Внешняя политика Якова I

. C восшествием на престол Якова I во внешней политике Англии произошла резкая смена курса. B 1604 г. был заключен мир с Испанией, обеспечивший на последующее десятилетие экономический подьем и рост английского экспорта. Тем не менее договор был неодобрительно встречен протестантски настроенным населением. Яков I искренне стремился к установлению всеобщего мира между протестантскими и католическими государствами Европы. Он выдал свою дочь за кальвиниста Фридриха Пфальцского, одного из ведущих протестантских князей Германии, но одновременно вел переговоры о браке сына Карла с испанской инфантой. Англичане не разделяли идеалистических устремлений своего монарха, и вести о неудаче “испанского сватовства” н возвращении принца домой были встречены ликованием. Якова обвиняли в потворстве католикам и внутри страны. Призрак католической опасности виделся протестантам повсюду, в особенности после так называемого “Порохового заговора” 1605 r., когда группа дворян-католиков попыталась взорвать здание парламента вместе с королем. Негодование общественного мнения по поводу “трусливой и предательской” политики короны возросло с накалом Тридцатилетней войны в 1618 r., когда Яков, все еще веря в союз с Испанией, не решился открыто вступить в конфликт и поддержать своего зятя Фридриха Пфальцского, изгнанного католиками из его собственных владений, ограничившись лишь финансовой помощью немецким протестантам. B последние годы жизни Якова принц Карл и герцог Бэкингем — всесильный фаворит короля — заняли антииспанскую позицию и Англия вступила в войну с Испанией (1625—1630), однако это не снискало им популярности: Карл женился на французской принцес- се-католичке Генриэтте-Марии, но этот подозрительный в глазах англичан альянс не предотвратил начала англо-французской войны (1627—1629), в которой Бэкингем действовал крайне неудачно, пытаясь поддержать французских гугенотов. Военные неудачи отрицательно сказались на внутриполитической ситуации: Карл 1 (1625—1649) требовал двенадцатикратного увеличения налогов, помимо дополнительных сборов и займов. Несмотря на протестантские чувства, парламентарии отказались санкционировать такие расходы. Bce сессии с 1624 по 1629 г. проходили в острейших спорах по этому вопросу. Их кульминацией стала выработанная оппозицией “Петиция о праве” (1628), отрицавшая право монарха на произвольное обложение населения без согласия парламента и осуждавшая незаконные аресты за отказ платить эти сборы. Результатом столкновений короля и оппозиции стал разгон Карлом 1 парламента (1629) и наступление долгого периода единоличного правления (1629—1637), в течение которого король не соби (ого органа, продолжая взымать пошлины, корабельные деньги, вводнть новые монополии, штрафовать джентри и даже представителей аристократии по любому поводу и без повода. Следствием этой недальновидной политики стало почти полное отчуждение между королем и его ближайшим окружением, с одной стороны, и дворянским сообществом, купечеством лондонского Сити, основной массой налогоплательщиков, чьи интересы отстаивала парламентская оппозиция, — с другой.

Яков 1 прошрывал в сравнении с предшественницей. Видя себя наместником Господа, он нередко предпринимал политические шаги, не считаясь с настроением ни благородной элиты, пи про­столюдинов, Правда, будучи по характеру человеком осторожным, он далеко не всегда настаивал на своем и умел вовремя отступить. Новый король быстро приобрел в Англии репутацию человека экстравагантною, покровительствующего шотландцам, не ипте- ресующется I оеударстненными делами и нередонириютет управ­ление страной корыстным советникам и фаворитам, С первого лия правления он ввел практику торговли благородными званиями и титулами. Только за первый год царствования им было пожалова­но 900 рыцарских званий, что превысило число аналогичных ак­тов за все правление Елизаветы. Полагая, чю вся сфера управления и принятия решений отно­сится к преро] ативе монарха, ни король, пи его министры не пред­принимали действенных попыток объяснить населению особенно­сти своей внутренней и внешней политики, Яков I избегал частого появления на публике. Ему была чужда елизаветинская театраль­ность. На запруженных толпой улицах он чувствовал себя неуютно. Во внешней политике Яков I поспешил закончить дорогостоя­щую войну с Испанией заключением сепаратного мира. Дли анг­личан это означало отказ от противодействия Котрреформапии и поддержки 11ндерландов. Английских купцов допустили в Испа­нию, но не разрешили торговать на гораздо более прибыльных рынках испанских колоний в Америке. Король рассчитывал упрочить свое влияние в Европе не с по­мощью армии и флота, а посредством союзов н династических браков. Причем хотя Яков I был твердым протестантом, и анг­лийские католики еще в 1605 г. пытались его взорвать вместе с парламентом («пороховой заговор»), невесту для наследника престола Карда он искал среди католических принцесс. Король долго вынашивал планы женитьбы сына на испанской инфанте, приво­дя подданных в уныние и раздражение. Даже оккупация испанцами владений тятя Якова 1 Фридриха V Пфальце ко го в начале Тридца­тилетием войны не заставили короля отказаться от непопулярного в стране матримониального замысла. И только котла Мадрид дал ясно понять, что брак испанки с еретиком невозможен, Карла и 1625 г, женили на другой католичке — Генриетте Марии Француз­ской. В обществе поползли слухи, что отец и сын Стюарты попусти­тельствуют’ католикам, что в окружении жены наследника много папистов и при дворе происходят католические богослужения. Активная внешняя политика, которую Англия ждала от нового короля, требовала денег и субсидий. Ведь постоянно бунтующая или готовая к волнениям Ирландия заставляла все время держать там войска. Елизавета оставила Якову I долги в сумме в 450 тыс. фунтов. В условиях растущей инфляции традиционные доходы ко­роны в реальном исчислении сокращались. Парламенты же пока­зывали, что подданные не желают оплачивать реализацию соб­ственных пожеланий к королю. Отношения Стюартов с депутатами не складывались. Уже пер­вый парламент (1604—1610) Якова I фактически провшзил его проект объединения Англии и Шотландии в единое государство под звучным названием «Великобритания» и удовлетворил дспеж- ные запросы Iышь частично. Следующий парламент (1614) был распущен, но ііредоставив субсидий. Последующие парламенты 1621 и 1624 1г. предоставляли субсидии, но не в тех объемах, кото­рых требовал монарх. Со верш ля просчеты, неадекватно реагируя на ситуацию, ко­ролевская власти стала взимать незаконные поборы — «принуди­тельные займы», «добровольные пожертвования», «корабельные деньги», вволить новые таможенные пошлины. Кроме того, при дворе Якова I проиветал фаворитизм. Монарх принимал решения в узком кругу лиц. Получалось, что король незаконно собирает деньги у всех состоятельных англичан, а то, как их тратить, реша­ет только с п юрднными. Не удивительно, что котла представите­ли элиты, не имевшие возможности влиять на политику монарха, становились депутатами парламента, они использовали сто три­буну для редкой критики королевской политики п должностных лиц короны. Несмотря на протесты правительства, депутаты по­стоянно обсуждали проблемы государства, выступая в защиту «древних вольностей», осуждая злоупотребления и четко опреде­ляя границы королевских прерогатив. Свою позицию они выража­ли в докумешах, ремонстрациях и петициях, таких, например, как «Аполоши палаты общин» (1604). В релипюшой политике внутри государства Яков I продолжал линию Елизаветы, стараясь сохранить доставшееся ему статус-кво. На петишно радикальных реформаторов в 1603 г. о необходимости внести изменение в устройство церкви, он ответил на конферен­ции епископов и священников: «Нет епископов – пет и короля». Яков 1 продолжал укреплять единообразие в церкви, не встречая серьезного противодействия, поскольку влияние пуритан в обще­стве было еще не слишком значительным.

B первой половине XVII в. производительные силы в Англии настолько выросли, что в рамках феодальных производственных отношений им уже было нестерпимо тесно. Чтобы экономика страны могла развиваться дальше, необходима была скорейшая ликвидация феодальных порядков и замена их капиталистическими общественными отношениями. Однако у феодального строя еще оставалось много ярых приверженцев. Огромную роль в защите старого феодального строя и противодействии новому, буржуазному, строю играл английский абсолютизм. B марте 1603 г. скончалась королева Елизавета. Ha престол вступил ее единственный родственник, сын казненной Марии Стюарт — король Шотландии Яков VI, который в Англии именовался Яковом I. O своем предназначении король заявил сразу же и недвусмысленно, как только вступил на престол: «…Итак, монархия есть подобие божественной власти. Во-первых, ее основания заключены в священном писании, во-вторых, она проистекает из древнего права нашего королевства, и, в-третьих, она коренится в законе природы… Титул короля божественного происхождения, поскольку короли только богом посажены и только перед ним отчитываются за свои дела… Итак, коронованный король по закону природы — отец своих подданных; взаимная обязанность подданных— хранить верность королю… Зачем же смутьяны и мятежники в христианских государствах требуют для себя свободы, которую Господь народу не даровал? Итак, как явствует из священного писания, подданные должны повиноваться королю по долгу, как наместнику Бога на земле… Из наших архивов, в которых хранится древнее и новое право королевства, достаточно ясно, что король является господином всех имуществ, которые подчинены его непосредственной власти. Bce подданные являются его вассалами, получают от него свои владения взамен службы и верности. Король может менять владельческие титулы своих подданных, превратив (к примеру) простой двор в феод, создавать новых баронов, и все это без совета с кем-либо. И если кто умрет без наследников, его владения и имущество принадлежат королю… Итак, король для подданных есть то же, что отец для детей, что голова для тела, состоящего из многих членов>. Уже во времена правления первого Стюарта со всей очевидностью было обнаружено, что интересы феодального дворянства, выражавшиеся короной, не соответствовали интересам буржуазии и нового дворянства. Мало того, между этими двумя силами шла непримиримая борьба. Определенную роль в ней сыграл и тот фактор, что Яков был для Англии чужеземцем, который плохо знал английские условия и имел совершенно ложное представление как о «неизреченной мудрости> своей собственной персоны, так и о безграничном могуществе королевской власти. Если буржуазия стремилась к свободному предпринимательству, неутомимо искала новые пути обогащения, то Яков I наоборот насаждал систему монополий — систему исключительных прав, которые предоставлялись отдельным лицам или компаниям на производство и торговлю каким-либо товаром. Постепенно система монополий распространилась на множество отраслей производства, почти всю внешнюю и значительную часть внутренней торговли. От продажи патентов королевской казне доставались большие суммы, поступавшие в карманы немногочисленной клики придворных аристократов. Монополии были выгодны и отдельным капиталистам, связанным с двором, так как от этого они имели тоже достаточно большие деньги. Однако в целом буржуазия от этой политики монополий несомненно проигрывала. Она лишалась свободы конкуренции и свободы распоряжения буржуазной собственности. И то и другое были необходимыми условиями капиталистического развития. He в восторге были представители буржуазии и от правительственной регламентации промышленности и торговли, которая не отвечала их интересам. Требование семилетнего ученичества как предварительного условия для занятия каким-либо ремеслом, придирчивый надзор агентов правительства не только за качеством изделий, но и за количеством и характером орудий труда, за количеством учеников и подмастерьев, занятых в одной мастерской, за технологией производства чрезвычайно затрудняли возможность каких-либо технических нововведений, укрупнение производства, его перестройку на капиталистических началах. Мировые судьи очень часто заводили дела на лиц, против которьк возбуждались судебные преследования за нарушение королевских статутов, регулировавших торговлю и ремесло в средневековом духе. Так, например, в Сомерсете к суду были привлечены четыре суконщика «за горячую утюжку сукна в нарушение статута». Еще пять суконщиков подверглись штрафу «за растягивание и натягивание сукна и за примешивание к сукну очесов и волос и за наличие незатканных коротких нитей». Кожевник поплатился за то, что продавал кожу без клейма. B 1606 г. широкую огласку получило дело крупного торговца Бейтса. B этом же, 1606 r., Яковом I была увеличена ввозная пошлина на корицу с 2 ш. 6 п. до 7 ш. 6 п. за центнер. Ho добавочную пошлину Бейтс отказался платить и против него в суде казна- чества был возбужден процесс. Аргументы судей сводились к следующему. «Все порты королевства,— сказал в своем выступлении барон Кларк,— принадлежат королю… По желанию короля любому его подданному может быть направлен приказ, запрещающий уезжать за границу; следовательно, король может наложить такой запрет на всех купцов. Если же он может наложить запрет на лиц, то равным образом он может наложить запрет на товары всякого лица, т. e. король регулирует экспорт и импорт по своему усмотрению. Если же король может вообще воспретить импорт каких-либо товаров, то на тех же основаниях он может разрешить импорт товаров на тех или иных условиях, например, налагая на них известную пошлину…». Кларка поддержал барон Флеминг, который заметил: «Все пошлины, старые и новые, являются только последствиями и результатами торговли с иностранными государствами, но всякого рода торговля и дела с иностранцами, все вопросы войны и мира, всякого рода принятие и допущение к обращению иностранных денег, всякого рода договоры определяются абсолютной властью короля… Таким образом, необходимо признать, чтог если король может облагать пошлинами, он может облагать ими в том размере» в каком ему будет угодно..>. Решение суда было единогласно вынесено в пользу короны. He вызывает сомнения, что так называемая правительственная опека над промышленностью и торговлей, которая на первый взгляд проводилась в интересах потребителя, в реальности была направлена на обирание казной торговцев и ремесленников с помощью различных штрафов и вымогательств. Несмотря на очень жестокую эксплуатацию мануфактурных рабочих, феодальные преграды на пути развития промышленности делали мануфактуру не очень, прибыльной сферой приложения капитала. Деньги в промышленные предприятия вкладывались с большой осторожностью. B результате этого развитие мануфактуры шло очень медленно, масса технических изобретений оставалась неиспользованной. Многочисленные мастера из Франции, Германии, Фландрии, которые появились оыло в Англии при Тюдорах и вводили различные технические новшества в производстве, теперь стали покидать страну и переселяться в Голландию. Внешняя торговля незаметно превратилась в монополию узкого круга крупных, преимущественно лондонских, купцов. Ha Лондон приходилась основная часть внешнеторгового оборота. Еще в начале XVII в. торговые пошлины Лондона составляли 160 тыс. ф. ст. B 1608 г. Яков I принял решение на сбор дополнительных пошлин на предметы внешней торговли, в связи с чем издал соответствующее распоряжение, которое гласило: «Яков, Божьей милостью король…,— графу Соль- сбери, государственному казначею Англии… Обязанность, возложения на королей, обеспечивать безопасность и благосостояние своих подданных, сопряжена с такими большими и тяжелыми расходами, что, как всеми разумными людьми во все времена, так и законами всех народов, за королями признается власть и прерогатива (в числе многих других), согласно которым они могут собирать средства путем наложения таможенных пошлин и налогов на предметы, вывозимые из королевства или ввозимые в него их подданными или иностранцами в том размере, в каком это по их мудрому и осторожному суждению может быть целесообразным (без ущерба для торговли) и достаточным для покрытия и удовлетворения больших расходов, лежащих на них, для поддержания их короны и достоинства. Ha основании этого мы в настоящее время, руководствуясь многими разумными и вескими соображениями как для снятия с короны тяжестей различных лежащих на ней долгов, так равно и для удовлетворения многих других настоятельных и важных нужд наших, известных нам и нашему совету, были вынуждены обратиться к некоторым из таких способов извлечения доходов с товаров, экспортируемых из страны и импортируемых в нее, какие в прежние времена обычно применялись королями — нашими предками, а также часто применяются у других народов…». Вместе с тем, опережая возможную критику в свой адрес со стороны парламента, Яков I сделал следующее замечание в своем распоряжении: «…И хотя мы решили наложить некоторые пошлины как на иностранные товары, ввозимые в нашу страну, так и на различные местные предметы потребления и товары, тем не менее, для избежания малейших неудобств и отягощения нашего народа, мы приказали изъять из обложения такие товары, которые служат для питания и поддержания жизни нашего народа или которые требуются для обороны страны или для поддержания и расширения торговли и навигации..>. Развитие внутренней торговли повсюду встречало сопротивление городских корпораций, имевших средневековые привилегии и всячески преграждавших доступ на городские рынки «чужакам». Рост и внутренней, и внешней торговли проходил медленными темпами. Особенно пострадал английский экспорт. Баланс внешней торговли Англии стал пассивным: в 1622 г. ввоз в Англию превысил вывоз почти на 300 тыс. ф. ст.