Первая мировая война. Планы сторон.
Планы участников войны недостаточно учитывали возросшую роль экономического и морального факторов и были рассчитаны на ведение боевых действий лишь за счет мобилизационных запасов, накопленных в мирное время. Считалось, что война будет кратковременной. Перевод военной экономики на нужды военного времени не предусматривался.
Генеральные штабы империалистических государств много лет затратили на разработку планов войны.
Общим для всех планов являлось то, что они выражали захватнические устремления отдельных держав, а также отдельных враждующих коалиций; в тоже время они выражали острые противоречия между отдельными империалистическими хищниками внутри коалиций, каждый из которых стремился побольше военного бремени возложить на своих союзников и побольше прихватить богатств при обоюдном дележе добычи.
Сущность германского плана (план «Шлиффена») заключалась в стремлении бить противников последовательно: сначала предполагалось нанести удар по Франции и разгромить ее армию, а затем перебросить главные силы на Восток и разгромить Россию. В обоих случаях делалась ставка на кратковременную войну.
С целью обхода и окружения французской армии намечалось осуществить фланговый маневр через Бельгию, в обход главных сил французской армии с севера. Вспомогательная группа должна была играть роль заслона против возможного наступления французской армии. На Востоке в начале войны планировалось развернуть одну армию с задачей прикрыть Восточную Пруссию от возможного вторжения русских войск. Активные действия против России в это время должны были вести австро-венгерские войска. Основной порок германского плана заключался в переоценке своих сил и недооценке сил противника.
На австро-венгерский план войны сильное влияние оказывал германский генштаб, стремившийся использовать австро-венгерские войска для сковывания русских армий в период нанесения Германией удара по Франции. Ввиду этого австро-венгерский генштаб вынужден был запланировать одновременные активные действия против России, Сербии и Черногории. Главный удар намечалось нанести из Галиции на восток и северо-восток. Австро-венгерский план был построен в отрыве от реального учета своих экономических и моральных возможностей. В этом наглядно проявилось влияние немецкой военной школы – недооценка противника и переоценка своих сил. Наличие сил и средств не соответствовало поставленным задачам.
Французский план войны был наступательным, но он носил выжидательный характер, поскольку первоначальные действия французских войск ставились в зависимость от действий германских войск. Только Лотарингская группировка в составе двух армий получила активную наступательную задачу. Центральной группировке войск в составе одной армии отводилась роль связывающего звена между бельгийской и лотарингской группировками. Бельгийская группировка в составе одной армии должна была действовать в зависимости от поведения противника.
В случае нарушения немцами нейтралитета Бельгии и наступления их через ее территорию, эта армия должна быть готова наступить в северо-восточном направлении, в противном случае ей предстояло наступать в восточном направлении.
Сущность английского плана сводилась к обещанию направить во Францию экспедиционную армию в составе семи дивизий. Английские правящие круги рассчитывали переложить главную тяжесть войны на суше на Россию и Францию. Своей основной задачей Англия считала обеспечение господства на море.
Русский план войны разрабатывался в условиях экономической и политической зависимости царской России от англо-французского капитала. Англия и Франция, представляя царскому самодержавию кабальные займы, возлагала на Россию тяжелые военные обязательства, с которыми должен был считаться генеральный штаб при разработке плана войны. Интересы самодержавия требовали нанесения главного удара по Австро-Венгрии. Однако, в силу зависимости от Англии и Франции, Россия должна была вести наступательные действия и против Германии с целью отвлечения ее сил с запада и ослабления ударов немецких войск по французской армии. Желание удовлетворить заинтересованные стороны привело к решению наступать одновременно против обоих противников. Северо-западный фронт должен был окружить и уничтожить 8-го немецкую армию и овладеть Восточной Пруссией, Юго-Западному фронту ставилась задача окружить и разгромить австро – венгерские войска, находившиеся в Галиции.
К началу военных действий на Западно-Европейском ТВД против Франции и Бельгии Германия развернула 86 пехотных и 10 кавалерийских дивизий ( 1,6 млн. чел. и 5000 орудий ).
Этим силам противостояло 85 пехотных и 12 кавалерийских дивизий франко-англо-бельгийских войск (1,6 млн. чел. • 4640 орудий).
На восточно-европейском театре войны против Германии и Австро-Венгрии сосредоточивались 75 русских дивизий (до 850 тыс. чел. и 3200 орудий).
Противники России имели здесь 64 дивизии (свыше I млн. человек и до 2900 орудий). Следовательно, ни одна из противоборствующих сторон к началу войны не имела общего превосходства в силах и средствах.
Первая мировая война. Причины войны – http://nagolovu-voenny.livejournal.com/17700.html
По сравнению с Центральными державами экономическое и внутриполитическое положение Антанты было гораздо более прочным. Несмотря на серьезные трудности, переживаемые Англией из-за подводной войны, а Францией из-за потери северо- восточных районов, общие ресурсы союзников возросли ввиду вступления в войну США.
О соотношении экономических возможностей наглядно говорит калорийность фронтового солдатского пайка: германская армия — 2500 калорий, французская — 3816, английская — 4193, американская — 4714 калорий. Внутренняя нестабильность в Германии и Австро-Вентрии сказывалась в значительно большей степени. Утомление войной давало себя знать и в странах Антанты, но в меньшей мере. Наиболее остро оно сказывалось во Франции, правительству которой было все труднее удерживать под контролем армию и Население. В таких уоловиях германское верховное командование решило добиться в 1918 г. победы. Победа была необходима скорая и решительная, одержанная до прибытия в Европу основных сил американской армии. Время работало против Германии. Достичь поставленных целей можно было только сокрушительным наступлением на французском фронте. Подготовка к нему началась в конце 1917 г. Германский Генеральный штаб, фактически подмявший под себя политическое руководство страны, был твердо намерен использовать захваченные ресурсы Румынии, Прибалтики, Украины и Закавказья — продовольствие, металл, минеральное сырье и топливо. План Антанты в 1918 г. сводился к выжиданию. Ее руководство опасалось повторения неудач 1917 г. и последовавших за ними внутренних потрясений, поэтому расчеты строились с большой осторожностью. В январе 1918 г. новый премьер-министр Франции Ж. Клемансо прямо заявил, что Антанта рассчитывает победить к осени 1919 г. Союзное командование выбрало метод измора, стягивая вокруг Германии кольцо голодной блокады и выжидая, когда соотношение сил позволит нанести ей решающий удар. «14 пунктов» Вильсона и Брестский мир. Декрет о мире, принятый II Всероссийским съездом Советов, и последовавшее за этим опубликование Советским правительством секретных договоров России с союзниками с новой силой поставили вопрос о целях войны. В условиях, когда обе стороны готовились к финальной схватке, необходимо было максимально успокоить собственный тыл, сплотить население, провозглашая такие цели войны, которые были бы достойны жертв и страданий. Необходимо было смягчить эффект, произведенный большевиками. Кроме того, необходимо было уточнить цели войны с учетом фактического выхода из нее России. На межсоюзнической конференции в Париже 29 ноября — 3 декабря 1917 г. союзники так и не смогли договориться об общей точке зрения. Первым заявление о целях войны сделал глава английского правительства Д. Ллойд-Джордж. Выступая 5 января 1918 г. перед представителями лейбористской партии и профсоюзов, он говорил о необходимости восстановления суверенитета захваченных Германией стран, наказании виновников войны, уважении права на самоопределение. О последнем, учитывая положение в Ирландии, английский премьер высказывался довольно туманно. Однако его выступление заставило американского президента В. Вильсона поторопиться с оформлением собственной позиции. В послании конгрессу 8 января 1918 г. В. Вильсон в качестве «единственно возможной программы» заключения мира, приемлемой для Соединенных Штатов, выдвинул 14 пунктов, включавших: 1) открытые мирные договоры, отказ от тайной дипломатии; 2) полную свободу морей, независимо от наличия войны или мира, за исключением запрещения мореплавания в целях претворения в жизнь международных договоров; 3) свободу торговли — устранение таможенных барьеров; 4) установление твердых гарантий, обеспечивающих сокращение вооружений; 5) «полностью независимое разрешение колониальных вопросов», основанное на равенстве интересов населения колониальных территорий и правительства метрополии; 6) освобождение Германией всех оккупированных российских территорий и предоставление России возможности самой определять свою политику; 7) освобождение Бельгии и восстановление ее суверенитета и границ; 8) возвращение Франции оккупированных территорий, включая Эльзас-Лотарингию; 9) установление границ Италии по ясно выраженным национальным признакам; 10) предоставление народам Австро- Венгрии права автономии, независимого развития; 11) освобождение Германией территории Румынии, Сербии и Черногории, восстановление их суверенитета, предоставление Сербии выхода к морю; 12) самостоятельное существование турецкой нации и автономию, свободное развитие других национальностей, входящих в Османскую империю, международные гарантии свободного прохода через черноморские проливы для судов всех стран; 13) создание независимого польского государства, включающего в себя бесспорные польские территории и имеющего выход к морю; 14) создание особой системой договоров «всеобщего союза наций» в целях «предоставления взаимных гарантий политической независимости и территориальной целостности равно большим и малым странам». Такая программа послевоенного урегулирования, с одной стороны, обеспечивала Соединенным Штатам максимально выгодные условия в соперничестве с другими державами — Великобританией, Японией, Францией, поскольку главным фактором соперничества становилась не военная, а экономическая мощь, т.е. та область, где США бесспорно лидировали. С другой стороны, программа, выдвинутая Вильсоном, в наибольшей степени учитывала изменения, произошедшие в настроениях широких слоев населения воюющих стран под влиянием войны и революции в России. Именно поэтому «14 пунктов» намеренно дистанцировались от традиционных, империалистических методов ведения внешней политики, таких, например, как тайная дипломатия, диктат по отношению к малым народам. Вместе с тем «14 пунктов» могли служить некоторой общей платформой для стран Антанты. Не случайно многие их положения стали основой для будущей мирной конференции, положившей начало созданию Версальско-Вашингтонской системы. Эта программа была фактически предложена Германии, но поскольку она содержала неприемлемые для немцев пункты (очищение оккупированных территорий), вероятность того, что немцы примут ее, была невелика. Однако пропагандистский эффект как появления «14 пунктов», так и отказа Германии вести переговоры на этой основе был весьма велик. В начале 1918 г. германское руководство было слишком поглощено своим успехом на переговорах в Брест-Литовске. Продиктовав Советской России аннексионистский, грабительский мир, оно фактически отрезало себе путь для дальнейших переговоров с правительствами стран Антанты, дискредитировав себя как сторону, неспособную к разумному компромиссу. На оторванных от России территориях Германия создавала систему вассальных государственных образований. Ставшая независимой Финляндия была оккупирована немцами, чье вмешательство сыграло решающую роль в короткой, но крайне ожесточенной и кровопролитной гражданской войне в этой стране. На территории бывших прибалтийских губерний России немцами было создано Балтийское герцогство, находившееся в личной унии с домом Гогенцоллернов, а затем, в условиях немецкой оккупации, была провозглашена «государственная независимость» Эстонии, Латвии и Литвы. На Украине была восстановлена власть Центральной Рады, вернувшейся в Киев на немецких штыках. Советское правительство обязано было признать мирный договор Рады с Германией и ее союзниками и в свою очередь заключить договор с Радой, определяющий границы между Россией и «самостийной Украиной». Правда, уже к концу апреля немецкое командование заменило режим Рады властью гетмана П. Скоропадского, спешно избранного главой «Украинской Державы». Суть установленного на Украине, как и в других местах, режима сводилась к обеспечению германской экономики и армии сырьем, продовольствием и топливом. Донская область также была оккупирована немецкими войсками. Особое положение сложилось на южном фланге бывшего русско-германского фронта. В мае 1918 г. был подписан Бухарестский мирный договор между Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией, с одной стороны, и Румынией — с другой. Румыния возвращала Болгарии полученную по договору 1913 г. Южную Добруджу с «исправлением границ» в пользу Болгарии. Над Северной Добруджей устанавливался кондоминиум держав Четверного союза, обязывавшихся обеспечить Румынии торговый путь к Черному морю по линии Чернавода—Констанца. Договор фактически превращал Румынию в австро-германскую колонию, предусматривал передачу на 50 лет в полное пользование Германии всех природных богатств, всего «излишка» урожая, всех портов и железных дорог. Главное значение для Германии имела румынская нефть. Договор не был ратифицирован румынским королем, хотя проводился в жизнь, особенно в части экономической, силами немецких оккупационных властей. (После поражения держав германского блока он был отменен). Со своей стороны германский блок санкционировал оккупацию Румынией Бессарабии, проведенную в апреле. В апреле 1918 г. Германия навязала Турции секретное соглашение о разделе Закавказья, имея целью поставить под свой контроль чиатурский марганец и бакинскую нефть. Опорным пунктом германского влияния в Закавказье стала провозгласившая независимость «Грузинская Демократическая республика». В ней были размещены немецкие гарнизоны, ее экономические ресурсы и транспортная сеть были взяты под контроль немецким командованием. Действуя подобным образом, германское командование стремилось, с одной стороны, к достижению наиболее амбициозных, экстремистских целей, поставленных накануне войны, отторжению от России Прибалтики, Украины, Кавказа. С другой стороны, налицо было стремление в кратчайшие сроки обеспечить себя ресурсами для успешного завершения войны. Эта попытка в минимальное время взять под контроль максимальную территорию очень дорого обошлась Германии, здесь снова проявился авантюризм ее высшего военного и политического руководства. Во-первых, для эффективного контроля над огромной территорией нужны были значительные силы. Во-вторых, вся эта масса задействованных войск — от 35 до 50 дивизий — находилась в охваченной революцией стране, их морально-политическое состояние само по себе превращалось в проблему. В-третьих, распыление сил неизбежно срывало использование экономических ресурсов оккупированных территорий. Так, на Украине началось яростное сопротивление крестьян, вылившееся в партизанскую, повстанческую войну. Для борьбы с ней требовались все новые и новые силы, которые, в свою очередь, надо было кормить. В итоге, даже создав эффективный аппарат для эксплуатации оккупированных территорий, немцы так и не смогли получить ожидаемого результата. Сырье и продовольствие поступали в количествах, едва ли способных коренным образом изменить соотношение сил. Высвободить значительные силы для Западного фронта в тех масштабах, которые предполагались первоначально, не удалось. Оттягивать переход в наступление на Запад-
ном фронте германское командование больше не могло — время работало теперь против него.
План Генерального штаба РККАС середины 1930-х гг. в Генеральном штабе РККА уже сложилась практика составления двух планов на случай возникновения большой европейской или мировой войны: 1) Мобилизационного плана, который предусматривал проведения всех необходимых мероприятий, связанных с мобилизацией, снабжением и транспортировкой войск, переводом промышленных предприятий на военные рельсы и т.д., и 2) Плана стратегического развертывания войск, в котором подробно излагались все вопросы, связанные с формированием армейских группировок, фронтов, взаимодействию различных родов войск и т.д.
В октябре 1939 г., после установления новых западных границ СССР, по указанию И.В. Сталина руководство Генерального штаба РККА приступило к составлению нового стратегического плана развертывания войск. В июле 1940 г. рабочая группа под руководством начальника Генерального штаба маршала Б.М. Шапошникова и его первого заместителя, начальника Главного Оперативного управления Генштаба генерал-лейтенанта Н.Ф. Ватутина представила на утверждение Политбюро ЦК новый стратегический план. Однако в ходе его обсуждения И.В. Сталин, не согласившись с тем, что главным театром военных действий в предстоящей войне станет западное стратегическое направление, потребовал от руководства Генштаба срочно переработать стратегический план, с учетом того обстоятельства, что главным театром предстоящей советско-германской войны станет юго-западное стратегическое направление.
Весной 1941 г. Генеральный штаб РККА, который к тому времени уже возглавил генерал армии Г.К. Жуков, разработал новый «План обороны государственной границы», который 15 мая 1941 г. был утвержден И. Сталиным. Этот план предусматривал, что в случае германской агрессии войска пяти приграничных военных округов не только стремительно отобьют мощный натиск врага, но, перейдя в решительное наступление, войдут на территорию Германии и Румынии и займут те рубежи, которые были определены Генштабом.
Надо сказать, что существование этого плана, разработка и наличие которого являлся традиционной практикой для всех Генеральных штабов, подвигла беглого предателя В.Б. Резуна (Суворова) к созданию ряда гнусных псевдоисторических подделок типа «Ледокол» и «День М», в которых он всячески пытался доказать, что:
1) На 6 июля 1941 г. коварный палач и убийца И.В. Сталин планировал нанести мощный удар по миролюбивой Германии, военный разгром которой должен был послужить началом мировой пролетарской революции;
2) Нападение нацистской Германии на СССР было вынужденным актом, своеобразным превентивным ударом, который сорвал этот гнусный и коварный замысел сталинской преступной группировки.
К большому сожалению, вирус подобного рода псевдоисторических подделок оказался столь востребованным, что в последнее время появились работы целой своры авторов, в частности господ Г.Х. Попова («Три войны Сталина» 2008) и М.С. Солонина («22 июня, или когда началась Великая Отечественная война?» 2007 и «Новая хронология катастрофы» 2011), которые в своих опусах пытаются превзойти даже это лжеца и доказать, что И.В. Сталин планировал нанести удар по фашистской Германии 23 июня 1941 г., но прозорливый Адольф Гитлер опередил его на целые сутки и нанес превентивный удар первым.
Увы, не избежали аналогичного соблазна попиариться на этой теме и ряд вполне приличных авторов, в частности профессор М. И. Мельтюков, который в одной из ранних своих работ «Упущенный шанс Сталина» (2000), внешне полемизируя с В.
Б. Резуном, выдвинул, по сути, аналогичную версию, согласно которой в 1941 г. и Германия, и Советский Союз, не зная о планах друг друга, готовили нападение на противную сторону: «первоначально вермахт готовил вторжение на 16 мая, а Красная Армия — на 12 июня 1941 г.
Однако затем Берлин отложил нападение, перенеся его на 22 июня, месяц спустя то же сделала и Москва, определив новый ориентировочный срок — 15 июля 1941 г. Как ныне известно, обе стороны в своих расчетах исходили из того, что война начнется по их собственной инициативе».
Мы не стали бы уделять этому откровенному бреду и толики нашего внимания, если бы воззрения этих господ остались только в их больном воображении. Однако следует признать, что масштабы этой эпидемии приобрели столь чудовищные размеры, что, увы, стали достоянием широкого общественного мнения. Чтобы более не утруждать ни вас, ни себя опровержением абсолютно лживых и надуманных «аргументов» и «фактов», скажем только о том, что в современной российской историографии появилась целая серия добротных исторических работ (Г. Городецкий, М. Гареев, Ю. Горьков, А. Исаев), которые убедительно опровергают все басни и домыслы этих авторов.
По уточненным данным советских и российских историков (В. Анфилов, Ю. Горьков, А. Исаев), накануне войны на западной границе СССР находилось 88 стрелковых, 36 танковых, 18 моторизованных и 7 кавалерийских дивизий, которые располагались следующим образом:
Прибалтийский Военный округ (командующий генерал-полковник Ф.И. Кузнецов) насчитывал 19 стрелковых, 4 танковых и 2 моторизованных дивизий;
Западный Особый Военный округ (командующий генерал армии Д.Г. Павлов) насчитывал 24 стрелковых, 12 танковых, 6 моторизованных и 2 кавалерийских дивизий;
Киевский Особый Военный округ (командующий генерал-полковник М.П. Кирпонос) насчитывал 32 стрелковых, 16 танковых, 8 моторизованных и 2 кавалерийских дивизий;
Одесский Военный округ (командующий генерал-полковник Я.Т. Черевиченко) насчитывал 13 стрелковых, 4 танковых, 2 моторизованных и 3 кавалерийских дивизий.
Общая численность советских войск, расположенных на западной границе СССР, составляла около 3 млн солдат и офицеров, 38 тысяч орудий и минометов, 10 тысяч танков и 7,5 тысяч самолетов. Хотя, ряд современных авторов, в частности тот же М.И. Мельтюхов, усиленно стараясь доказать огромное превосходство советских вооруженных сил над вермахтом именно на западной границе СССР, дает явно завышенные цифры, которые не признаются большинством его коллег как достоверные — почти 3,3 млн солдат и офицеров, более 59,7 тысяч орудий и минометов, почти 15,7 тысяч танков и более 10,7 тысяч самолетов.
Как бы то ни было, но столь внушительные силы, стянутые к западной границе СССР, не смогли решить главной стратегической задачи: остановить противника в приграничных боях. Причин столь плачевного развития ситуации на фронте в первые месяцы войны было огромное множество, в том числе и предательство со стороны части советского генералитета, но обращает на себя внимание и тот факт, что само руководство Наркомата обороны СССР, в том числе маршал С.К. Тимошенко и генерал армии Г.К. Жуков, так и не решили нескольких ключевых задач, о чем позднее сами писали в своих мемуарах. В частности, речь идет о том, что: 1) стратегическое развертывание войск накануне войны проводилось в неоправданной спешке и без приведения войск прикрытия в надлежащую боевую готовность; 2) согласно «Плану обороны государственной границы» для войск второго и третьего оперативных эшелонов не предусматривалось оборудование оборонительных рубежей.
План «Барбаросса»В июле 1940 г. начальник Генерального штаба сухопутных сил вермахта (ОКХ) генерал-полковник Ф. Гальдер по указанию главкома сухопутных сил фельдмаршала В. Браухича приступил к разработке плана военного вторжения в СССР, который получил кодовое название план «Барбаросса». Для реализации поставленной задачи по поручению Ф. Гальдера в Оперативном Управлении Генштаба были созданы две рабочих группы под руководством генерал-лейтенанта А. Йоделя и генерал-майора Э. Маркса, которые должны были представить свои предложения по данному вопросу в течение ближайшего месяца.
Члены рабочей группы генерала А. Йоделя в своем варианте плана «Барбаросса» предложили сосредоточить основные силы вермахта на западном стратегическом направлении и нанести главный удар по линии Брест — Смоленск — Москва. Члены рабочей группы генерала Э. Маркса, напротив, предложили сосредоточить основные силы вермахта на юго-западном стратегическом направлении и именно здесь, на линии Львов — Житомир — Киев, нанести главный удар по противнику. После изучения представленных вариантов, А. Гитлер, В. Браухич и Ф. Гальдер остановили свой выбор на варианте рабочей группы А. Йоделя и поручили окончательную доработку этого плана заместителю начальника Генерального штаба генерал-полковнику Ф. Паулюсу. 18 декабря 1940 г., после изучения представленных документов, А. Гитлер подписал окончательный вариант плана «Барбаросса» (Директива Верховного главнокомандующего вермахта (ОКВ) № 21), в соответствии с которым:1) Группа армий «Север» в составе 9-й, 16-й и 18-й полевых армий (29 пехотных дивизий), 3-й и 4-й танковых групп (800 танков и самоходных орудий) и 1-й воздушного флота (1070 самолетов) под общим командованием фельдмаршала В. Лееба наносила главный удар в направлении Даугавпилс — Псков — Ленинград.
2) Группа армий «Центр» в составе 4-й, 6-й и 17-й полевых армий (50 пехотных дивизий), 1-й и 2-й танковых групп (950 танков и самоходных орудий) и 2-го воздушного флота (1670 самолетов) под общим командованием фельдмаршала Ф. Бока наносила главный удар в направлении Брест — Смоленск — Москва.
Группа армий «Юг» в составе 3-й, 5-й и 11-й полевых армий (57 пехотных дивизий) и 4-й воздушного флота (1300 самолетов) под общим командованием фельдмаршала Г. Рундштедта наносила главный удар в направлении Львов — Житомир — Киев.
При этом надо отметить, что разработчики плана «Барбаросса», руководствуясь доктриной «блицкрига» или «молниеносной войны», отводили на его реализацию три, максимум четыре месяца, то есть до конца осени что было четко отражено в новой Директиве ОКВ № 32, подписанной А. Гитлером 11 июня 1941 г., ибо в противном случае рушилась вся конструкция завоевания мирового господства Третьим Рейхом. Первоначально начало реализации плана «Барбаросса» планировалась на май 1941 г., однако затем она была перенесена на июнь 1941 г.
Советские разведорганы по разным каналам, в том числе по линии НКИД СССР (В.Г. Деканозов), НКГБ СССР (В.Н. Меркулов) и ГРУ Генштаба РККА (Ф.И. Голиков), постоянно докладывали И.В. Сталину довольно большую, но крайне противоречивую информацию о возможной дате нападения Германии на СССР, где фигурировало и 22 июня 1941 г. На основании этого факта, целый ряд записных антисталинистов (А. Некрич, М. Семиряга, В. Розанов, С. Мироненко) стали активно разыгрывать карту личной ответственности преступника И.В. Сталина за непринятие должных мер по обороне страны. Однако совершенно очевидно, что: 1) 22 июня было лишь одной из многочисленных дат возможного начала войны, о которых постоянно информировали И.В. Сталина разные разведорганы; 2) причины катастрофы 1941 г. носили куда более глубинный характер, нежели неспособность И.В. Сталина сыграть в «дурацкую угадайку».
Часть I, Часть III, Часть IV, Часть VЕвгений Спицын,автор Единого учебника истории в 4-х томах
Источники:
