Огнеземельцы

В популярной этнографической литературе обитате­лей южной оконечности американского материка приво­дят в пример, чтобы показать, как люди жили в дале­ком прошлом. Отсталость этих индейцев объясняется суровой природой их родины: земледелие здесь невоз­можно, рыбы немного. Охота и сбор съедобных моллю­сков время от времени в изобилии обеспечивали людей мясом, но это был ненадежный источник пищи, а сохра­нять мясо впрок во влажном климате и при отсутствии соли было нельзя. Сыграла свою роль и тысячелетняя изоляция индейцев крайнего юга континента от других племен.

Хотя Огненная Земля была открыта еще Магелла­ном, на протяжении трех столетий европейцы мало по­сещали ее берега. В XIX веке жители острова еще сохра­няли традиционный образ жизни. Индейцы она охоти­лись на гуанако так же, как первые люди, пересекшие 10 тысяч лет назад Магелланов пролив или, скорее, прошедшие по соединявшему его берега перешейку.

Вдоль южного и западного побережья Огненной Земли и далее к северу, вдоль островков Чилийского архипе­лага, яганы и алакалуф охотились на морского зверя, собирали съедобные водоросли, раковины, грибы. По типу хозяйства и языку она были близки патагонцам, или теуэльче, обитавшим в степях и полупустынях се­вернее Магелланова пролива. Яганы и алакалуф гово­рили на языках, которые не родственны ни друг другу, ни каким-либо другим.

Огнеземельцы не имели никакой общеплеменной ор­ганизации, общего самосознания. Самой крупной социально-хозяйственной единицей была группа родственных семей численностью около ста (от 40 до 120) человек. Такая группа владела определенной территорией, в пре­делах которой ее члены охотились или искали съе­добных моллюсков. Большую часть года отдель­ные семьи бродили в поисках пищи, но время от вре­мени группа собиралась вместе для совершения риту­алов.

Как и у всех других племен, ритуалы имели для ог­неземельцев огромное значение. Именно тогда группа осознавала себя как целое, молодежь знакомилась с традициями племени, люди, много месяцев не видевшие друг друга, обменивались новостями, опытом, знаниями. Повсюду в Южной Америке общинные праздники при­урочивали к периоду года, когда изобилует дичь, рыба, поспевают плоды.

Иначе было бы невозможно прокор­мить в течение нескольких дней, а то и недель собрав­шуюся в одном месте массу народа. Однако в сознании людей такая зависимость нередко искажалась: счита­лось, что не ритуалы совершаются в момент созревания плодов, а наоборот, плоды поспевают благодаря ритуа­лам. Индейцы она устраивали обряды зимой, переселя­ясь из внутренних областей главного острова к его во­сточному и северному побережью, где в этот период го­да можно было добыть достаточно пищи.

У яганов и алакалуф таких сезонных передвижений не было. Если какой-нибудь группе удавалось наткнуться на выбро­шенную морем тушу кита или обнаружить особенно бо­гатое лежбище тюленей, эту весть передавали соседям, подавая сигнал дымом костра, и вскоре сюда начинали приплывать лодки.

Таким образом, праздник оказывался возможным, ес­ли хватало пищи. В то же время организация обрядов в этом случае становилась необходимостью. Среди со­бравшихся легко могли возникнуть ссоры и недоразуме­ния, их поведение следовало ввести в какие-то рамки, подчинить строгим, общепризнанным нормам. Даже че­ловек, склонный начать ссору, не решался это сделать во время праздника, так как верил, что духи не простят неуважения к ним.

Несмотря на разное происхождение всех трех огнеземельских племен и существенные различия в хозяйст­ве и образе жизни между она, с одной стороны, яганами и алакалуф, с другой, описанные у них обряды очень похожи. Это свидетельствует о том, что праздник вопло­щения духов отражал наиболее общие представления первобытного человека о мире, распространенные у на­родов, живших в разных условиях. Поэтому формы об­рядов легко заимствовались одними племенами у дру­гих.

Наши сведения о ритуалах индейцев, живших на южной оконечности американского материка, были бы крайне отрывочны, если бы не работы нескольких энтузиастов-этнографов, изучавших огнеземельцев в 20-х го­дах нашего века. В середине XIX века усилились контак­ты аборигенов с европейцами — моряками, миссионерами, колонистами. В результате распространились болезни, против которых у индейцев не было иммунитета.

Чис­ленность она и яганов, полтора века назад достигшая соответственно четырех и трех тысяч человек, к 1918 го­ду сократилась до 300 и 70 человек. В этот критиче­ский момент немецкий католический священник и врач М. Гузинде впервые посетил Огненную Землю и решил, что его долг — пока не поздно спасти культуру обита­телей острова от забвения.

В 1918—1924 годах он орга­низовал четыре экспедиции к яганам и селькнам. О тра­диционной культуре алакалуф ему удалось собрать меньше сведений, так как она пришла в упадок уже к началу нашего века. Почти одновременно с Гузинде ра­ботали его коллега М.

Копперс и американский этно­граф С. К. Лотроп.

Впрочем, в эти годы огнеземельцы свои древние об­ряды больше не справляли. Но люди старшего поколе­ния хорошо помнили, как в юности участвовали в тор­жественных церемониях, и по просьбе Гузинде и Копперса исполнили их в последний раз. Конечно, нельзя ручаться, что все было сделано с должной полнотой.

Например, по наблюдениям начала XX века у она был какой-то музыкальный инструмент, издававший непри­ятный и резкий звук. Очень возможно, что он звучал на празднике и должен был передавать голос какого-ни­будь духа. Гузинде такой инструмент, однако, уже не застал.

Отчасти изменилось и само отношение к ритуа­лам. Традиционная религия перестала играть в жизни огнеземельцев прежнюю роль. Индейцы увидели, что их мир, вместе со всеми его реальными и мифическими оби­тателями, исчезает на глазах, а на смену ему приходит другой, в котором им нет места.

Соответственно церемо­нии, которые увидели Гузинде и Копперс, отчасти ли­шились подобающей серьезности. Сомнительно, чтобы в прошлом индейцы вообще разрешили наблюдать их чу­жакам.

Обряды воплощения духов назывались на языке она клоктен. Вначале мужчины возводили большую кониче­скую постройку из жердей, напоминавшую сибирский чум, с выходом на восток, желательно к лесу. Если не­погода не уничтожила прошлогодней постройки, стара­лись воспользоваться ею: ведь при помощи каменных орудий вырубить заново многометровые жерди было не так просто.

Постоянных священных мест не существова­ло. С западной стороны за чумом начиналась большая поляна, отделявшая его от жилых хижин, которые бы­ли очень примитивны — конические шалаши, а то и про­сто заслоны от ветра из веток, покрытых шкурами.

Ритуальная хижина называлась xáин. Жерди ее кар­каса имели свои названия и символику, ставились в оп­ределенном порядке. Считалось, что в начале времен семеро могучих мужчин, сойдясь близ юго-восточной оконечности Огненной Земли, построили первую хаин из гигантских камней и впервые исполнили клоктен.

Все, что проделали в тот раз мифические персонажи, стали вслед за ними ежегодно повторять люди. Сложен­ная из камней хижина превратилась в гору, и каждый, кому приходилось заснуть близ нее, видел во сне пер­вый клоктен.

После того как ритуальная хижина была поставле­на, мужчины тайно от подростков и женщин готовили маски из кожи и коры, раскрашивали свои тела полоса­ми и пятнами. Когда все было готово, мужчины неза­метно пробирались в хижину. Именно поэтому вход в нее и был обращен к лесу, иначе женщины могли бы догадаться, что духи проникают в хаин не таинствен­ным путем из-под земли, а гораздо более естественным образом.

Тем не менее не только зрители, но и сами участники клоктена верили, что настоящие духи и в са­мом деле выходят на свет из очага в центре хаин, все­ляясь в мужчин, надевших маски. Таким образом, ри­туальная хижина мыслилась связующим звеном, времен­но соединявшим два мира — реальный, в котором жили индейцы, и воображаемый мир первопредков, населяв­ших землю в эпоху творения.

У яганов и алакалуф подготовка к празднику велась примерно так же, как у она. Лишь ритуальная построй­ка могла быть иной — не конический чум, а длинная хижина, каркас которой напоминал огромную перевер­нутую корзину. Этот каркас обкладывали дерном, тра­вой, ветками.

По мнению этнографов, многие особенно­сти обрядов яганы и алакалуф заимствовали от она. В частности, само название праздника на языке яганов, кина, восходит к слову «хаин», которым она обознача­ли ритуальную хижину.

Раскрасившись и надев маски, мужчины, изобра­жавшие духов, выходили из укрытия на поляну и ста­рались произвести устрашающее впечатление на жен­щин. Те с криком прятались в своих хижинах, а затем снова выходили смотреть на происходящее. Алакалуф ставили особую женскую хижину, в которой непосвя­щенные могли бы спрятаться от грозивших им опасных существ.

Время от времени кто-нибудь из мужчин, сняв маску, отправлялся к женщинам и говорил, что духи го­лодны. Получив пищу, мужчины, естественно, съедали ее сами.

Приходится поражаться, сколь сложным и до мело­чей разработанным было «представление», продолжав­шееся много дней и включавшее выход все новых и но­вых духов. Каждый отличался чем-нибудь внешне, имел свой голос, разыгрывал какую-нибудь пантомиму. У она во время клоктена мальчики впервые узнавали, что все эти ужасные демоны хотя и существуют якобы на са­мом деле, однако на празднике присутствуют лишь сим­волически — их изображают мужчины. У яганов и ала­калуф обряды инициации справлялись отдельно и были менее зрелищными: подросткам показывали одного- единственного духа.

Кого же конкретно изображали огнеземельцы? Она наделяли верховной властью женское существо по име­ни Xáльпeн. В отличие от остальных духов Хальпен не имела человекоподобного воплощения.

Из шкур и тра­вы мужчины делали змеевидное чучело длиной 6 метров и толщиной примерно 80 сантиметров, раскрашивали его и изредка высовывали из церемониальной хижины наружу. Это зрелище должно было вызывать ужас у непосвященных. Хотя женщины и догадывались, кто и как изготовлял чучело, но никто из них никогда не при­сутствовал при этом.

О том, что происходит в хаин, непосвященные могли составить представление по доносившимся звукам. Вот раздались приветственные крики — это значит, что Хальпен наконец появилась. Но голоса один за другим смолкали, и женщинам следовало думать, что их мужья и сыновья проглочены чудовищем. С этого момента хи­жину наполняли одни только духи.

Мистерия, которую разыгрывали мужчины перед не­посвященными, имела определенный сюжет. Централь­ным ее эпизодом было рождение у Хальпен ребенка от ее связи с оказавшимися в хаин духами. Новорожденно­го демона звали Кетёрнен, и он мог быть как мальчи­ком, так и девочкой.

В последнем случае мужчины про­являли немало изобретательности: ведь по прошествии некоторого времени Кетернен требовалось представить зрителям, а набедренных повязок огнеземельцы не но­сили. На эту роль выбирали человека низкого роста, ко­торому делали специальную перевязку, тело обклеива­ли белым пухом, а на голову надевали маску.

Многие из огнеземельских «демонов» имели свои цвета. Например, Хальпен мыслилась существом белого цвета, а ее сестра, двойник Тану, — красного. Белую, красную, черную и желтую краски огнеземельцы упот­ребляли для нанесения узоров на тело и на различные предметы.

Например, в ритуальной хижине яганов на уровне глаз стоящего человека по стенам проводились три параллельные полосы: красная символизировала камни на берегу, покрытые бурыми водорослями, бе­лая — морскую пену, черная — раковины моллюсков на отмели. Все вместе указывало на связь духов с морем, где они обитают.

Выбор красок огнеземельцами не случаен. Языкове­ды давно заметили, что у многих народов для обозна­чения красного цвета слов больше, чем для синего и зе­леного. По мнению большинства исследователей, перво­бытные люди выделяли в природе лишь три цвета: бе­лый, черный и красный (желтый приравнивался к бе­лому или к красному).

Разумеется, это не значит, что наши предки были дальтониками и не видели других цветов. Однако сине-зеленая часть спектра не имела значения, не выделялась. На нее, как это заметил аме­риканский археолог Т.

Гридер, обратили внимание лишь в эпоху ранних цивилизаций, когда как раз стали ценить синие и зеленые камни типа бирюзы и лазури­та. Возможно, что именно распространенность синего и зеленого цветов в природе (небо, листья) мешала перво­бытному человеку заострить на них внимание. В то же время все легкодоступные красители (мел, охра, уголь) дают бело-красно-черную гамму.

Могла быть и еще од­на причина. Не имея других мер для сравнения, перво­бытный человек уподоблял видимое вокруг тем процес­сам, которые наблюдал в собственном теле. В частно­сти, любые красные предметы во всем мире так или иначе ассоциировались с кровью.

Наряду с Хальпен и соответствующими ей женскими персонажами яганов и алакалуф, огнеземельцы во вре­мя обрядов изображали мужских демонов. У она глав­ным из них считался Шоорте. Иногда он появлялся в одиночку, но чаще — в виде целой толпы демонов, лишь слегка отличавшихся друг от друга внешним видом. Семь Шоорте считались главными, но было еще по меньшей мере восемь второстепенных. Все они являлись мужьями Хальпен. Убить Шоорте было невозможно: по­лагали, что если разбить ему голову, из нее выйдет це­лый сонм подобных существ. Духи типа Хальпен и Шоорте воспринимались как хозяева стихий, воплощение таинственных и грозных сил природы. Кроме них участ­ники обрядов изображали множество персонажей более низкого ранга — тотемов, связанных чаще всего с раз­личными видами животных, особенно морских. Среди них — дельфин, коршун, синий кит, сокол, морской еж, медуза, осьминог, кальмар. Преобладание в этом списке морских существ отчасти вызвано тем, что водная фау­на на Огненной Земле гораздо богаче наземной. Кроме того, это объясняется представлениями о подводном ми­ре как об ином, «потустороннем».

Отношение индейцев к персонажам клоктена было сложным. Демонов не на шутку боялись, но от них же ждали поддержки и ниспослания удачи. Это естествен­но, поскольку в образах мифологических существ отра­зились представления об окружающей природе — полной опасностей и вместе с тем дававшей все, в чем человек нуждался.

Огнеземельцы в какой-то мере отдавали себе отчет в противоречивости своих воззрений и старались как-то разрешить эти противоречия. Их верования нель­зя назвать примитивными, в некоторых нюансах они оказываются не менее сложными и продуманными, чем доктрины средневековых теологов. Например, у яганов выходивший из подземных глубин злой дух Етайта (за­нимавший то же место, что Шоорте у она) одновременно отождествлялся со светлым верховным божеством по имени Ватаунейва.

Сходные представления разделяли алакалуф. Не посвященным в таинства женщинам и де­тям такого рода мифологические тонкости оставались неведомы, но старики, шаманы в своих размышлениях и беседах порой достигали уровня настоящей религиоз­ной философии.

Создание фантастических, но по-своему логичных ре­лигиозно-мифологических концепций, свободное опери­рование в этих случаях отвлеченными понятиями ха­рактерно для многих первобытных народов Южной Аме­рики. До недавних пор такого рода интеллектуальная деятельность людей, живших в условиях доклассового общества, была скрыта от ученых. О духовной жизни «дикаря» европейцы судили по его примитивной мате­риальной культуре.

И главным здесь было не столько незнание местных языков, сколько психологическая не­подготовленность этнографов. Точно так же в первые годы после открытия пещерной живописи научная об­щественность Европы не хотела верить, что подобные шедевры созданы рукой художника древнекаменного века.

Однако, как и в любом обществе, в первобытном племени были люди лучше и хуже знакомые с достиже­ниями своей культуры. Эти различия вызваны не толь­ко неодинаковыми способностями и интересами членов коллектива. Важнее другое.

Любая интеллектуальная деятельность требует полной отдачи сил и времени. По­этому представления о духовной сущности человека или о мироздании у подростка, только что прошедшего обряды инициации, и у старика-шамана сильно отлича­ются. В частности, для рядовых членов племени мифы — более или менее буквальные отчеты о совершившихся событиях, тогда как для некоторых людей старшего по­коления — скорее иносказания.

Духовный и интеллектуальный уровень любого об­щества во многом зависит от тех высших достижений, которых добились хотя бы немногие из его членов. Пре­следуя языческих жрецов и шаманов после завоевания Америки, католическая церковь духовно обезглавила местных жителей, лишила их собственных культурных ценностей. Это было важным условием последующей ас­симиляции многих индейских народов.

Огнеземельцы, исп. Fueguinos, или фуэгины — собирательное название аборигенов Огненной Земли на южной оконечности Южной Америки. В английском языке термин англ. Fuegians изначально относился только к яганам, обитавшим в южной части Огненной Земли, и лишь впоследствии распространился на все народы архипелага.

По своему этническому и языковому составу огнеземельцы были неоднородны: это были племена селькнамов (она), хауш (манекенк), яганов (ямана) и алакалуфов (халаквулуп, кавескар). Все указанные племена, кроме селькнамов, жили исключительно в прибрежной части Огненной Земли. Яганы и алакалуфы плавали на каноэ вдоль островов архипелага, а жившие на побережье хауши — нет. Селькнамы жили во внутренней части острова Исла-Гранде, их рацион составляла в основном охота на гуанако — копытное животное рода лам семейства верблюдовых. Мясо гуанако употреблялось аборигенами в пищу, из шкур изготовлялась примитивная одежда в виде меховых накидок и теплых шапок конической формы.

Селькнамы, которые вели кочевой образ жизни охотников на гуанако, по-видимому, появились на Огненной Земле первыми еще 10 тысяч лет назад. Они были самой многочисленной индейской общиной на архипелаге. Алакалуф и ямана, занимавшиеся охотой на морского зверя и собиранием раковин, прибыли на острова несколько позднее. Антропологически рослые селькнамы (она) сильно отличались от сравнительно низкорослых и кривоногих алакалуф и ямана, больше напоминая патагонцев-теуэльче и материковых индейцев чоно.

Первыми из европейцев с аборигенами Огненной Земли познакомились в 1519 году члены кругосветной экспедиции Фернандо Магеллана. В 1578 году их видели англичане Френсиса Дрейка, но в контакт с ними не вступали (в отличие от патагонцев-техуэльче). В конце 1774 года, во время своего второго кругосветного плавания, острова Огненной Земли обследовал Джеймс Кук.

Заново «открыл» индейцев Огненной Земли в 1832 году Чарльз Дарвин, высадившийся на Огненной Земле во время кругосветного путешествия на корабле «Бигль». Дарвин был поражен первобытным и примитивным видом аборигенов: «Вид огнеземельцев, сидящих на диком заброшенном берегу, произвёл на меня неизгладимое впечатление. Перед глазами предстал образ – вот так же, когда-то давно, сидели наши предки. Эти люди были совершенно наги, тела разукрашены, спутанные волосы свисали ниже плеч, рты раскрылись от изумления, а в глазах затаилась угроза… Я мог произойти как от той смелой обезьянки … или того старого бабуина, … так и от дикаря, который испытывает удовольствие, мучая врагов, и приносит в жертву кровь животных. Он без малейших угрызений совести убивает младенцев, относится к женщинам, словно к рабам, он не знает, что такое правила приличия и полностью зависит от нелепых суеверий».

Однако соотечественник Дарвина, английский исследователь Уильям Паркер Сноу, побывавший на Огненной Земле в 1855 году, пришел к совершенно иным выводам о тамошних жителях. Описывая их неопрятный внешний вид и первобытные привычки, Сноу отмечает: «…многие огнеземельцы, живущие на Восточных Островах, обладают приятной и даже привлекательной внешностью. Понимаю, что это идет вразрез с тем, что описывал в своих трудах мистер Дарвин, но я говорю лишь о том, что сам видел…» Позже учёный обнаружил, что аборигены «живут семьями»: «Я был свидетелем проявления глубокой любви и нежности по отношению к своим детям и друг ко другу», – пишет он. Сноу также свидетельствует, что местные женщины отличаются скромностью, а матери очень привязаны к своим детям.

Начало колониальной эпохи на Огненной Земле положило конец оригинальной культуре местных индейцев. После того, как в 1886 году румынский авантюрист Джулиус Поппер нашел на Огненной Земле золото, сюда стали прибывать тысячи искателей наживы из стран Европы и Америки. Колонизаторам потребовалось немало усилий, чтобы сломить сопротивление местного населения, которое до их прихода более 50 лет успешно противостояло попыткам проникновения с «большой земли».

Материальная культура

Хотя все огнеземельцы занимались охотой и собирательством^[1], их материальная культура была неоднородной и приняла две разных формы на большом острове и архипелаге. Одни культуры были прибрежными, тогда как другие обитатели жили вдали от побережья^[2][3]:

• яганы, алакалуфы (обитавшие на землях Магелланова пролива и ряде других островов), а также чоно (обитавшие севернее, на побережье Чили и архипелаге) обеспечивали себе пищу тем, что добывали в море: рыбной ловлей, охотой на морских птиц, тюленей, иногда на китов^[2][3].
• селькнамы обитали вдали от побережья, на равнине большого острова Тьерра-дель-Фуэго, где охотились на стада гуанако.^[2][3] Их материальная культура имела некоторое сходство с культурой народа теуэльче, обитавшего на равнинах крайнего юга Аргентины и родственного им по языку^[2][4].

Оба вышеуказанных образа жизни были распространены и среди индейцев на материке. Все огнеземельцы были кочевыми народами и не строили постоянных жилищ. Селькнамы, охотившиеся на гуанако, делали себе временные жилища из шестов и шкур. Прибрежные ямана и алакалуфы также сооружали временные жилища, сплавляясь на каноэ[5].

Значительная часть сведений о материальной и духовной культуре индейских племен Огненной Земли, которыми располагает мировая наука, содержится в опубликованных в 1925 году в Германии записках немецкого миссионера Мартина Гусинде, совершившего четыре экспедиции на острова в 1919—1923 годах. Мартин Гусинде посетил все три племени огнеземельцев, участвовал в их повседневной жизни, религиозных обрядах и даже прошел инициацию.

В целом материальная культура фуэгинов, к моменту прихода белых колонизаторов живших, по сути, в каменном веке, была довольно примитивной. Охотники она (селькнамы) пользовались простым луком и стрелами с каменными или костяными наконечниками, а также бола, напоминавшим традиционное охотничье оружие патагонцев-теуэльче; алакалуф и яганы били тюленей, китов и рыбу теми же стрелами и гарпунами.

Крайне суровые природные условия островов выработали у аборигенов особые методы приспособления к подобному климату и поразительную способность к выживанию в условиях пронизывающего дождя, ветра и сильных холодов. По словам Мартина Гусинде, женщины она имели специфическое телосложение с наличием выраженных жировых прослоек, помогавших им спать прямо на голых камнях. С другой стороны, такая феноменальная приспособляемость, вкупе с неразвитыми социальными и имущественными отношениями, заставила ряд исследователей предполагать, что огнеземельцы-фуэгины являются выродившимися потомками аборигенов с континента, возможно, чоно или теуэльче.

Адаптация к холодному климату сближала огнеземельцев и с эскимосами Арктики, а их смугло-черный оттенок кожи, широкий нос, волнистые волосы, рудименты плавательных перепонок между пальцами являются наследием древнейшей волны мигрантов, имевших австралоидные черты.

[custom_ads_shortcode1]

Духовная культура

Основная статья: :en:Fuegians#Spiritual cultureВ племенах селькнамов и яганов сохранилось поверье, что в древние времена женщины правили мужчинами[6]. Яганы объясняли отличие современной ситуации от древней предполагаемым успешным восстанием мужчин. Праздники, связанные с этим событием, отмечались в обоих племенах[7][8].

[custom_ads_shortcode2]

Отношения между племенами

Серьёзные различия в языке, образе жизни и занимаемых экологических нишах препятствовали контактам, однако восточные яганы (ямана) всё же периодически поддерживали обмен с селькнамами^[9].

[custom_ads_shortcode3]

Современная история

Джулиус Поппер у тела убитого индейца из племени она

^[10][11]

Когда европейцы, чилийцы и аргентинцы стали осваивать острова в середине XIX века, вместе с ними на Огненную Землю пришли и европейские болезни, такие, как корь и оспа, от которых огнеземельцы не имели иммунитета. Помимо этого, значительную роль в вымирании аборигенов сыграло традиционное отсутствие у них понятия частной собственности. Так, например, по словам Мартина Гусинде, охотники она (селькнамы) сильно страдали от завезённых колонизаторами на острова овечьих стад, интенсивно поедавших траву — основную пищу гуанако. После исчезновения последних они вынуждены были начать охоту на самих овец, вступив, таким образом, в конфликт с их владельцами, вооружёнными огнестрельным оружием. В результате численность как селькнамов, так и яганов резко уменьшилась с нескольких тысяч в серединеXIX века до нескольких сот в начале XX века^[12]. Не исключено, что значительную роль в их вымирании сыграла также утрата основных источников пропитания (киты и тюлени) из-за того, что их добычу освоили европейские и американские моряки. В настоящее время чистокровных фуэгинов не существует; последний индеец она умер в 1974 году, последний яган — в 1999 году^[13].

[custom_ads_shortcode1]

Языки

Огнеземельцы говорили на нескольких неродственных языках. Языки кавескар (en:Kawésqar language) и яган (en:Yaghan language) считаются изолятами, тогда как селькнамы, как и родственные им теуэльче на материке, говорили на языке чонской семьи.

Огнеземельские языки отличались богатством. Индейцам удавалось передать происходившее в окружавшем их мире, собственные ощущения и абстрактные идеи в виде метафор. Так, для состояния душевной подавленности яганы пользовались словом, означавшим период в жизни краба, когда он уже успел сбросить свой старый панцирь, новый же еще не вырос. Понятие «прелюбодей» им подсказал сокол, который, отыскав себе жертву, неподвижно зависает над ней. Понятие «морщинистая кожа» совпадало с названием старой раковины, а «икота» — с названием завала из деревьев, перегородившего путь.

Огнеземельцам удавалось выражать различные нюансы жизни природы и человека. Так, «ийя» означало «привязать лодку к зарослям бурых водорослей», «окон» — «спать в движущейся лодке». Совершенно другими словами обозначались такие понятия, как «спать в хижине», «спать на берегу» или «спать с женщиной». Слово «укомона» значило «метать копье в стаю рыб, не целясь ни в одну из них». Что же касается самоназвания яганов «ямана», это слово значило «жить, дышать, быть счастливым».

[custom_ads_shortcode2]

См. также

[custom_ads_shortcode3]

Примечания

• Gusinde Martin Nordwind—Südwind. Mythen und Märchen der Feuerlandindianer. — Kassel: E. Röth, 1966. Title means: «North wind—south wind. Myths and tales of Fuegians».
• Itsz Rudolf Napköve. Néprajzi elbeszélések. — Budapest: Móra Könyvkiadó, 1979. Translation of the original: Итс Р.Ф. Камень солнца. — Ленинград: Издательство «Детская Литература», 1974. Title means: «Stone of sun»; chapter means: «The land of burnt-out fires».
• Service Elman R. Vadászok // Vadászok, törzsek, parasztok / E.R. Service & M.D. Sahlins & E.R. Wolf. — Budapest: Kossuth Könyvkiadó, 1973. It contains the translation of the original: Service Elman The Hunter. — Prentice-Hall, 1966.
• Zolotarjov A.M. Társadalomszervezet és dualisztikus teremtésmítoszok Szibériában // A Tejút fiai. Tanulmányok a finnugor népek hitvilágáról / Hoppál, Mihály. — Budapest: Európa Könyvkiadó, 1980. — P. 29–58. — ISBN 963 07 2187 2 Chapter means: «Social structure and dualistic creation myths in Siberia»; title means: «The sons of Milky Way. Studies on the belief systems of Finno-Ugric peoples».
• Vairo Carlos Pedro The Yamana Canoe: The Marine Tradition of the Aborigines of Tierra del Fuego. — 1995, 2002. — ISBN 9 781879 568907

Видео.

• Balmer, Yves Fuegian Videos. Ethnological videos clips. Living or recently extinct traditional tribal groups and their origins. Andaman Association (2003–2009).

Аудио.

• Шаблон:Cite audio
• Excerpts from the same material on Amazon.com

БиблиографияНа английском языкеНа немецком языкеНа испанском языке«Шаманы»

Подробные этнографические описания огнеземельцев появились лишь в XIX в. Путешественники XVII и XVIII вв. не дали нам сколько-нибудь существенных описаний, в их работах встречаются лишь отдельные, отрывочные данные о коренном населении Огненной Земли. Первые описания принадлежат Кингсу и Фиц-Рою, возглавлявшим английские экспедиции на Огненную Землю (1826—1836), и участнику второй из этих экспедиций Чарлзу Дарвину.

Все исследователи, изучавшие или лишь сталкивавшиеся с огнеземельцами, отмечали чрезвычайную их примитивность. Хотя многое в сообщениях авторов первой половины XIX в. и было преувеличено, все же огнеземельцы могут быть причислены к наиболее примитивным племенам не только Южной Америки, но и всего земного шара.

Общим названием огнеземельцы объединены три группы индейцев — она, алакалуфов и яганов, населявших до недавнего времени архипелаг и о-в Огненная Земля. Эти племена отличались друг от друга как по языку, так и по культуре.

Архипелаг состоит из нескольких больших и довольно значительного числа мелких островов. Климат Огненной Земли влажный и холодный, но без резких годовых колебаний температуры. Средняя годовая температура воздуха +5° (летом около +7—8°, зимой +3,5®).

Западная и северо-западная части страны состоят из островов, покрытых горами, поросшими лесом; климат чрезвычайно влажен, редкий день проходит без дождя и сильных ветров. Северо-восток (о-в Огненная Земля) в большей своей части образует ровную сухую безлесную низменность, в северной и центральной частях покрытую прекрасными пастбищами. Дожди здесь также часты, но ясные дни преобладают.

Юго-запад острова и южное его побережье окаймлены широкой полосой гор, нижняя часть которых и предгорья покрыты густыми березовыми и буковыми лесами. В этом районе находятся наиболее высокие горы Огненной Земли, поднимающиеся выше 2000 м над уровнем моря. Множество ледников спускается к глубоким бухтам.

К югу от этой горной цепи и пролива Бигл расположена южная часть архипелага, доходящая до мыса Горн и состоящая из небольших скалистых островов, изредка покрытых низкорослыми породами бука и кустарником. Количество осадков здесь также значительно, но все же меньше, чем на западе.

Расселение огнеземельцев; общая характеристика их культурыС этим географическим делением приблизительно совпадало и расселение трех групп огнеземельцев. Индейцы она, так их называли яганы (самоназвание их — селькнам), прежде занимали всю северную и восточную части о-ва Огненная Земля и лишь к концу прошлого столетия были оттеснены аргентинскими поселенцами к подножью гор. Вместе с техуэльче они принадлежали к лингвистической группе чон. По своему физическому типу она резко отличались от остальных групп огнеземельцев, обладая высоким ростом, как и их ближайшие соседи на материке — техуэльче (патагонцы), с которыми, кроме языка, их также сближал ряд общих черт в^культуре (например, форма жилища, способы охоты, верования)1. Можно считать несомненным родство она и техуэльче. Неясным остается лишь вопрос, каким образом она, не имея лодок, могли перебраться на остров через бурный и опасный Магелланов пролив. В отличие от своих северных соседей техуэльче, обладавших с середины XVIII столетия лошадьми и поэтому получивших название «конных индейцев», и южных — индейцев алакалуфов и яганов, — знавших лодку («лодочные индейцы»), она до последнего времени сохраняли свой облик «пеших индейцев».

Главным средством их существования являлась охота на гуанако при помощи лука и стрел. Шкуры этих животных служили им одеждой; ими же покрывали жилища при перекочевках. Она распадались на большое число родов, каждая родовая группа переходила с места на место в пределах определенной территории.

Западная часть архипелага Огненная Земля и Западнопатагонский архипелаг были населены алакалуфами (самоназвание их — халаквулуп). По своему физическому типу они сходны с яганами. Алакалуфы являются наименее изученной группой огнеземельцев.

Большую часть своей жизни они проводили на море, в лодках, передвигаясь в поисках пищи по многочисленным проливам, разделяющим скалистые острова их родины. Алакалуфы жили рыбной ловлей, сбором моллюсков и, в меньшей степени, охотой на птиц. Для охоты они употребляли лук и стрелы.

Наиболее примитивными из всех трех племен являлись яганы (самоназвание — ямана) — самые южные обитатели земного шара. Как уже указывалось, внешне они почти не отличались от алакалу- фов. Для них характерны небольшой рост (средний рост мужчин^— 157 см, женщин — 147,4 см), хорошо развитые верхняя часть тела и руки и слабо развитые ноги.

Северной границей распространения яганов были берега пролива Бигл, западной — острова около южного берега п-ова Брекнок, восточной — восточный берег о-ва Наварин и соседние острова и, наконец, южной — самая южная оконечность архипелага — о-в Горн. Все огнеземельцы находились на стадии родового строя; род был, по-видимому, отцовским с двусторонним (и по отцовской и по материнской линии) счетом родства.

Неблагоприятные природные условия, окружавшие алакалуфов и яганов, наложили яркий отпечаток на их хозяйство и культуру. Животный мир внутренней гористой части островов чрезвычайно беден. Вся жизнь этих индейцев была сосредоточена на берегу моря.

Охота на различных животных, птиц и рыб, которые водились в море и на побережье, составляла основу их хозяйственной жизни. Не менее важное значение имело собирание моллюсков.

В поисках пищи постоянно приходилось переезжать с места на место. «Поиски средств существования, которые являются почти единственным и постоянным занятием огнеземельца, объясняют его привычки и образ жизни. Когда в непосредственной^близости начинает нехватать ракушек, он меняет место своего жительства и начинает искать, чем бы поддержать свое существование: отсюда постоянные перемещения и бродячая жизнь, на которую он обречен».

Охота на морских животныхОхотой на животных, птиц и крупную рыбу занимались исключительно мужчины; рыбной ловлей и собирательством — женщины. Охотились главным образом на тюленей, дельфинов, выдр, а восточные группы яганов, как и она, на гуанако. Иногда для охоты объединялось несколько групп.

На тюленей обычно охотились с лодок при помощи гарпунов. Иногда животное подманивали похлопыванием весла по воде. Нередко яганы, заметив с суши животное, плывущее недалеко от берега, применяли способ ловли, сходный с эскимосским, — они бросали гарпун, к которому привязывали длинный ремень; свободный конец ремня обвязывали вокруг самого охотника, который и вытаскивал раненого тюленя на берег.

Иногда, ранив тюленя с лодки, яганы выскакивали на прибрежные скалы и вытягивали зверя на сушу. Наконец, существовал еще третий способ охоты —”на берегу. Подкравшись к тюленям, вышедшим на берег, их оглушали деревянными дубинками или же убивали копьем.

Если в охоте принимало участие несколько человек, то они устраивали облаву, стараясь отделить часть тюленей от стада. Индейцы она, подкрадываясь к тюленям, иногда в качестве приманки употребляли набитую чем-нибудь шкуру тюленя.

На выдру охотились всегда с собаками. Выследив выдру, высовывавшую свою морду из воды, охотник пытался бесшумно подъехать к ней на лодке и, улучив момент, метнуть в нее копье или гарпун. Раненое животное легко было втащить в лодку.

В случае промаха или легкого ранения животного, в море бросали собак, которые преследовали выдру до самого берега, не давая ей уйти обратно в море. Обычно собаки загоняли животное в нору и пытались загрызть его. На выдру охотились исключительно ради шкуры, которая шла на одежду.

ОружиеОсновным оружием для охоты на более крупных птиц и рыб были гарпуны и копья. Гарпуны употребляли для охоты на тюленей, дельфинов и китов. Костяной наконечник гарпуна прикреплялся к древку отдельным ремнем. Копья, которыми охотились на суше на тюленей, отличались от гарпуна лишь прочно закрепленным наконечником. Копья же, употреблявшиеся при охоте на мелких животных, птиц или рыб, делались из более легких пород дерева, наконечники были также костяными или изредка деревянными, но с большим числом зубцов, обычно с одной стороны. Для ловли крупных пород рыб к копью привязывали второй наконечник. Зубцы шли по наружной стороне, концы наконечников расходились.

Лук и стрелы уже в середине прошлого столетия почти совершенно исчезли из употребления у яганов и служили лишь для охоты на птиц. Для луков огнеземельцы употребляли древесину антарктического бука (Nothofagusantarcticaи обрабатывали ее скребками из раковин до нужного размера. В середине поперечное сечение лука имело миндалевидную форму, концы его сужались. Тетива у она и восточных яганов делалась из сухожилий с ног гуанако, у западных яганов иногда из сухожилий тюленей и изредка и у тех и других из узкой полоски кожи. Тетива накидывалась скользящей петлей на один конец лука и обматывалась вокруг другого. Длина лука у она колебалась от 135 до 165 см. У яганов лук был несколько короче, тоньше и более изогнут.

Стрелы состояли из двух частей — деревянного древка и наконечника из кварца, шифера, кости и, после появления европейцев, из стекла. Наконечник вставлялся в древко и обматывался сухожилием. Наконечники для стрел яганы получали от она, так как сами они не умели обрабатывать ни обсидиан, ни стекло.

Оперением служили две половины пера, чаще всего гусиного. Длина стрелы была 60—80 см.

Охота на птицМеньшее значение имела охота на птиц, главным образом на уток, пингвинов и бакланов. Существовали различные способы ловли — при помощи силков, пращей и изредка лука и стрел. Западные группы яганов устраивали на охоте засады; охотник скрывался в небольшом шалаше из ветвей и подманивал уток, подражая их крику. Сквозь щели шалаша он просовывал длинные тонкие прутья, к концам которых приделывалась скользящая петля из полосы китового уса. Различные силки в виде петель иногда укрепляли над гнездами, либо же прикрепляли к палочкам, воткнутым в землю на открытом месте и снабженным приманками. Большую ловкость и бесстрашие обнаруживали яганы при охоте на бакланов, водящихся преимущественно на крутых береговых скалах. Их ловили ночью. Обвязавшись ремнем из тюленьей кожи и привязав другой его конец к выступу скалы, индейцы спускались на уступы, на которых обычно спят бакланы, спрятав головы под крыло. Охотник подкрадывался к птице, схватывал ее обеими руками и прокусывал ей голову. Летом таким же образом, т. е. спускаясь по скалам на ремнях, собирали яйца из птичьих гнезд.

Собирательство и рыбная ловляЖенщины, как уже указывалось, занимались собиранием моллюсков и рыбной ловлей. Каждый день во время отлива, а нередко и ночью, если ночной отлив был больше дневного, женщины группами, в два-три человека отправлялись на берег собирать моллюсков, которые служили основной пищей. Ночью брали с собой горящие головни. Придя на место, женщины отходили друг от друга на некоторое расстояние и, нагнувшись, собирали попадавшиеся им ракушки. Иногда они даже заходили в воду и в воде продолжали свои поиски. Заостренной палкой отрывали раковины от скал и камней; собирали их в корзины, которые вешали на руку. Девочки с малолетства сопровождали матерей, приучаясь помогать им.

Ловили морскую рыбу, а также собирали морских ежей и крабов. Женщины яган «удят в своих лодках всякий раз, как только позволит погода… они выезжают на рыбную ловлю в любое время, даже ночью, если светит луна, или если после длинных летних дней ночь так коротка, что похожа на сумерки». В течение трех месяцев в году, когда дни длинны, рыбная ловля была главным занятием женщин. Мужчины почти никогда не помогали в этой работе.

Приспособление для ловли рыбы состояло из лески, изготовлявшейся из длинных морских водорослей, которые скручивали еще влажными. Более прочными были лески, плетеные из китовых сухожилий. К концу такой лески привязывали небольшой камень для груза и, на самом конце скользящую петлю из стержня птичьего пера, в которой укрепляли приманку — кусок рыбы или моллюска.

Мелкую рыбу ловили просто корзиной, прикрепленной к концу рукоятки гарпуна.

В тихую и ясную погоду женщины с лодок ловили крабов, морских ежей и некоторые виды моллюсков. Для этого они употребляли орудия, состоящие из длинного древка (до 3 м), к которому прикрепляли деревянный наконечник. Наконечники были двух видов.

Для одного брали палку длиной около 70 см и расщепляли ее на четыре части, концы которых заостряли. Чтобы концы расходились, посредине этой вилки вставляли клинья. Для другого вида наконечника кусок дерева обстругивали в форме небольшой узкой лопаточки, которую расщепляли посредине и также вставляли небольшой клин.

Наконечники привязывали к древку ремнями или полосами китового уса. Намеченную добычу протыкали этой острогой, осторожно вытаскивали из воды и бросали на дно лодки. Женщины прекрасно плавали и нередко ныряли в море за добычей.

При морской охоте брали с собою в лодку все виды орудий, которые могли понадобиться.

ЛодкиЛодки делали первоначально из коры; естественно, что они были недолговечны. В среднем одна лодка могла прослужить не больше полугода. Изготовление ее было довольно сложно. Для того, чтобы найти дерево нужных размеров, иногда приходилось предпринимать длительные поиски. Над одной лодкой работало вместе двое или трое мужчин. Кору снимали с дерева при помощи костяных скребков и острых ножей из раковин с большой осторожностью, привязывая ее ремнями, чтобы она не переломилась, осторожно очищали и сглаживали острыми раковинами. Ее все время держали влажной и сверху накладывали тяжелые камни, чтобы она не коробилась. На одну лодку шло три-пять кусков коры. Вырезанные куски сшивали между собой, проделывая по краям коры костяным шилом отверстия, через которые и продергивали узкие полосы китового уса или тонкие гибкие прутики. Русский путешественник Ионинбыл поражен тем, как огнеземельцы, при отсталости своей техники, изготовляли подобные лодки. «И как это вода не проходит сквозь такую, по истине, утлую ладью… Оказалось, что вся она сшита и связана тоже лыком, но как сшита! Это просто ювелирная точность и изящество работы… Лыко скручено в тонкие веревочки, но* столь ровные и плотные, что проходя через дырочки коры, они не оставляют в ней ни малейших отверстий, в которые могла бы просочиться: вода»г. Чтобы придать лодке нужную форму, между бортами вставляли деревянные распорки, которые крепко привязывали к бортам. Наконец, всю лодку внутри, от борта до борта, почти сплошь выкладывали расщепленными широкими прутьями, что придавало ей значительную прочность. Посреди лодки делали небольшое возвышение из земли и камней, на котором разводили костер, поддерживавшийся в продолжение всего переезда или ловли. Длина лодки колебалась от 4 до 6 м, ширина от 70 до 90 см. Обычно одна лодка поднимала человек семь. Гребли женщины, сидевшие в середине лодки2,Распределение трудаСтрогое разделение труда существовало не только при добывании средств к существованию, но и во всей остальной, правда несложной, деятельности огнеземельцев. Мужчины охотились, строили лодки и жилища, делали орудия и рубили деревья для костров. Женщины, помимо того, что на них лежала повседневная забота о пропитании, обязаны были поддерживать огонь; занимались изготовлением корзин из тростника-ситника; из коры они делали небольшие ведра для хранения воды и вычерпывания ее из лодок; из ракушек, сухожилий и птичьих костей — ожерелья; они же обрабатывали шкуры и изготовляли из них ремни, одежду и покрышки на хижины.

Орудиями служили скребки, ножи, шилья, сделанные из раковин и кости, иногда с каменными или деревянными рукоятками, Примотанными к рабочей части тонкими кожаными ремешками. Для разбивания раковин моллюсков употребляли камни.

ОдеждаНесмотря на холодный и влажный климат, Л единственной одеждой яганов был плащ из шкуры выдры или тюленя. Изредка сшивали две или три шкуры, но и сшитые шкуры давали лишь небольшую защиту от холода, так как покрывали только спину до пояса и не запахивались спереди. Женщины, кроме того, носили небольшие меховые треугольные переднички. Ожерелья носили мужчины и женщины. Наиболее распространенными были ожерелья из маленьких ракушек, которые продырявливали трением о камни. Женщины носили на руках и ногах браслеты из полосок кожи.

ОгоньГлавной защитой огнеземельцев от холода был огонь костра, который они постоянно поддерживали в хижинах и на лодках. Яганы всюду носили огонь с собой, хотя добывание его не было связано с особыми трудностями. Интересно, что огнеземельцы — она, яганы и алакалуфы — были одними из немногих племен Южной Америки, добывавшими огонь путем высекания, а не трения. Кремень яганам приходилось добывать путем обмена от алакалуфов, так как его находили на северном берегу п-ова Брекнок, за пределами пролива Бигл. Пирит встречался во многих местах на юге. Искры высекали на птичий пух или сухую траву.

Огонь не только грел людей, им пользовались для различных целей: на огне приготовляли пищу; обрабатывая кору для лодок, размягчали ее над костром; прежде чем вить веревки или выделывать корзинки, пучки тростниковых стеблей также держали над огнем. Иногда крупные деревья сваливали, разводя под ними костер.

ПищаСосудов для варки пищи у яганов не было. Сшитые из коры ведра могли сохранять воду иногда несколько часов. При питье воду черпали витой раковиной. Единственной посудой огнеземельцев были створки больших плоских раковин. Изредка в них подогревали воду, опуская туда горячие камни. Мясо разрезали на тонкие куски и поджаривали на раскаленных камнях или на тлеющих углях; рыбу, птиц и яйца пекли в золе. Раковины также клали в горячую золу, содержимое ракушек таким образом варилось, так как в раковине всегда сохранялось немного морской воды, которая успевала закипать прежде, чем оболочка раковины лопалась от жара. Больше всего яганы ценили тюлений и китовый жир, который тщательно сохраняли, набивая им кишки этих животных. Кишки или желудки иногда набивали мелкими кусками мяса, жира, сердца и легких животных; эту «колбасу» перед употреблением опять-таки жарили на камнях или пекли в золе. Большие куски жира перед едой растапливали или разогревали горячими камнями. Летом в пищу шли также ягоды, корни дикого сельдерея и грибы. Яганы иногда сушили грибы, а мясо и жир кита сохраняли, зарывая их в землю.

Вокруг жилища яганов всегда вырастали кучи отбросов, главным образом раковин. По этим кучам, иногда достигавшим значительных размеров и содержавшим, кроме пищевых отбросов, также орудия из кости и камня, легко определить места стоянок яганов. Некоторые ученые, в частности Лотроп, пытались по этим кучам проследить район распространения яганов и древность их поселений. Решение этого вопроса в значительной степени затрудняется тем, что яганы редко оставались долгое время на одном месте. По-видимому, южные берега Огненной Земли были заселены не меньше 2 тыс. лет тому назад.

Источники:

• www.indiansworld.org
• dic.academic.ru
• lib7.com