем идей народного понимания Реформации был Томас Мюнцер (около 1490—1525). Его ранняя биография малоизвестна. До 1520 г. Мюнцер оставался последователем и соратником Лютера. Но в его проповедях, обращенных к беднейшим слоям населения, все более решительно стали звучать призывы к немедленным революционным действиям. В дальнейшем Мюнцер совершенно отмежевался от Лютера. Они стали непримиримыми врагами: Мюнцер возглавил плебейско-крестьянский лагерь Реформации, Лютер — бюр-герско-княжеский. Мюнцер понимал Реформацию как социально-политический переворот, который должны произвести самые обездоленные слои общества — крестьяне и городская беднота.
В 1520—1521 гг , участвуя в общей с последователями Лютера борьбе против монахов францисканского ордена в саксонском городе Цвиккау, Мюнцер выступал против ряда положений Лютера и выдвигал вместе с тем основные принципы своего собственного учения. Мюнцер решительно отвергал тезис Лютера о необходимости пассивного смирения в светских делах. Имея в виду Лютера и его сторонников, он резко выступал в Цвиккау против «книжников», которые видят сущность нового учения только в «букве», только в формальном провозглашении авторитета «священного писания», и оставляют нетронутым существующее в мире зло — ограбление народа господами, богачами и князьями.
Призывая народные массы к устранению зла — к свержению безбожных князей и уничтожению своих угнетателей, Мюнцер указывал, что в этом заключается основная задача нового, реформационного движения. Он резко выступал против представления о «милосердном» боге, стоящем над миром и требующем от людей смирения и подчинения существующему насилию. У Мюнцера нет представления о боге, как о стоящей над миром индивидуальности.
Для него бог неотделим от самого мира, это мир в целом. Вся власть должна быть отдана простому народу. Под народом понимались крестьяне и бедный трудящийся люд вообще.
Служением богу Мюнцер считал самоотверженную деятельность человека на общее благо, а безбожием — эгоистические антиобщественные действия, наносящие вред другим. Ревнителями дела бога он считал весь трудящийся народ, а его врагами — всех эксплуататоров и угнетателей, против которых народ должен направить свой меч.
Мюнцер мечтал об обществе, в котором не будет никакой эксплуатации и никакого классового господства. По существу же он призывал к свержению феодального строя и всей политической системы, которая служила этому строю в Германии.
17. Швабский район Великой крестьянской войны в Германии. Программы восставших.
Кульминационным пунктом общественного движения эпохи Реформации в Германии была Крестьянская война 1524—1525 гг. Она началась в Юго-Западной Германии, где острее всего ощущался феодальный гнет и где крестьяне и раньше не раз уже поднимались на борьбу со своими угнетателями. В этом соседнем со Швейцарией районе протекала особенно напряженная религиозно-политическая борьба, распространилось учение Цвингли и крайне радикальное направление Реформации — анабаптизм. Благодатную почву получила здесь революционная пропаганда Мюнцера и его сторонников.
В кругах, близких к Мюнцеру, в конце 1524 г. или в начале 1525 г. была составлена первая программа революционного крестьянства – «Статейное письмо».
Этот документ не содержит никаких конкретных предложений по разрешению спорных вопросов с господами и никакой просьбы облегчения тягот. Его составители заявляли о полном устранении силами народа феодальных господ и упразднении зависимости от них крестьян. В основу этой программы положен принцип передачи власти народу, т.
е. тот принцип, на котором настаивал Мюнцер. Все замки и монастыри, служившие очагами угнетения и предательства, подлежали немедленному разрушению.
Идеалом составителей «Статейного письма» было общество полного имущественного равенства, в форме демократической республики с неограниченным народным суверенитетом. Но «Статейное письмо» не стало общей программой борьбы. Большинство руководителей восстания склонялось к переговорам и компромиссам.
Крестьянская война в Верхней Швабии. «12 статей». В феврале 1525 г.
крестьяне Кемптенского аббатства отказались от компромиссного соглашения и взялись за оружие. К ним примкнули крестьяне области Альгау и соседних областей. Вскоре восстание охватило всю Верхнюю Швабию.
Но среди руководителей отдельных крестьянских отрядов не было единства. Они по-разному понимали «божественное право». Наиболее радикальные видели в нем установление полного социального равенства, умеренные — только ликвидацию крепостной зависимости и смягчение феодального гнета.
В начале марта 1525 г. три главных отряда верхнешвабских крестьян создали «Христианское объединение», руководство которого вступило в переговоры со Швабским союзом. Швабский союз, объединявший враждебные крестьянам силы, был не в состоянии сразу подавить восстание и всячески добивался заключения с крестьянами «перемирия».
Умеренные руководители верхнешвабских отрядов на основе местных крестьянских жалоб составили общие требования, которые должны были служить платформой для переговоров со Швабским союзом. Так появились знаменитые «12 статей». Цвинглианские проповедники обосновали их ссылками на священное писание.
В «12 статьях», особенно во введении к ним, подчеркивались мирные намерения крестьян. Первые две статьи требовали реформы церкви в том духе, как ее понимали крестьяне, — выборности и сменяемости священников, которые должны были проповедовать «святое. .
. Евангелие без всякого человеческого добавления». Эти выборные священники переходили на содержание общины, которая сама собирала и расходовала десятину на церковные и общественные нужды.
Десятину со скота и плодов крестьяне вовсе отказывались платить. То, что на первом месте в крестьянской программе стояли требования реформы церкви, свидетельствует о тесной связи Крестьянской войны с Реформацией. Статья 3 требовала отмены крепостного права.
Так же решительно крестьяне настаивали на отмене посмертного побора. Остальные требования носили более умеренный характер: уменьшение барщинных и оброчных повинностей, упразднение незаконных штрафов, возвращение крестьянам права свободно пользоваться общинными угодьями — лесами, лугами и водами. В целом крестьянская программа не затрагивала основные устои феодального строя, крестьяне добивались только облегчения своей участи.
Однако «12 статей» касались самых злободневных вопросов крестьянской жизни, они стали общей программой крестьянства. Но наиболее революционно настроенные слои крестьян считали «12 статей» только минимальными требованиями; конечную цель борьбы они видели в осуществлении революционных преобразований в духе «Статейного письма».
Внутренняя борьба в крестьянски лагерях в Верхней Швабии, имевшая свои корни в социальной разнородности восставшей массы, препятствовала их согласованным действиям и ослабляла их в борьбе с господами и со Швабским союзом, приступившим к собиранию военных сил для подавления восстания. И даже после того, как в начале марта 1525 г. три главных отряда Верхней Швабии образовали «Христианское объединение», не было достигнуто единства в вопросе о понимании «божественного права».
Главные руководители «Христианского объединения», придерживавшиеся умеренной тактики, вступили в переговоры со Швабским союзом о перемирии, которого добивались господа с целью выигрыша времени и завершения своей военной подготовки. Но крестьянские массы действовали в духе «Статейного письма», разрушали дворянские замки и монастыри, устанавливали контакты с городскими низами и разоблачали вероломные планы Швабского союза.
В кругах умеренных руководителей составлена была тогда сводка крестьянских требований, обобщённая на основе «божественного права» в его умеренной трактовке и подкреплённая с помощью некоторых цвинглианских проповедников ссылками на «священное писание». Так возникла программа «12 статей». В статьях этой программы и во введении к ней говорится о мирных намерениях крестьян, о том, что они желают только смягчения феодального гнёта.
Требуя отмены малой десятины, статья 2 признаёт обоснованность большой десятины, т. е. десятины с зерновых кульур и желает лишь её более справедливого использования — на содержание избранных общиной священников и на нужды общины.
В статье 4 признаётся законность повинностей, основанных на существующих феодальных документах. В статьях 6 и 7 выражается просьба об облегчении многочисленных поборов и барщины, но не о полном упразднении этих повинностей. В других статьях выдвигается требование свободной рыбной ловли и охоты в реках и озёрах и свободного пользования другими общинными угодьями.
Как мы видим, «12 статей» касались самых злободневных вопросов крестьянской жизни, являвшихся объектом многовековой борьбы. Этим в первую очередь объясняется большое распространение их среди восставших крестьян и превращение в общую для всех слоев крестьянства программу. Однако мирный тон «12 статей» и содержавшиеся в них оговорки не произвели в восставшей массе того эффекта, на который рассчитывали их авторы.
Наоборот, широкие слои крестьян сочетали конкретные и популярные требования «12 статей» с революционной тактикой и Статейного письма», которой они по-прежнему придерживались, не считаясь с заключённым руководителями «Христианского объединения» перемирием и не признавая его. Расчёты руководителей Швабского союза и господ на внутренний распад крестьянских лагерей не оправдались. «12 статей» сделались фактически общей программой антифеодальной борьбы.
В этой напряжённой обстановке многое зависело от положения в городах, которое внушало феодалам немалую тревогу. Плебейские массы открыто высказывали свои симпатии крестьянам и помогали им. Поступавшие в Швабский союз сведения о настроениях городских низов убеждали его руководителей в том, что городские власти сами не справятся с положением, что дальнейшие успехи революционных крестьян могут привести в движение и средние слои горожан. Руководители опасались за судьбу самого Швабского союза, которому грозил распад в случае отпадения городов.
Сознавая опасность сложившейся ситуации, руководители Швабского союза решили форсировать события, поскольку они убедились, что время работает на крестьян: в крестьянские лагери прибывают всё новые и новые силы; всё больше усиливается связь крестьян с городскими низами. В начале апреля 1525 г. командир войск Швабского союза Георг Трухзес, нарушив заключённое с умеренными крестьянскими руководителями перемирие, внезапно напал на крестьянский лагерь у Лейпгейма, близ Ульма.
Разбив здесь крестьян, Трухзес двинул свои регулярные силы против плохо вооружённых и организационно не связанных между собой главных крестьянских лагерей Верхней Швабии. Преимущества войск Швабского союза в вооружении и военной организации были очевидны. И всё же расчёты Трухзеса покончить с крестьянами одним ударом не оправдались.
Вероломное нападение Трухзеса на Лейпгеймский лагерь вызвало новую мощную волну революционных выступлений крестьянских масс, которые вышли далеко за пределы Верхней Швабии и Шварцвальда, распространяясь по всей Средней Германии. Отдельные отряды революционных крестьян оказывали Трухзесу ожесточённое сопротивление. В горных районах Трухзес вынужден был прибегать к длительной позиционной войне. У городка Вейнгартен, севернее Боденского озера, Трухзес, зажатый крестьянскими отрядами, почувствовал, по его собственному признанию, опасность военной катастрофы.
Но Трухзес стремился использовать не одни только военные преимущества своих регулярных войск. Значительное внимание он обратил на то, чтобы деморализовать крестьян переговорами с руководителями отдельных отрядов, противопоставлять одни отряды другим и действовать всюду обманом, шантажом и предательством. В этом Трухзесу помогали те крестьянские руководители из зажиточных слоев, которым, по словам Энгельса, «было что терять».
Они прислушивались к увещеваниям Трухзеса и шли на переговоры с ним, внося этим в ряды крестьян разложение и деморализацию. Трухзес смог, кроме того, использовать доверчивость крестьян и их неспособность действовать длительное время большими массами. Решающее значение имела также позиция городов.
Не только власти верхнешвабских городов, лицемерно взявшие на себя вначале роль посредников между господами и крестьянами, но и часть городского бюргерства оставила крестьян в самый тяжёлый для них моменТ, а в ряде случаев — прямо помогала Трухзесу. Только плебейские массы городов не участвовали в этом предательстве.
Разбив в конце апреля 1525 г. основные силы верхнешвабских крестьян, Трухзес направился на север — в сторону Франконии и Тюрингии, где создавались новые очаги движения.
Между тем волна народного движения продолжала нарастать, и на фоне его выделялась яркая фигура Томаса Мюнцера. Он разоблачал Лютера как княжеского подхалима и лизоблюда. Мюнцер утверждал, что только князья и другие угнетатели народа заинтересованы в лютеровской проповеди смирения и покорности в светских делах.
Крестьянин, выступающий с речью. Титульный лист брошюры. “Проповедь вердского крестьянина о свободной воле человека”. 1524 г.
Порвав окончательно в конце 1521 г. с Лютером, Мюпцер вскоре обратился к учению, которое было связано с активной борьбой народных масс, – к революционным традициям чешских таборитов. Летом 1521 г.
Мюнцер отправился в Чехию, считая, что отсюда должно распространиться новое, революционное понимание реформации. В обращении к чехам, опубликованном Мюнцером в Праге, содержался призыв к истреблению угнетателей народа и говорилось, что действия, начатые в Чехии, явятся сигналом для других стран. Объявив себя продолжателем таборитов, Мюнцер в своей пропаганде реформации призывал к крестьянскому восстанию.
Вернувшись в Германию, Мюнцер поселился в Тюрингии. Однако он вынужден был часто менять местожительство из-за постоянных преследований со стороны местных властей. Его призывы к борьбе, распространявшиеся устно и печатно по разным землям Средней и Юго-Западной Германии, привлекали огромные массы крестьян и городского плебса. Вокруг Мюнцера всюду возникали группы его учеников и ближайших сторонников, главным образом из среды существовавших тогда народных сект, особенно секты анабаптистов (Анабаптисты (“перекрещенцы”) – секта, требовавшая, чтобы крещение принималось в зрелом возрасте. Под этой религиозной оболочкой различные течения анабаптистов развивали свои учения, представлявшие по существу социальный протест против феодального строя). В обстановке бурного подъёма народного движения анабаптисты вместо своей прежней пропаганды “внутреннего совершенства” и пассивного ожидания переворота, который будет совершён богом, развернули широкую деятельность по распространению идей Мюнцера.
Социальные и политические идеи Томаса Мюнцера выходили далеко за рамки непосредственных интересов и представлений крестьян и плебса того времени. По словам Энгельса, Мюнцер имел в виду в будущем “…общественный строй, в котором больше не будет существовать ни классовых различий, ни частной собственности, ни обособленной, противостоящей членам общества и чуждой им государственной власти” (Ф. Энгельс, Крестьянская война в Германии, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 7, стр. 371.) Совершенно очевидно, что в XVI в. не было предпосылок для сколько-нибудь правильного и научного представления о будущем обществе. Представления Мюнцера о ближайших задачах борьбы были обусловлены его временем и оставались в рамках уравнительства; мечты же его об идеальном строе могли быть только “предвосхищением фантазией”, по выражению Энгельса, отдалённого будущего. Они были лишены каких-либо конкретных очертаний и к тому же облечены в мистическую форму. Однако в обстановке подымавшейся волны антифеодальной революции получило весьма важное значение то, что в пропаганде Мюнцера общество будущего рассматривалось только как результат революционной борьбы народа против его угнетателей. Мюнцер утверждал, что первоочерёдная задача заключается в освобождении народа от гнёта эксплуататоров и в удовлетворении его повседневных нужд.
Туманно представлявшийся Мюнцеру идеал будущего общества не отвлекал его от вопросов антифеодальной борьбы. Наоборот, Мюнцер постоянно имел в виду борьбу крестьянских масс за их повседневные нужды. Свои резкие выступления против частной собственности Мюнцер направлял против собственности богатых владельцев, являвшейся источником угнетения народа.
Мелкокрестьянскую же собственность он включал в понятие “общности имущества” и считал борьбу за неё I необходимой и справедливой. Особенно энергично Мюнцер отстаивал общинную крестьянскую собственность от посягательств феодалов. “Обрати внимание на то, – писал Мюнцер, – что основа всякого ростовщичества, воровства и грабежа – это наши господа и князья.
Они присвоили в собственность всякую тварь. Рыба в воде, птица в воздухе, всякая растительность на земле – всё должно принадлежать им. Поэтому они распространяют среди бедных божью заповедь и говорят: бог заповедал: не укради; к ним же самим это не относится, хотя они сдирают шкуру и мясо с бедного пахаря, ремесленника и всего живого”.
Мюнцер мечтал об обществе, в котором не будет никакой эксплуатации и никакого классового господства. По существу же он призывал к свержению феодального строя и всей политической системы, которая служила этому строю в Германии “Вся власть, – писал и говорил Мюнцер неоднократно,- должна быть отдана простому народу”. Во время своих странствований по германским землям до начала Крестьянской войны и во время самой войны Мюнцер вьюду создавал народные союзы, которые должны были руководить борьбой масс, а затем устанавливать новый порядок. Лозунг Мюнцера о необходимости перехода власти к народу был тесно связан с его призывами к свержению князей и к уничтожению дворянских замков и монастырей.
Стремление Мюнцера придать антифеодальной борьбе народных масс политическую направленность было в то же время стремлением к революционному установлению государственного единства Германии. Германия, заявлял Мюнцер, должна перестать быть княжеской и дворянской, потому что, покрытая княжескими гнёздами, она представляет собой “разбойничий очаг”.
Между тем волна народного движения продолжала нарастать, и на фоне его выделялась яркая фигура Томаса Мюнцера. Он разоблачал Лютера как княжеского подхалима и лизоблюда. Мюнцер утверждал, что только князья и другие угнетатели народа заинтересованы в лютеровской проповеди смирения и покорности в светских делах.
Порвав окончательно в конце 1521 г. с Лютером, Мюпцер вскоре обратился к учению, которое было связано с активной борьбой народных масс, – к революционным традициям чешских таборитов. Летом 1521 г.
Мюнцер отправился в Чехию, считая, что отсюда должно распространиться новое, революционное понимание реформации. В обращении к чехам, опубликованном Мюнцером в Праге, содержался призыв к истреблению угнетателей народа и говорилось, что действия, начатые в Чехии, явятся сигналом для других стран. Объявив себя продолжателем таборитов, Мюнцер в своей пропаганде реформации призывал к крестьянскому восстанию.
Вернувшись в Германию, Мюнцер поселился в Тюрингии. Однако он вынужден был часто менять местожительство из-за постоянных преследований со стороны местных властей. Его призывы к борьбе, распространявшиеся устно и печатно по разным землям Средней и Юго-Западной Германии, привлекали огромные массы крестьян и городского плебса.
Вокруг Мюнцера всюду возникали группы его учеников и ближайших сторонников, главным образом из среды существовавших тогда народных сект, особенно секты анабаптистов. (Анабаптисты (“перекрещенцы”) – секта, требовавшая, чтобы крещение принималось в зрелом возрасте. Под этой религиозной оболочкой различные течения анабаптистов развивали свои учения, представлявшие по существу социальный протест против феодального строя.
Социальные и политические идеи Томаса Мюнцера выходили далеко за рамки непосредственных интересов и представлений крестьян и плебса того времени. По словам Энгельса, Мюнцер имел в виду в будущем “. .
. общественный строй, в котором больше не будет существовать ни классовых различий, ни частной собственности, ни обособленной, противостоящей членам общества и чуждой им государственной власти”. (Ф.
Энгельс, Крестьянская война в Германии, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч.
, т. 7, стр. 371.
) Совершенно очевидно, что в XVI в. не было предпосылок для сколько-нибудь правильного и научного представления о будущем обществе. Представления Мюнцера о ближайших задачах борьбы были обусловлены его временем и оставались в рамках уравнительства; мечты же его об идеальном строе могли быть только “предвосхищением фантазией”, по выражению Энгельса, отдалённого будущего.
Они были лишены каких-либо конкретных очертаний и к тому же облечены в мистическую форму. Однако в обстановке подымавшейся волны антифеодальной революции получило весьма важное значение то, что в пропаганде Мюнцера общество будущего рассматривалось только как результат революционной борьбы народа против его угнетателей. Мюнцер утверждал, что первоочерёдная задача заключается в освобождении народа от гнёта эксплуататоров и в удовлетворении его повседневных нужд.
Туманно представлявшийся Мюнцеру идеал будущего общества не отвлекал его от вопросов антифеодальной борьбы. Наоборот, Мюнцер постоянно имел в виду борьбу крестьянских масс за их повседневные нужды. Свои резкие выступления против частной собственности Мюнцер направлял против собственности богатых владельцев, являвшейся источником угнетения народа. Мелкокрестьянскую же собственность он включал в понятие “общности имущества” и считал борьбу за неё I необходимой и справедливой. Особенно энергично Мюнцер отстаивал общинную крестьянскую собственность от посягательств феодалов. “Обрати внимание на то, – писал Мюнцер, – что основа всякого ростовщичества, воровства и грабежа – это наши господа и князья. Они присвоили в собственность всякую тварь. Рыба в воде, птица в воздухе, всякая растительность на земле – всё должно принадлежать им. Поэтому они распространяют среди бедных божью заповедь и говорят: бог заповедал: не укради; к ним же самим это не относится, хотя они сдирают шкуру и мясо с бедного пахаря, ремесленника и всего живого”. реформация мюнцер цвинглианская кальвинизмМюнцер мечтал об обществе, в котором не будет никакой эксплуатации и никакого классового господства. По существу, он призывал к свержению феодального строя и всей политической системы, которая служила этому строю в Германии “Вся власть, – писал и говорил Мюнцер неоднократно, – должна быть отдана простому народу”. Во время своих странствований по германским землям до начала Крестьянской войны и во время самой войны Мюнцер всюду создавал народные союзы, которые должны были руководить борьбой масс, а затем устанавливать новый порядок. Лозунг Мюнцера о необходимости перехода власти к народу был тесно связан с его призывами к свержению князей и к уничтожению дворянских замков и монастырей.
Стремление Мюнцера придать антифеодальной борьбе народных масс политическую направленность было в то же время стремлением к революционному установлению государственного единства Германии. Германия, заявлял Мюнцер, должна перестать быть княжеской и дворянской, потому что, покрытая княжескими гнёздами, она представляет собой “разбойничий очаг”.
Настоящим показателем раскола общего лагеря Реформации являлось определившееся и оформившееся в эти годы народное направление, стремившееся к социальному перевороту. Выразителем народного революционного понимания Реформации стал Томас Мюнцер.
Мюнцер, ранняя биография которого неизвестна, выступил на историческую арену в первые годы Реформации как один из сторонников Лютера. Однако в 1520 г., прибыв по рекомендации Лютера в качестве священника и проповедника в саксонский город Цвиккау, Мюнцер не только обнаружил в совместной с лютеранами борьбе против францисканцев более резкий тон и решительные методы, но и показал, что исходит из иных классовых позиций, привлекая на свою сторону подмастерьев и беднейшие слои населения и вкладывая в понимание Реформации новое революционное содержание.
Существовавшая в Цвиккау среди ремесленников секта анабаптистов (т. е. перекрещенцев, требовавших крещения христиан в зрелом возрасте) под влиянием Мюнцера вышла из узких рамок сектантских идей. Члены этой секты сделались эмиссарами Мюнцера по распространению его революционного толкования Реформации по всей Саксонии, что в немалой степени встревожило ближайших сторонников Лютера и самого саксонского курфюрста.
В понимании Мюнцера главные задачи Реформации заключались не в установлении новой церковной догмы или новой формы религиозности, а в провозглашении близкого социально-политического переворота, который должен быть произведен массой крестьян и городской бедноты. Мюнцер ссылался на авторитет слова божьего, но в самом Священном писании он усматривал лишь указания на необходимые действия людей. У Мюнцера мы не находим упоминания о какой-либо иной жизни, кроме земной.
Он утверждал, что земная жизнь должна быть возвышена до небес, т. е. очищена от зла.
В этом смысле Мюнцер понимал и идеал установления царства божьего на земле.
Настоящее слово божье, по мнению Мюнцера, – это живение бога в их собственном разуме. Вера (для Мюнцера. – Ред.
), – пишет Энгельс, – является не чем иным, как пробуждением разума в человеке, и потому обладать верой могли и язычники. Энгельс поэтому заключает: . .
. религиозная философия Мюнцера приближалась к атеизму. .
У Мюнцера нет представления о боге как о стоящей над миром индивидуальности. Для него бог неотделим от самого мира, это мир в целом, сама идея общего, вдохновляющая и подчиняющая себе все творения, т. е. все, что существует в мире. Идеал совершенства,связанный у Мюнцера с его пониманием божества, является, по существу, социальным идеалом. Активную и самоотверженную деятельность человека для общего благаМюнцёр считал служением богу.
Наоборот, всякое действие в эгоистических интересах против общего интереса Мюнцер определял как безбожие. Борьба с социальным злом, борьба за устранение и уничтожение безбожников составляет, по Мюнцеру, задачу ревнителя <дела бога>, и таким ревнителем он считал трудящийся народ. Вся власть, – писал Мюнцер, – должна быть отдана простому народу.
Под народом, согласно его собственному разъяснению, Мюнцер понимал крестьян и бедный трудящийся люд вообще. Врагами же бога, против которых должен быть направлен народный меч, он считал тех, которые узурпируют общие богатства мира и обрекают простой народ – единственного носителя идеи высшей справедливости – на тяготы и постоянные заботы о куске хлеба. Дворянские замки и монастыри должны быть уничтожены, Германия должна перестать быть княжеской и дворянской.
Выступая против угнетения народа, Мюнцер проповедовал такой общественный строй, в котором нет классовых различий, нет частной собственности и не зависимой от членов общества и чуждой им государственной власти.
Значение мюнцеровского учения заключается в том, что первоочередной задачей он считал революционное освобождение народа от эксплуатации и удовлетворение его повседневных нужд. Практически Мюнцер помогал крестьянам в их реальных хозяйственных нуждах и поддерживал популярные лозунги антифеодальной борьбы крестьян. Тесная связь Мюнцера с широкими массами народа в их борьбе против эксплуататоров сделала его вождем крестьянско-плебейского лагеря, который рассматривал Реформацию как путь к революционному переустройству общества.
Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:
Источники:
