«Рассмотрим несколько распространённых гипотез происхождения речи у гоминид. Ни одна из них не даёт исчерпывающего ответа на этот вопрос.
Гипотеза божественного происхождения языка. В представлениях народов, населяющих Азию и Индостан, язык был создан божественным началом. В некоторых сохранившихся писаниях отмечали, что язык создали мудрецы под покровительством Бога. Так, в индийских Ведах говорится, что установителем имен является Бог – Всеобщий ремесленник и господин речи. Он давал имена другим богам, а имена вещам устанавливали люди – святые мудрецы. В библейской легенде в первые три дня творения Бог называл крупные объекты сам, а когда перешел к созданию животных и растений, право установления имен было передано Адаму.
Гипотеза людей – изобретателей языка. Сторонником установления имен был Платон. Аристотель же считал, что слова являются знаками волнений души, впечатлений от вещей. Согласно некоторым представлениям, названия устанавливал государь или правитель. Каждый правитель в Китае начинал правление с исправления имен. Ж.Ж. Руссо и А. Смит считали, что язык возник как результат соглашения, договора, т.е. люди собрались и договорились о значении слов.
Гипотеза случайного изобретения языка. Е. Торндайк считал, что связь звуков со смысловым содержанием слов могла устанавливаться у отдельных индивидуумов случайно и затем при повторении фиксироваться и передаваться другим членам коллектива. Действительно, в разных языках нет соответствия между смыслом и звуковыми фонемами.
Гипотеза жизненных шумов. По мнению В.В. Бунака, речь возникла не на базе звуков, свойственных высшим обезьянам, а на основе жизненных шумов, сопровождающих обыденное поведение: это хрюканье, аканье, мяуканье и др. Их можно услышать при сборе пищи, на ночлеге, встрече с другими животными. Звуковые образы становились основным ядром в общении и подготавливали появление речи.
Гипотеза звукоподражания. Немецкий философ Лейбниц считал, что слова образовались благодаря стихийному инстинктивному подражанию тем впечатлениям, которые производили на древних гоминид предметы окружающей среды и животные, например «кукушка» – «ку-ку». Согласно гипотезе Л. Нуаре, древний человек подражал, в первую очередь, звукам, сопровождающим трудовые операции, например «тук-тук». Ещё Ч. Дарвин в книге «Происхождение видов» указывал на возможное происхождение речи путём звукоподражания. Подражание играет важную роль в имитации звуков при обучении речи у человека, но звуки, свойственные виду, могут быть освоены только при наличии развитого слуха и речедвигательных органов. Тщетно пытались обучить обезьян звуковой речи человека. Кроме двух слов, «папа» и «чашка», молодой орангутан не мог выговорить ничего, так как у него иное, более высокое положение гортани и недоразвитый речевой аппарат. В целом же умение воспроизводить звуки, как это делают некоторые птицы, попугаи, вороны, скворцы, приматам несвойственно.
Гипотеза аффекта. Это одна из ранних гипотез, согласно которой речь возникла из бессознательных выкриков, сопровождающих разные эмоциональные состояния. Однако звуки, производимые в состоянии аффекта, возбуждения, не могли содержать смысловую нагрузку и обобщения. Некоторые Учёные полагают, что первыми реальными элементами речи были окончания произвольных выкриков, варьировавшихся по интенсивности (Jaynes, 1976). Постепенно эти звуки обособились и стали командами.
В одной из легенд рассказывается «как люди людьми становились»: «…Человек тогда обезьяна обезьяной был. И жил в самой середине Африки. Там тепло, еды и питья вдоволь. А тут погода «всё хуже и хуже. Начали полулюди шкуры волков и антилоп на себя натягивать, костры жечь. Да ещё пришлось охоту осваивать. А ночью, да в тумане? Как ни шагни – всё без толку. Нужда и заставила в голос кричать. Когда кто тигра видел – кричал: «Ой! Ой! Ой!». Но кричал по-разному. Если зверь близко: «Ой! Ой! Ой!», и бежать. А если далеко: «Ой… ой… ой!», и по делам пошел. Сто тысяч лет почти человек покрикивал и поревкивал и выучился короче кричать : «Ой!» – значит тигр, «Ай!» – далеко. Люди разного зверя по-разному боялись, и по их «оям» можно было не то что зверя угадать, но и разное другое. И становится человек все голосистее».
Гипотеза ручных жестов. Согласно В. Вундту, движение голосовых органов первоначально возникло как часть пантомимического комплекса – движений тела, рук, лица. Особое значение приобретают движения рук. У первобытных людей сначала была пантомима, сопровождаемая нечленораздельными звуками, как у обезьян, например сигналы опасности, привлечения внимания. Пантомима была слишком громоздка в повседневном общении. Звук становился образом отрезка пантомимы.
Н.Л. Марр считал, что вначале люди использовали намеренные движения рукой, связанные с разными действиями или предметами. Это могли быть изобразительные или указательные жесты. Но общение с помощью рук неэкономично, содержит небольшое число знаков. Звуковая речь отличается от жестов большей обобщённостью звуковых единиц, большей комбинаторной возможностью для обозначения разнообразных ситуаций, легкостью воспроизведения, экономичностью».
Дерягина М.А., Эволюционная антропология: биологические и культурные аспекты, М., Изд-во «УРАО», 2003 г., с. 177-178.
Ни одна из распространенных гипотез происхождения речи у гоминид не дает исчерпывающего ответа на этот вопрос. Гипотеза божественного происхождения языка. В представлениях народов, населяющих Азию и Индостан, язык был создан божественным началом. В некоторых сохранившихся писаниях отмечали, что язык создали мудрецы под покровительством бога. Так, в индийских ведах говорится, что установителем имен является бог – Всеобщий ремесленник и “господин речи”. Он давал имена другим богам, а имена вещам устанавливали люди – святые мудрецы. В библейской легенде в первые три дня творения Бог называл крупные объекты сам, а когда перешел к созданию животных и растений, право установления имен было передано Адаму. Гипотеза людей – изобретателей языка. Сторонником установления имен был Платон. Аристотель же считал, что слова являются знаками волнений души, впечатлений от вещей. Согласно некоторым представлениям, названия устанавливал государь или правитель. Каждый правитель в Китае начинал правление с исправления имен. Ж.Ж.Руссо и А.Смит считали, что язык возник как результат соглашения, договора, т.е. люди собрались и договорились о значении слов. Гипотеза случайного изобретения языка. Торндайк считал, что связь звуков со смысловым содержанием слов могла устанавливаться у отдельных индивидуумов случайно и затем при повторении фиксироваться и передаваться другим членам коллектива. Действительно, в разных языках нет соответствия между смыслом и звуковыми фонемами. Гипотеза жизненных шумов. По мнению В.В.Бунака, речь возникла на основе звуков, свойственных высшим обезьянам , но не на основе аффективных криков, а на основе жизненных шумов, сопровождающих обыденное поведение: это хрюканье, аканье, мяуканье и др. Встречаются эти звуки при сборе пищи, на ночлеге, встрече с другими животными. Звуковые образы становились основным ядром в общении и подготавливали появление речи. Гипотеза звукоподражания. Немецкий философ Лейбниц считал, что слова образовались благодаря стихийному инстинктивному подражанию тем впечатлениям, которые производили на древних гоминид предметы окружающей среды и животные, например “кукушка” – “ку-ку”. Согласно гипотезе Л.Нуаре, древний человек подражал, в первую очередь, звукам, сопровождающим трудовые операции, например “тук-тук”. Еще Ч.Дарвин в книге “Происхождение видов” указывал на возможное происхождение речи путем звукоподражания. Подражание играет важную роль в имитации звуков в процессе обучения речи у человека, но звуки, свойственные виду, могут быть освоены только при наличии развитого слуха и речедвигательных органов. Тщетно пытались обучить обезьян звуковой речи человека. Кроме двух слов, “папа” и “чашка”, молодой орангутан не мог выговорить ничего, так как у него иное положение гортани и недоразвитый речевой аппарат. В целом же умение воспроизводить звуки, как это делают некоторые птицы, попугаи, вороны, скворцы, приматам несвойственно. Гипотеза аффекта. Это одна из ранних гипотез, она полагает, что речь возникла из бессознательных выкриков, сопровождающих разные эмоциональные состояния. Однако звуки, производимые в состоянии аффекта, возбуждения, не могли содержать смысловую нагрузку и обобщения. Некоторые ученые полагают, что первыми реальными элементами речи были окончания произвольных выкриков, варьировавшихся по интенсивности. Постепенно эти звуки обособились и стали командами. В одной из легенд рассказывается “как люди людьми становились”: “…Человек тогда обезьяна обезьяной был. И жил в самой середине Африки. Там тепло, еды и питья вдоволь. А тут погода все хуже и хуже. Начали полулюди шкуры волков и антилоп на себя натягивать, костры жечь. Да еще пришлось охоту осваивать. А ночью, да в тумане? Как ни шагни – все без толку. Нужда и заставила в голос кричать. Когда кто тигра видел – кричал: “Ой! Ой! Ой!”. Но кричал по-разному. Если зверь близко: “Ой! Ой! Ой!”, и бежать. А если далеко: “Ой…ой…ой!”, и по делам пошел. Сто тысяч лет почти человек покрикивал и порявкивал и выучился короче кричать : “Ой!” – значит тигр, “Ай!” – далеко. Люди разного зверя по-разному боялись, и по их “оям” можно было не то что зверя угадать, но и разное другое. И становится человек все голосистее”. Гипотеза ручных жестов. Согласно В.Вундту, движение голосовых органов первоначально возникло как часть пантомимического комплекса – движений тела, рук, лица. Особое значение приобретают движения рук. У первобытных людей сначала была пантомима, сопровождаемая нечленораздельными звуками, как у обезьян, например сигналы опасности, привлечения внимания. Пантомима была слишком громоздка в повседневном общении. Звук становился образом отрезка пантомимы. Н.Я.Марр считал, что вначале люди использовали намеренные движения рукой, связанные с разными действиями или предметами. Это могли быть изобразительные или указательные жесты. Но общение с помощью рук неэкономично, содержит небольшое число знаков. Звуковая речь отличается от жестов большей обобщенностью звуковых единиц, большей комбинаторной возможностью для обозначения разнообразных ситуаций, легкостью воспроизведения, экономичностью. Кроме того, в процессе трудовой деятельности функции руки – коммуникативная и манипуляторная – вступали в конфликт, т.е. человек не мог одновременно пользоваться рукой и для общения, и для труда. Поэтому жестовая коммуникация постепенно заменялась более эффективной членораздельной звуковой речью. Социальная жизнь древнего человека усложнялась, необходимы были координация деятельности, контроль экологических ситуаций, контроль за охотой на крупных животных, взаимодействия между коллективами внутри групп. Информация должна была становиться более гибкой и эффективной. Таким требованиям удовлетворяла членораздельная речь, которая отличалась от других звуков. Это подтверждается и этологическими данными. Жесты и акустические сигналы у приматов связаны в единый комплекс, т.е. жесты обычно сопровождаются акустическими сигналами. Вероятно, на стадии австралопитековых жесты изобразительные и указательные несли основную смысловую нагрузку, а акустические сигналы дополняли их. В дальнейшем у гоминид происходила перестройка системы коммуникации, инверсия двух каналов связи, т.е. визуальный и акустический каналы связи менялись нагрузкой, основная смысловая нагрузка переходила к акустическому каналу. На его основе развивалась вербальная (речевая) коммуникация, ее дополняла невербальная система, которую составляли жесты, а также мимика, позы и голосовые интонации. Причины такой перестановки кроются в большей затрате энергии при жестикуляции, кроме того, звуки, в отличие от мимики и жеста, меньше связаны с инстинктивной регуляцией. У человека возникает качественно новый способ общения, который требует перестройки речевого аппарата и развития речевых областей мозга. Язык формировался вместе с абстрактным мышлением, и только такая речь могла удовлетворять потребностям общения и передачи сложной информации в сообществах гоминид.
Ссылки:
Развитие мышления, таким образом, не может рассматриваться независимо от развития речи. Язык и мышление с самого начала вырастали на одной и той же трудовой почве, находились в неразрывной связи и во взаимодействии друг с другом. Язык закрепляет и регистрирует результаты работы мышления и делает возможным обмен мыслями, без чего невозможно общественное производство, а следовательно, и самое существование общества.
Отсюда ясно, какое огромное значение в истории древнейшего человечества, в развитии его мышления и культуры должно было принадлежать языку.
В науке, начиная ещё с древнего мира, было выдвинуто немало гипотез, потрачено много усилий, чтобы раскрыть тайну возникновения речи, установить время, когда она появилась, и причины, которые вызвали её к жизни. Но все попытки разъяснить происхождение речи были бесплодны, потому что создатели этих теорий но имели правильного диалектико-материалистического представления об обществе и историческом процессе и, следовательно, не могли понять общественную роль и значение языка.
Классики марксизма первые в истории развития науки показали, что язык, как средство общения между людьми, был рождён развитием труда и общества; он в то же время был условием и мощным стимулом дальнейшего развития трудовой деятельности человека и общественных связей.
Следует подчеркнуть при этом, что уже древнейшая речь была в основном звуковой- телодвижения и мимика только дополняли звуковую речь, хотя роль этих вспомогательных средств выражения мыслей и чувств могла быть у древних людей более значительной, чем в настоящее время.
Как известно, обезьяны являются самыми шумными обитателями тропического леса. В их жизни звукам принадлежит огромная роль. Громкие крики помогают обезьянам найти друг друга в густой листве, криками они предупреждают друг друга об опасности, привлекают внимание к запасам пищи.
Разнообразные крики и шумы сопровождают передвижения обезьян, их игры и т. д. Звуками обезьяны выражают недовольство, гнев, страх, нетерпенье, отчаяние, удовлетворённость.
Но звуки, издававшиеся древнейшими людьми, уже принципиально должны были отличаться от звуков, которые может издавать голосовой аппарат обезьяны. Различие заключалось здесь, конечно, не просто и не только в богатстве тех или иных модуляции, не в разнообразии звуков, а в их общественной роли, в их социальной функции у человека. Звуки речи древнейших людей качественно отличались от обезьяньих звуков, они находились примерно в таком же отношении к ним, в каком находятся употреблявшиеся первобытными людьми орудия труда, хотя бы самые простые, наиболее примитивные, к палкам и камням, которыми иногда пользовались обезьяны.
Какими бы ни были примитивными звуки древнейшей речи, по, сопровождая труд, вытекая из трудовой деятельности и обслуживая её, такие звуки выражали определённое общественное содержание. «Формировавшиеся люди», писал по этому поводу Ф. Энгельс, со временем неизбежно «пришли к тому, что у них явилась потребность что-то сказать друг другу» *.
Звуки речи древнейших людей отличались, следовательно, от голосовых звуков, издаваемых не только обезьянами, но и всеми без исключения животными, в том число наиболее одарёнными в звуковом отношении. В звуках речи людей выражены были абстрагирующие способности ума, сознательный характер человеческой деятельности, а не слепой инстинкт. Поэтому звуки речи не оставались у древнейших людей и их ближайших предков в одном и том же неизменном состоянии, как у животных. Напротив, по мере развития труда и в связи с ним эти звуки, а вместе с ними и соответствующие органы, совершенствовались, развивались и обогащались.
Сравнительное анатомическое изучение гортани высших человекообразных обезьян и человека наглядно показывает, как в тесной связи с другими изменениями человеческого тела постепенно изменялся голосовой аппарат наших далёких предков. Решающее значение имеет прежде всего тот факт, что уже питекантроп был двуногим существом, что тело его имело прямое, вертикальное положение. Выпрямление положения головы усилило связь гортани и полости рта и привело к изменению формы голосовой щели. Исчезли нечёткие крики, на смену им появились звуки с более тонкими оттенками, существенно отличные от звуков, издаваемых обезьянами.
Судя по характеру нижней челюсти, у питекантропа пли синантропа отсутствовала ещё возможность частой смены артикуляции речи. Их голосовой аппарат был для этого ещё слишком примитивен и неразвит. Гортань первобытного человека ещё но была в состоянии произносить сколько-нибудь сложные и четко оформленные сочетания звуков.
II о наличие уже достаточно дифференцированного рельефа в области нижней части левой лобной извилины мозга, т. е. той, где расположен двигательный центр речевой деятельности, позволяет предполагать, что, например, синантроп уже объяснялся звуковой речью, хотя и не вполне членораздельной.
Речь людей всего нижнего палеолита, конечно, еще состояла из очень слабо дифференцированных звуков, дополняемых но необходимости мимикой и телодвижениями. Мы но можем установить, какими именно были первичные комплексы звуков, как были оформлены эти древнейшие слова, с которых начиналась речь. Но ясно самое главное — это было рождённое трудом могучее средство дальнейшего продвижения человека вперёд по пути укрепления общественных связей.
Непрерывное прогрессивное развитие зачатков языка было естественным и неизбежным потому, что развитие труда, всё более и более усиливало потребность в общении, закрепляло общественные связи, требовало обогащения и улучшения языка, как основного средства общения между людьми.
None Цитируется по изд. : Всемирная история. Том I.
М. , 1955, с. 36-37.
Развитие мышления, таким образом, не может рассматриваться независимо от развития речи. Язык и мышление с самого начала вырастали на одной и той же трудовой почве, находились в неразрывной связи и во взаимодействии друг с другом. Язык закрепляет и регистрирует результаты работы мышления и делает возможным обмен мыслями, без чего невозможно общественное производство, а следовательно, и самое существование общества. Отсюда ясно, какое огромное значение в истории древнейшего человечества, в развитии его мышления и культуры должно было принадлежать языку. В науке, начиная еще с древнего мира, было выдвинуто немало гипотез, потрачено много усилий, чтобы раскрыть тайну возникновения речи, установить время, когда она появилась, и причины, которые вызвали ее к жизни. Но все попытки разъяснить происхождение речи были бесплодны, потому что создатели этих теорий не имели правильного диалектико-материалистического представления об обществе и историческом процессе и, следовательно, не могли понять общественную роль и значение языка. Классики марксизма первые в истории развития науки показали, что язык, как средство общения между людьми, был рожден развитием труда и общества; он в то же время был условием и мощным стимулом дальнейшего развития трудовой деятельности человека и общественных связей. Следует подчеркнуть при этом, что уже древнейшая речь была в основном звуковой; телодвижения и мимика только дополняли звуковую речь, хотя роль этих вспомогательных средств выражения мыслей и чувств могла быть у древних людей более значительной, чем в настоящее время. Как известно, обезьяны являются самыми шумными обитателями тропического леса. В их жизни звукам принадлежит огромная роль. Громкие крики помогают обезьянам найти друг друга в густой листве, криками они предупреждают друг друга об Опасности, привлекают внимание к запасам пищи. Разнообразные крики и шумы сопровождают передвижения обезьян, их игры и т. д. Звуками обезьяны выражают недовольство, гнев, страх, нетерпенье, отчаяние, удовлетворенность. Но звуки, издававшиеся древнейшими людьми, уже принципиально должны были отличаться от звуков, которые может издавать голосовой аппарат обезьяны. Различие заключалось здесь, конечно, не просто и не только в богатстве тех или иных модуляций, не в разнообразии звуков, а в их общественной роли, в их социальной функции у человека. Звуки речи древнейших людей качественно отличались от обезьяньих звуков, они находились примерно в таком же отношении к ним, в каком находятся употреблявшиеся первобытными людьми орудия труда, хотя бы самые простые, наиболее примитивные, к палкам и камням, которыми иногда пользовались обезьяны. Какими бы ни были примитивными звуки древнейшей речи, но, сопровождая труд, вытекая из трудовой деятельности и обслуживая ее, такие звуки выражали определенное общественное содержание. «Формировавшиеся люди», писал по этому поводу Ф Энгельс, со временем неизбежно «пришли к тому, что у них явилась потребность что-то сказать друг другу»(Ф. Энгельс, Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека, стр. 6.). Звуки речи древнейших людей отличались, следовательно, от голосовых звуков, издаваемых не только обезьянами, но и всеми без исключения животными, в том числе наиболее одаренными в звуковом отношении. В звуках речи людей выражены были абстрагирующие способности ума, сознательный характер человеческой деятельности, а не слепой инстинкт. Поэтому звуки речи не оставались у древнейших людей и их ближайших предков в одном и том же неизменном состоянии, как у животных. Напротив, по мере развития труда и в связи с ним эти звуки, а вместе с ними и соответствующие органы, совершенствовались, развивались и обогащались. Сравнительное анатомическое изучение гортани высших человекообразных обезьян и человека наглядно показывает, как в тесной связи с другими изменениями человеческого тела постепенно изменялся голосовой аппарат наших далеких предков: Решающее значение имеет прежде всего тот факт, что уже питекантроп был двуногим существом, что тело его имело прямое, вертикальное положение. Выпрямление положения головы усилило связь гортани и полости рта и привело к изменению формы голосовой щели Исчезли нечеткие крики, на смену им появились звуки с более тонкими оттенками, существенно отличные от звуков, издаваемых обезьянами. Судя по характеру нижней челюсти, у питекантропа или синантропа отсутствовала еще возможность частой смены артикуляции речи. Их голосовой аппарат был для этого еще слишком примитивен и неразвит. Гортань первобытного человека еще не была в состоянии произносить сколько-нибудь сложные и четко оформленные сочетания звуков. Но наличие уже достаточно дифференцированного рельефа в области нижней части левой лобной извилины мозга, т. е. той, где расположен двигательный центр речевой деятельности, позволяет предполагать, что, например, синантроп уже объяснялся звуковой речью, хотя и не вполне членораздельной. Речь людей всего нижнего палеолита, конечно, еще состояла из очень слабо дифференцированных звуков, дополняемых по необходимости мимикой и телодвижениями. Мы не можем установить, какими именно были первичные комплексы звуков, как были оформлены эти древнейшие слова, с которых начиналась речь. Но ясно самое главное — это было рожденное трудом могучее средство дальнейшего продвижения человека вперед по пути укрепления общественных связей. Непрерывное прогрессивное развитие зачатков языка было естественным и неизбежным потому, что развитие труда, все более и более усиливало потребность в общении, закрепляло общественные связи, требовало обогащения и улучшения языка, как основного средства общения между людьми. Источник: Всемирная история. Энциклопедия. Том 1. (1956 г.)
Источники:
