Похо́д на Москву́, Моско́вский похо́д ВСЮР — военная кампания Вооружённых Сил Юга России (ВСЮР), развёрнутая против РСФСР в июле 1919 года в ходе Гражданской войны в России. Целью похода было взятие Москвы, что, по мнению главнокомандующего ВСЮР А. И. Деникина, должно было сыграть решающую роль в исходе войны и приблизить белых к окончательной победе.
Московский поход ВСЮР условно делится на два этапа: Наступление ВСЮР (3 июля — 10 октября) и контрнаступление сил красного Южного фронта (11 октября — 18 ноября).
Предпосылки
К началу июля 1919 года обстановка на Южном фронте Гражданской войны складывалась решительно в пользу белогвардейцев. Немаловажную роль в этом сыграли последствия введения большевиками Военного коммунизма на подконтрольной им территории, вследствие чего советская власть де-факто держалась только в городах и в местах сосредоточения войск, в то время как остальная территория отчасти контролировалась многочисленными атаманами и местными самоуправлениями.
Летом 1919 года центр вооружённой борьбы переместился с Восточного на Южный фронт. 3 июля 1919 года генерал А.И. Деникин издал директиву, которой предписывалось начинать наступление на Москву. Его армия в тот момент составляла 100 тысяч штыков и сабель. Однако сил для развития успеха у белых постоянно не хватало, поскольку основные губернии и промышленные города центральной России находились в руках красных. Отчего последние имели преимущество как в численности войск, так и в вооружении.
Большевистское командование со своей стороны приняло чрезвычайные меры по укреплению Южного фронта. Уже в июле его численность увеличилась до 180 тыс. чел. и ок. 900 орудий. Темпы деникинского наступления замедлились — лишь на правом фланге наступления Кавказской армии удалось продвинуться на север и овладеть Камышином 22 июля.
В середине августа 1919 года Южный фронт РККА попытался перейти в контрнаступление с целью разгромить главную группировку белых войск, овладеть нижним течением Дона и не допустить отхода основных сил противника на Северный Кавказ.
Заблаговременно узнав о подготовке контрнаступления, деникинское командование предприняло попытку сорвать его, направив 10 августа в рейд по тылам красных войск 4-й Донской казачий корпус генерал-лейтенанта Мамонтова (6 тыс. сабель, 3 тыс. штыков, 12 орудий). Прорвав фронт, казачий корпус ушёл в глубокий тыл красных, беря города, уничтожая гарнизоны и части противника, разрушая коммуникации, раздавая оружие партизанам. Для борьбы с ним красное командование создало Внутренний фронт под командованием М. М. Лашевича (ок. 23 тыс. человек, авиация, бронепоезда). Рейд конницы Мамонтова хоть и не смог сорвать контрнаступление Красной Армии, но полностью разрушил и дезорганизовал тылы красных, серьёзно подорвав боеспособность наступавших частей.
Особая группа (67 тысяч штыков и сабель против 34 тысяч у противника) на Царицын и ударная группа под командованием В. И. Селивачёва (55 тысяч штыков и сабель против 30 тысяч у противника) на Харьков 14 августа перешли в наступление. Продвигаясь с тяжёлыми боями, они к началу сентября вышли на ближние подступы к Харькову и Царицыну, где и были полностью разгромлены. После чего деникинские войска начали успешное наступление на север и запад. 23 августа была взята Одесса, 31 августа пал Киев, 20 сентября — Курск.
Сентябрь и первая половина октября 1919 были временем наибольшего успеха антибольшевистских сил. Продолжавшие успешное наступление войска Деникина 6 октября заняли Воронеж, 13 октября — Орёл и угрожали Туле. Южный фронт большевиков рушился.
Большевики были близки к катастрофе и готовились к уходу в подполье. Был создан подпольный Московский комитет партии, правительственные учреждения начали эвакуацию в Вологду. Был провозглашён отчаянный лозунг: «Все на борьбу с Деникиным!» Против ВСЮР были брошены все силы Южного и часть сил Юго-Восточного фронтов.
Но с середины октября 1919 г. положение белых армий Юга заметно ухудшилось. Тылы были разрушены махновским рейдом по Украине, к тому же против Махно пришлось снимать войска с фронта, а большевики заключили перемирие с поляками и с УНР, высвободив силы для борьбы с Деникиным. Создав количественное и качественное превосходство над противником на орловско-курском направлении (62 тысячи штыков и сабель у красных против 22 тысяч у белых) в октябре Красная Армия перешла в контрнаступление.
В ожесточённых боях, шедших с переменным успехом, южнее Орла малочисленным частям Добровольческой армии к концу октября войска Южного фронта РККА (командующий А. И. Егоров) нанесли поражение, а затем стали теснить их по всей линии фронта. Зимой 1919—1920 г. г. деникинские войска оставили Харьков, Киев, Донбасс.
[custom_ads_shortcode1]
Оценка похода противником
Критический разбор замысла белого главнокомандование сделан командующим красного Южного фронта А. И. Егоровым:
…Теперь Деникин мог считать по внешним стратегическим признакам свое положение блестящим.Деникин, сидя в Царицыне, отдает свою пресловутую «Московскую директиву». Директива эта датирована 20 июня старого стиля (3 июля нового стиля)…Главный удар силами Добровольческой армии наносился по кратчайшему к Москве направлению, по тому историческому пути, по которому когда-то направлялись татарские набеги, а именно — по водоразделу между Доном и Днепром. Направление это было в общем принято верно и обеспечено от удара с запада…показателем нереальности намерений Деникина являлась обширность театра. Директива охватывала своими задачами огромные пространства примерно в 800 000 кв. км. Рассчитывать в таких условиях на достижение конечной цели можно было бы только при условии поголовного втягивания всего населения в борьбу против советской власти или совершенного разложения армий красных как боевой силы…Из трех основных элементов предпринимаемой операции — силы, пространство и противник — ничто не находилось в соответствии с предположениями директивы. С другой стороны, пренебрежение к важности промежуточных целей, и среди них в первую очередь — к занятию и обеспечению исходного положения, обрекло намеченную Деникиным операцию на гибель. Здесь следует заметить, что многими современниками вся цепь дальнейших событии и конечное поражение белых сил Юга представляется как нечто фатальное, неизбежное, не оставляющее никаких сомнений. Однако игра исторических сдвигов, нагромождение событий, причины, их обусловливающие, и следствия, из них вытекающие, становятся понятными только в известном историческом аспекте…Жизнь ставила задачи неслыханной трудности, и мы видим, как разрешение их нашей стратегией имело часто условный, а иногда и ложный характер. Следствия же таких неверных решений бывали очень близки к катастрофе[1]
А. И. Егоров оценивает сложившуюся осенью стратегическую обстановку как тяжелейшую, и отмечает, что «Поход на Москву» для войск Южного фронта нес величайшую опасность.
[custom_ads_shortcode2]
Основные сражения
[custom_ads_shortcode3]
Примечания
- Егоров А. И. Разгром Деникина. Глава 7.
3 июля 1919 года Главнокомандующий Вооруженных сил Юга России генерал-лейтенант Деникин издал директиву № 08878, представляющая собой приказ начать наступление на Москву. Это стало началом конца некогда славного военноначальника.
[custom_ads_shortcode1]
Поход на Москву
К весне 1919 года армия Деникина насчитывала от 85 до 113 тысяч человек. Под ее контролем находились территории Северного Кавказа, Дона и Кубани. В июне Вооруженные силы Юга России (ВСЮР) взяли Харьков и Екатеринослав, а Кавказская армия Врангеля захватила Царицын. Однако приказ Деникина сразу же вызвал возражение многих белых военачальников. Против него выступили генералы Сидорин и Врангель. Последний назвал директиву роковой ошибкой Деникина. Он считал, что сначала необходимо укрепиться на занятых позициях. Врангель предлагал создать в районе Харькова крупную конную группу, которая действовала бы в тылу врага, и прорваться к соединениям Колчака, после чего совместными силами наступать на Советскую Россию. Поход на Москву, начавшийся весьма успешно, захлебнулся на подступах к ней, так как тылы ВСЮР были чрезвычайно слабы. Само по себе представление Деникина о том, что захватив Москву, он покончит с большевизмом, было ошибочным. Даже если бы белые взяли столицу, Красная армия неизбежно перешла бы в контрнаступление. Деникинцы, не имеющие достаточных резервов, были обречены на поражение.
[custom_ads_shortcode2]
Непредрешение
Подобно другим руководителям белого движения, Деникин придерживался политики непредрешенчества, согласно которой разрешение основных государственно-национальных и социальных вопросов откладывалось до Учредительного собрания. Отсутствие четкой политической программы вело к невозможности завоевать устойчивую поддержку ни у одной из социальных групп. Некоторые историки видели главную причину поражения белых в отсутствии монархического лозунга. Так считал даже Троцкий, говоривший, что «если бы белогвардейцы догадались выбросить лозунг Кулацкого царя, — мы не удержались бы и двух недель».
[custom_ads_shortcode3]
Политическая и социальная недальновидность
Деникин опирался, прежде всего, на свои идеализированные представления о том, какой должна быть Россия. Очевидно, что такое неприкрытое игнорирование реальности не могло пройти даром. К примеру, казаков Дона и Кубани трудно соблазнить лозунгом «Великая, Единая и Неделимая Россия»: хотя они являлись злейшими врагами большевиков, приоритетом для них была широкая автономия казачьих государственных образований, которую отрицал Деникин. Противоречия в отношении с казачеством, лишили белое движение поддержки одной из самых перспективных в деле борьбы с большевиками социальных групп.
Деникинская концепция «единой и неделимой России» не допускала даже обсуждения вопроса о самоопределении национальных территорий, входивших в состав России. При взятии Киева Деникин, отрицавший независимость Украины, не смог договориться с руководством УНР и Галицкой армии. Это привело к вооруженному противостоянию, которое хоть и закончилось победой деникинцев, могло бы и вовсе не состояться. Это лишило белое движение поддержки национальных меньшинств, многие из которых были настроены против большевиков.
[custom_ads_shortcode1]
Земельный вопрос
Хотя в планы Деникина входило осуществить умеренные земельные реформы, он оказался совершенно не в состоянии это сделать. На подконтрольной ему территории действовал колчаковский закон, который предполагал сохранение земли за своими владельцами до созыва Учредительного собрания, и осуществлялось привычное для белых возвращение земель прежним владельцам. Естественно, что это вызывало недовольство крестьян и мешало обрести поддержку широких слоев населения.
[custom_ads_shortcode2]
Рабочий вопрос
Деникин принял прогрессивное рабочее законодательство, которое предполагало 8-часовой рабочий день и реализацию мер по охране труда, но оно так и не получило практического применения. При этом фабрики и заводы возвращались прежним хозяевам, независимые профсоюзы были фактически запрещены, а рабочие демонстрации и забастовки жестоко подавлялись. На крупных предприятиях были введены сверхурочные часы, что привело к более чем 8-часовому рабочему дню. Неспособность белой власти сгладить противоречия с рабочими приводило к тому, что в их тылу всегда могло вспыхнуть очередное народное волнение.
[custom_ads_shortcode3]
Массовая мобилизация
Социальная база Красной армии изначально была куда более прочной, нежели Добровольческой. Красные могли опереться на поддержку рабочих и крестьянской бедноты. Эти категории населения всегда можно было мобилизовать за паек и небольшое денежное довольствие.
Крестьяне-середняки воевали и у белых, и у красных, однако они неохотно отправлялись в чужие губернии и легко переходили из одного стана в другой. После того как основным принципом формирования деникинской армии стала массовая мобилизация, качественный состав войск заметно ухудшился и, при отсутствии широкой социальной поддержки, это вело к значительному снижению боеспособности.
3 июля 1919 года Главнокомандующий Вооруженных сил Юга России генерал-лейтенант Деникин издал директиву № 08878, представляющая собой приказ начать наступление на Москву. Это стало началом конца некогда славного военноначальника.
К весне 1919 года армия Деникина насчитывала от 85 до 113 тысяч человек. Под ее контролем находились территории Северного Кавказа, Дона и Кубани. В июне Вооруженные силы Юга России (ВСЮР) взяли Харьков и Екатеринослав, а Кавказская армия Врангеля захватила Царицын. Однако приказ Деникина сразу же вызвал возражение многих белых военачальников. Против него выступили генералы Сидорин и Врангель. Последний назвал директиву роковой ошибкой Деникина. Он считал, что сначала необходимо укрепиться на занятых позициях. Врангель предлагал создать в районе Харькова крупную конную группу, которая действовала бы в тылу врага, и прорваться к соединениям Колчака, после чего совместными силами наступать на Советскую Россию. Поход на Москву, начавшийся весьма успешно, захлебнулся на подступах к ней, так как тылы ВСЮР были чрезвычайно слабы. Само по себе представление Деникина о том, что захватив Москву, он покончит с большевизмом, было ошибочным. Даже если бы белые взяли столицу, Красная армия неизбежно перешла бы в контрнаступление. Деникинцы, не имеющие достаточных резервов, были обречены на поражение.
Подобно другим руководителям белого движения, Деникин придерживался политики непредрешенчества, согласно которой разрешение основных государственно-национальных и социальных вопросов откладывалось до Учредительного собрания. Отсутствие четкой политической программы вело к невозможности завоевать устойчивую поддержку ни у одной из социальных групп. Некоторые историки видели главную причину поражения белых в отсутствии монархического лозунга. Так считал даже Троцкий, говоривший, что «если бы белогвардейцы догадались выбросить лозунг Кулацкого царя, — мы не удержались бы и двух недель».
Деникин опирался, прежде всего, на свои идеализированные представления о том, какой должна быть Россия. Очевидно, что такое неприкрытое игнорирование реальности не могло пройти даром. К примеру, казаков Дона и Кубани трудно соблазнить лозунгом «Великая, Единая и Неделимая Россия»: хотя они являлись злейшими врагами большевиков, приоритетом для них была широкая автономия казачьих государственных образований, которую отрицал Деникин. Противоречия в отношении с казачеством, лишили белое движение поддержки одной из самых перспективных в деле борьбы с большевиками социальных групп.
Деникинская концепция «единой и неделимой России» не допускала даже обсуждения вопроса о самоопределении национальных территорий, входивших в состав России. При взятии Киева Деникин, отрицавший независимость Украины, не смог договориться с руководством УНР и Галицкой армии. Это привело к вооруженному противостоянию, которое хоть и закончилось победой деникинцев, могло бы и вовсе не состояться. Это лишило белое движение поддержки национальных меньшинств, многие из которых были настроены против большевиков.
Хотя в планы Деникина входило осуществить умеренные земельные реформы, он оказался совершенно не в состоянии это сделать. На подконтрольной ему территории действовал колчаковский закон, который предполагал сохранение земли за своими владельцами до созыва Учредительного собрания, и осуществлялось привычное для белых возвращение земель прежним владельцам. Естественно, что это вызывало недовольство крестьян и мешало обрести поддержку широких слоев населения.
Деникин принял прогрессивное рабочее законодательство, которое предполагало 8-часовой рабочий день и реализацию мер по охране труда, но оно так и не получило практического применения. При этом фабрики и заводы возвращались прежним хозяевам, независимые профсоюзы были фактически запрещены, а рабочие демонстрации и забастовки жестоко подавлялись. На крупных предприятиях были введены сверхурочные часы, что привело к более чем 8-часовому рабочему дню. Неспособность белой власти сгладить противоречия с рабочими приводило к тому, что в их тылу всегда могло вспыхнуть очередное народное волнение.
Социальная база Красной армии изначально была куда более прочной, нежели Добровольческой. Красные могли опереться на поддержку рабочих и крестьянской бедноты. Эти категории населения всегда можно было мобилизовать за паек и небольшое денежное довольствие.
Крестьяне-середняки воевали и у белых, и у красных, однако они неохотно отправлялись в чужие губернии и легко переходили из одного стана в другой. После того как основным принципом формирования деникинской армии стала массовая мобилизация, качественный состав войск заметно ухудшился и, при отсутствии широкой социальной поддержки, это вело к значительному снижению боеспособности.
ПОХОД НА МОСКВУ! Виктор АнпиловНиколай АНИСИН. Первый вопрос к вам, Василий Иванович. Вы — единственный в России рабочий, который стал депутатом Госдумы, выиграв выборы в одномандатном округе. Вы — один из немногих парламентариев, которые ездят к своим избирателям каждую неделю. В последнюю вашу поездку домой, в округ, вы пригласили с собой Виктора Ивановича Анпилова. С какой целью?
Василий ШАНДЫБИН. Я не ошибусь, если скажу, что Анпилова знает вся наша Брянская область. И десятки моих избирателей просили меня устроить встречу с ним.
При этом мне говорили: по телевизору Анпилова называют экстремистом, то есть почти злодеем. В чем его злодейство? Это он украл, как Гайдар, наши деньги со сберкнижек?
Он, как Черномырдин, отнял у нас работу, зарплату, бесплатную медицину? Он, как Чубайс, раздал общенародную собственность кучке жуликов и позволил им богатеть за счет обнищания 95 процентов граждан?
Интерес к Анпилову вызван, прежде всего, ненавистью к нему со стороны ельцинского режима. И люди хотят знать: за что режим его ненавидит? Н.
А. Вам, Виктор Иванович, удалось это объяснить?
Виктор АНПИЛОВ. Я принял приглашение депутата Шандыбина не ради того, чтоб себя показать. На Брянщине на 8 декабря назначены выборы главы областной администрации.
Основных кандидатов там двое: нынешний, назначенный Ельциным, глава Александр Семернев и представитель блока “Патриотическая Брянщина” Юрий ЛОДКИН. Меня лично ничто с Юрием Евгеньевичем не связывает. Но я помню его по октябрьским событиям 1993 года.
Тогда он, недавно избранный руководитель брянской администрации, оказался единственным среди всех губернаторов России, который не признал преступный Указ N 1400 и остался верен Конституции. Ельцину пришлось посылать в Брянск взвод спецназа, который ночью взял штурмом здание областной администрации и посадил там нового главу, так как Лодкин отказался сложить вверенные ему народом полномочия по ельцинскому указу. Сегодня у жителей области есть шанс выразить свое отношение и к мужественной принципиальной позиции Юрия Евгеньевича, и к беззаконию со стороны Ельцина.
Н. А. У тех, с кем вы встречались на Брянщине, есть надежда, что со сменой власти в области там произойдут перемены к лучшему?
В. Ш. За день до нашего приезда в Дядьковский район в нем был Семернев.
Людей для разговора с ним буквально сгоняли — по приказу местного начальства. И нам потом рассказывали, что он обещал и то, и это: все для вас сделаю, только меня выберите. Но веры в Семернева в области нет.
5 сентября я был на пикете пенсионеров у здания областной администрации. Старики просили, умоляли даже выплатить им пенсию. Я предложил Семерневу выйти к ним.
Он отказался: пусть они направят делегацию ко мне человек 10-15. Я пропустил в здание человек сто. И им Семернев заявил: до 17 сентября — к годовщине освобождения Брянщины от немецкой оккупации — с долгами по пенсиям рассчитаемся.
Администрация Семернева обслуживает интересы меньшинства, и большинству населения от нее ждать нечего. Когда Лодкин станет губернатором, то он, конечно, разные злоупотребления прекратит и введет меры, которые бедственное положение людей облегчат. Но от него не все зависит.
Став губернатором, Лодкин станет заложником политики центра, которая душит все производство, и силами областной власти его не запустить: выше своей головы — не прыгнешь. И люди это понимают. То есть понимают, что корень всех их бед — в политике Ельцина-Чубайса-Черномырдина.
Н. А. И что вы отвечали?
В. А. За три дня мы провели пятнадцать встреч: в деревнях и поселках — Битоши, Ивоте, Старе, Доброводье и Новоямске, в городах — Севеске, Дядькове и Брянске.
Нам пришлось выслушать очень много горьких слов о том, как нищета заедает человека труда. Но было и радостное. Я вдруг неожиданно для себя обнаружил: у наших собеседников, влачащих полуголодное существование, нет уныния, нет настроения безысходности и рабской обреченности.
До многих наконец-то дошло, что режим Ельцина народ ограбил, поставил на грань уничтожения и что мира с этим режимом быть не может. А что может быть?
Я говорил: выборы президента мы с вами проиграли. Власть осталась у хищников при Ельцине. Их аппетиты безмерны.
Они нас грабили, грабят и будут грабить, пока мы все не передохнем с голоду. Как их можно остановить? Государственная дума, где немало представителей людей труда, изменить политику президента и стоящих за ним Чубайса с Березовским не в силах.
Какие бы она законы ни изготовила, какой бы бюджет ни приняла, исполнительная власть будет по-прежнему нас душить, ибо она по закону депутатам не подконтрольна. Мы можем избрать несколько десятков хороших губернаторов, которые будут отстаивать наши интересы. Но и они бессильны изменить политику президента и правительства.
Что остается? Только народное сопротивление в непарламентских формах. В каких именно?
На V съезде движения “Трудовая Россия” мы приняли решение: хватит устраивать голодовки протеста и писать челобитные властям. Надо организовать поход ограбленного народа на Москву и заставить президента и правительство либо кардинально изменить социально-политический курс, либо уйти в отставку.
Главное здесь — перетягивание на свою сторону профсоюзов, стачкомов, депутатов. В поход на Москву пойдут тысячи, а на местах миллионы должны выйти с теми же требованиями: рассчитайтесь с долгами по зарплате и пенсиям, национализируйте банки, введите монополию внешней торговли, прекратите утечку капиталов за рубеж, обеспечьте производство кредитами, установите нормальные налоги. Если эти требования не будут выполнены, то тогда отставка и немедленно.
Н. А. Идея настолько красива, что аж дух захватывает.
В. А. Намек понял.
Но не меня надо обвинять в прожектерстве, а того, кто надеется изменить курс ельцинской власти только парламентскими формами борьбы. Я не скажу ничего худого о Государственной думе. Делает она что-то в интересах народа — и прекрасно.
Пусть делает. Пусть сражается с президентом и правительством там, где позволяет убогая антинародная Конституция. Слов нет, нужно и важно участвовать в губернаторских выборах и приводить к власти в областях и краях порядочных людей.
Но я абсолютно уверен: что ни герои — депутаты, ни рыцари — губернаторы, даже действуя сплоченно в рамках Федерального собрания, положение дел в стране изменить не смогут. Хищники в Кремле ни под каким парламентским давлением от политики грабежа не откажутся. Им плевать на все законы и постановления.
И нет такого преступления, на которое они бы не пошли ради сохранения своих нынешних прибылей. Изменить власть можно только силой — силой народного сопротивления. И никто не поможет народу, если он не поможет сам себе.
Вспомните первую русскую смуту XVII века. Что, тогда в Москве сидели только бояре-изменники, а патриотов не было? Были.
Но первые, захватив власть, правили в нарушение всех законов. Правили до тех пор, пока в Москву не пришел народ с Мининым и Пожарским.
Вы скажете, что сейчас не то время, чтобы формировать ополчение и бряцать оружием. А я про оружие и не говорю. Я говорю о мирной борьбе народа за его право на достойную жизнь.
И наш народ дозревает до этой борьбы. Во всех брянских деревнях и городах, где мы выступали с депутатом Шандыбиным, идею похода на Москву встречали аплодисментами. На следующей неделе мне предстоит поездка в Тульскую область к шахтерам Мосбасса.
Сейчас трудовая Россия поставлена перед выбором: либо тихо вымирать, либо активно сопротивляться режиму. И она будет сопротивляться: делегаты трудящихся со всей страны соберутся в Москве и предъявят ультиматум власти.
Н. А. Масштабное политическое действо немыслимо без сценаристов и режиссеров.
Кто способен организовать такую крупную акцию, как поход на Москву миллиона делегатов от трудовых коллективов? Вы видите структуру, которая может взяться за исполнение этой задачи?
В. Ш. Такой структуры пока нет.
Ни одной партии, ни одному движению из тех, которые сейчас есть, в одиночку не по силам возглавить и объединить протест тысяч коллективов. Но если все партии и движения, выступающие за смену курса, создадут единый центр — Всероссийский забастовочный комитет, если в этот комитет войдут представители профсоюзов, то тогда тысячи нитей сойдутся в одной точке, и в установленный день миллион делегатов от ста миллионов ограбленных встанут у Кремля с едиными требованиями к президенту и правительству.
Профсоюзы, кстати, 5 ноября нынешнего года уже провели своего рода репетицию похода на Москву. В их демонстрации в этот день участвовали не только москвичи, но и представители других регионов. Их было немного, они только просили у правительства денег, а не требовали смены курса, и ушли от стен Кремля, не простояв там и полутора часов.
Но сам факт такой акции доказывает: идея похода на Москву близка трудовым коллективам и вполне осуществима. Поэтому политикам и профсоюзным деятелям надо лишь договориться, как с умом ее воплотить, соединив экономические требования с политическими.
Н. А. Вы, Виктор Иванович, как лидер “Трудовой России”, выдвинувшей идею похода на Москву, предлагали кому-то из вождей оппозиции приступить к формированию Всероссийского забасткома?
В. А. Решение съезда нашего движения на сей счет опубликовано.
На митинге 7 ноября, где присутствовали почти все лидеры левой оппозиции, я выступил с призывом готовить поход на Москву. Этот мой призыв даже прошел по телевидению. То есть сама идея уже всем известна.
Но отклика на нее от руководителей оппозиционных партий и движений пока нет. Появится ли он в скором времени? Не знаю.
В ночь на 22 сентября 1993 года, когда Руцкого утвердили в качестве и. о. президента России и были назначены силовые министры, я получил слово на балконе Дома Советов и сказал: “Товарищи министры!
За вами законное право на руководство армией, МВД и МБ. За вами поддержка тысяч людей, которые здесь собрались. Попросите их и они помогут вам пройти в министерства и приступить к исполнению ваших обязанностей.
Министры — на работу! ” Этот лозунг тут же был подхвачен митингом, и мы вместе скандировали: “Министры — на работу! ” Но ни Руцкой, ни Хасбулатов нас услышать не захотели и идти на работу министрам не приказали.
Тогда лидеры оппозиции сидели и ждали, что власть сама упадет им в руки. Теперь, после поражения на президентских выборах, этого уже никто не ждет. Теперь оппозиция борется за власть.
Но, главным образом, только на выборах губернаторов. Когда они завершатся, то вся борьба замкнется в стенах Думы и Совета Федерации и будет обречена на безрезультатность. Почему?
Режим хищников нельзя изменить ни решениями парламента, ни заявлениями на пресс-конференциях. Он держится на беззаконии и силе, и заставить его пойти на уступки можно только силой.
Если за спиной оппозиции не будет тысяч забасткомов по всей стране, все ее потуги гроша ломаного не будут стоить. Лидерам оппозиции надо идти в трудовые коллективы. Надо создавать всероссийский забастком как штаб сопротивления против грабежа народа и развала экономики.
Следующая глава.
Источники:
