В конце III ив начале II тысячелетия до н. э в Сирии и Финикии было несколько маленьких государств, центрами которых были крупные торговые города. Среди этих городов выделялись главный город Угарит и Библ, расположенные на морском берегу.
Судя по тому, что в надписях из Рас-Шамра упоминаются географические названия, в частности городов Средней Сирии, Финикии и даже Палестины, можно предполагать, что Угарит был тесно связан как в экономическом, так и в культурно-политическом отношении с этими странами. Больше того, Угарит вёл оживлённую торговлю с островами Эгейского моря, Критом, Кипром и Родосом, а также с Египтом. В надписях из Рас-Шамра упоминаются Каптор (Крит) и Хет-ка-Пта (Мемфис).
Не менее широкую торговлю, в особенности с Египтом, вёл Библ, один из древнейших городов Финикии. В конце III тысячелетия до н. э.
Библ испытывал не только экономическое, но и политическое влияние Египта. Известно, что в нём правили князья, носившие хотя и сирийские имена, но чисто египетские титулы и писавшие свои надписи египетскими гиероглифами.
Сирия, раздираемая внутренней борьбой, часто становилась добычей иноземных захватчиков. Цари больших древневосточных государств, как, например, фараон Египта Аменхотеп III, с презрением относились к маленьким и политически слабым провинциальным странам — Сирии и северной Месопотамии. Так, Аменхотеп III пишет в одном письме вавилонскому царю о его дочери: «ведь это же не дочь одной из этих бедных стран, которую называют Ханигальбат, Гага и Угарит?»В середине II тысячелетия до н. э. Сирия и Финикия подпадают под власть Египта. Воинственные фараоны XVIII династии завоёвывают Сирию вплоть до Евфрата. Они подчиняют себе сирийские города, накладывают на них тяжёлую дань, эксплоатируя естественные богатства этих стран. Египетское завоевание, господство в Сирии и в Финикии, а затем и ослабление влияния Египта в этих странах нам хорошо известны по многочисленным египетским надписям времени XVIII династии, в частности по дипломатическому архиву из эль-Амарна, в котором сохранилось множество дипломатических документов, характеризующих международные отношения этого времени. Сирия находилась под экономическим и политическим контролем Египта, но всё же сохраняла некоторую самостоятельность. Египтяне во многих городах Сирии оставляли туземных князей, а для укрепления своего влияния в Сирии воспитывали их наследников в Египте в духе преданности Египту и египетскому фараону, готовя себе, таким образом, в будущем верных слуг.
Правители сирийских городов признавали господство египетских фараонов. Так, один из сирийских князей Намиаваза пишет фараону: «Воистину я, мои воины и мои колесницы, так же, как и мои братья… мы находимся в распоряжении войск царя, моего владыки, чтобы пойти всюду, куда он прикажет». Сирийские князья были обязаны не только оказывать военную помощь египетскому фараону, но и платить ему ежегодную дань.
Это видно из письма Иития, правителя Аскалона: «Воистину, я поставил все продукты, напитки, стада овец, мёд, масло, которые потребовал от меня царь, мой владыка. Воистину, я уплатил дань, которую царь, мой владыка, наложил на меня». Кроме того, сирийские князья обязаны были сопровождать и охранять египетские торговые караваны.
Один из сирийских князей пишет египетскому фараону: «Царь, мой владыка, сообщил мне через посредство Хаи, что я должен сопровождать караваны до Ханигальбата. И действительно, они были эскортированы и достигли цели… Пусть царь, мой владыка, продолжает посылать караваны. Я их буду отправлять кратчайшим путём».
Сирийские и финикийские князья должны были информировать египетское правительство обо всём, что происходило в Сирии. Так, фараон приказывает князю Тира сообщать ему обо всём, что он услышит в Ханаане. Египетское управление в Сирии осуществлялось при помощи целого штата чиновников, которые получали дань от сирийских князей, управляли царскими складами, совершали периодические объезды по стране и разбирали тяжбы между князьями.
Опорными пунктами египетског. 0 господства в Сирии были крепости, в которых находились египетские гарнизоны, а также египетские храмы, которые были центрами распространения культурного влияния Египта в Сирии.
В XIV в. до н. э.
Египет уже не располагает достаточными силами для того, чтобы удержать своё господствующее положение в Сирии. На смену египтянам приходят хетты, которые колонизуют северную Сирию и подчиняют её своему влиянию. Хеттское влияние в Сирии становится всё более и более сильным, что подтверждается археологическими и лингвистическими данными и прямыми свидетельствами документов.
Государство Угарит, раньше находившееся под властью Египта, ныне находится под сильным влиянием хеттского царя. В самом Угарите борются две партии: египетская и хеттская. Мисту, правитель Угарита, пишет египетскому фараону, что ему угрожает нашествие хеттов.
Угарит, так же как Тир и ряд других больших городов Финикии и Сирии, готов отпасть от Египта и перейти на сторону хеттов. О продвижении хеттов в красноречивых словах пишет фараону Риб-Адди, правитель Библа, сообщая ему о том, что хетты захватили значительную часть Сирии и угрожают самому Библу. Объединившиеся аморитские племена во главе с Азиру, в союзе с хеттами пытаются вытеснить египтян из Сирии.
В XIV в. до н. э.
египтяне вынуждены сдать свои позиции в Передней Азии. Но вскоре в Сирии появляются новые завоеватели. Это те морские народы, которые, широкой волной хлынув на восток, заняли Малую Азию и Сирию.
Типично эгейские вещи, кипрская керамика, терракоты, изображения богини природы, обнаруженные в развалинах Рас-Шамра, свидетельствуют о довольно сильном проникновении эгейских племён, эгейского торгового и культурного влияния в Сирию в XIII–XII вв. до н. э.
Весьма возможно, что государство Угарит было в значительной степени колонизовано и, может быть, даже завоёвано этими пришлыми эгейскими племенами. На это указывает множество эгейских, кипрских и микенских погребений, раскопанных в Рас-Шамра, и даже богатая микенская гробница царского типа, которая возвышается на самом акрополе, среди развалин храмов и библиотеки.
Следующая глава.
Оправившись от болезни, Александр покорил часть Киликии, провел игры в Солах, остановил гражданскую войну в Малле и отменил дань с этого города, обращаясь с ним как с греческим поселением. Затем он узнал, что армия Дария находится в северной Сирии (около Алеппо). Поспешно обогнув залив, он прибыл в Исс, где оставил больных, а затем в Мириандр (Искендерун).
Сильная буря не позволила ему перейти в Сирию южной дорогой по перевалу около Антиохии, а затем Александр, к своему удивлению, узнал, что Дарий покинул обширные равнины Сирии, на которых он мог бы воспользоваться своим численным превосходством, пересек хребет и вышел к морю, отрезав Александру путь в Киликию. Дарий первым вошел в Исс, подверг пыткам и казнил больных македонян и встал лагерем около сухого ложа реки Пинар между скалистыми отрогами горы Аманус и морем. Александр, знакомый с местностью между Мириандром и Иссом, повел армию назад в надежде сразиться с Дарием на узком поле боя, где численное превосходство персов не могло бы сильно сказаться.
Рано утром в ноябре 333 г. армия Александра выступила на север колонной, при приближении к Пинару постепенно перестраиваясь в боевой порядок. Армия снова достигла полной силы: она насчитывала около 40 тысяч пехотинцев и 5 тысяч всадников, так как во Фригии и Киликии к Александру присоединились 3 тысячи пехотинцев из Македонии, 2 тысячи прочих пехотинцев и 650 всадников из Македонии, Фессалии и Элиды.
Рис. 31. Битва при ИссеДарий послал вперед конницу и легкую пехоту, чтобы прикрыть развертывание своей армии (рис. 31). Греческие наемные гоплиты численностью около 30 тысяч человек, которые образовали центр, и персы, обученные на пелтастов (кардаки) по обе стороны от греков заняли северный берег речного ложа и усилили его палисадами. Дарий находился в центре. Конница располагалась на обоих флангах. На левом фланге менее боеспособная персидская пехота выстроилась по изогнутой линии, которая шла по предгорьям, чтобы бить Александру во фланг, если он попытается начать фронтальное сражение. Инициативу персы снова предоставили Александру. Его армия наступала как на параде: впереди шла развернутая фаланга с гипаспистами на правом фланге около предгорий, левым же флангом со стороны моря командовал Парменион. Когда ровная местность расширилась, Александр, зная, что Дарий наверняка постарается удержать центр своей лучшей пехотой, начал разворачивать конницу, которая шла за фалангой. Греческую конницу он отправил к Пармениону; остальную разместил плотным строем на своем правом фланге, послав вперед в качестве прикрытия легкую конницу и лучников. Кроме того, под прямым углом к своему строю он разместил агрианян, лучников и конницу; те, наступая более медленно, должны были отражать удары персидской пехоты с предгорий. Таким образом, Александр собирался осуществить мощную атаку своим правым флангом, как и на реке Граник.
Дарий в этот момент отозвал свое прикрытие из конницы и пехоты. Конница отошла с обоих флангов, но, поскольку на левом фланге было мало места, большая часть конницы сгрудилась на правом напротив Пармениона. Дарий, чья колесница и ближайшие приближенные находились в центре, и Александр правее центра своих войск теперь могли видеть вражескую диспозицию.
Александр сразу же понял, что Дарий планирует прорваться у моря и оттеснить македонский строй к горам; поэтому он отправил фессалийскую конницу на помощь Пармениону, приказав ей незаметно пройти позади фаланги, чтобы Дарий не изменил своего плана и не переместил часть конницы на левый фланг напротив Александра. Кроме того, он заметил, что его правый фланг, наступая, может быть окружен. Поэтому он отрядил 300 всадниковгетайров незаметно для Дария заменить на фланге агрианян, лучников и конницу, которые поспешили удлинить правый фланг, прежде чем армия вошла в соприкосновение с врагом.
С целью сохранить строй Александр наступал медленно. Но когда его пехота оказалась в радиусе обстрела персидских лучников, он повел в атаку всадников‑гетайров, за которыми справа от него устремились агрианяне, а слева – гипасписты и часть фаланги. Однако, поскольку центр македонской фаланги старался не отрываться от правого фланга, образовалась брешь, к которой устремились, атакуя, греческие наемники персидского центра.
Одновременно персидская тяжелая конница атаковала левый фланг македонян у моря. Однако силы Александра на правом фланге и правая часть центра преодолели сопротивление врага. Батальоны фаланги, повернув налево, ударили с фланга греческих наемников и разбили их.
Дарий бежал первый. Александр направил свою конницу через поле боя на левый фланг. Атаковавшие там персы дрогнули и бросились в бегство, сметая друг друга в попытке избежать окружеения.
Преследование продолжалось до ночи. Дарий бросил свою колесницу и оружие, но в персидском лагере были захвачены его мать, жена и сын, а обоз и казна в Дамаске позже достались Пармениону. Когда Александру сказали, что пленницы оплакивают Дария, он послал Леонната сказать им, что Дарий жив и что с ними будут обращаться с должным уважением.
На следующий день, несмотря на рану в бедре, он посетил раненых, которых насчитывалось более 4 тысяч, и похоронил 450 погибших. Потери персов неизвестны.
Битва при Иссе была очень напряженной. Греческие наемники, ненавидевшие македонян, сумели прорвать македонский строй, а затем 10 тысяч из их числа организованно отступили; 2 тысячи вернулись к Дарию, а остальные в сирийском Триполисе сели на корабли и присоединились к флоту Фарнабаза. Персидская тяжелая конница также едва не добилась прорыва.
Лишь последние изменения, внесенные Александром в боевые порядки, скорость и превосходные боевые качества гетайров и четкое выполнение приказов на фланге принесли македонянам решающую победу. Существенным итогом битвы было то, что практически все греческие наемники ушли из Персии. Зимой многие тысячи наемников переправились по морю в Грецию, и в финальной битве у Дария греков было немного.
Провинции к востоку от Евфрата оказались в полной власти Александра, но он продолжил наступление вдоль побережья, чтобы разбить персидский флот с суши. Во время наступления он отверг предложение Дария уступить ему Малую Азию и заключить договор о дружбе и союзе, заявив, что Персия первая напала в Европе на Перинф, и приказав Дарию отныне обращаться к нему как к «царю Азии».
Александра приветствовали все финикийские города на ливанском побережье, кроме Тира. Поскольку расположенный на укрепленном острове Тир считался неприступным, а его флот господствовал на море, тиряне предлагали дружбу, но не собирались переходить на сторону Александра. Тот же признавал либо сотрудничество, либо войну.
Чтобы подвергнуть дружбу тирян испытанию, так же как Филипп поступил с царем Этеем, Александр попросил разрешения войти в Тир и принести жертвы Гераклу, которого греки отождествляли с финикийским богом Мелькартом. Тиряне отказали, и Александр начал осаду Тира. Сперва он попытался построить дамбу к острову.
Когда стройка была атакована со стен и с кораблей, он разместил на конце дамбы две башни, но они были уничтожены брандерами. Тогда Александр решил собрать в Сидоне флот. Вести о его победе при Иссе и капитуляции других финикийских портов привели к расколу во флоте Фарнабаза.
Эскадры из Родоса, Ликии, Киликии, Кипра и Финикии перешли на сторону Александра. Имея в своем распоряжении около 220 боевых кораблей, он контролировал прибрежные воды и блокировал подходы к тирской гавани. Осажденные сражались искусно и яростно, убивая всех попадавших к ним пленных, но на седьмой месяц осады Александр, командовавший гипаспистами, и Кен во главе батальона фаланги высадились с кораблей и взяли штурмом две секции стены.
Войско Александра хлынуло в город и отомстило за своих соотечественников массовыми убийствами. Все уцелевшие, за исключением тирского царя, его приближенных и послов из Карфагена, были проданы в рабство. Так Тир повторил участь Фив.
Во время осады Дарий обратился к Александру с предложением уступить ему все земли к западу от Евфрата и выплатить 10 тысяч талантов, если Александр вернет свободу родственницам царя, женится на его дочери и заключит договор о дружбе и союзе. Когда предложения Дария были зачитаны штабу, Парменион якобы заметил: «Будь я Александром, я бы согласился и закончил войну, избежав дальнейшего риска», на что Александр сказал: «Будь я Парменионом, я бы согласился, но я – Александр и отвечу по‑другому». Затем он объявил, что согласен помириться, если ему уступят всю Персидскую империю.
С точки зрения здравого смысла Парменион был во многих отношениях прав. Пока что Александр завоевал лишь прибрежные районы обширных земель к западу от Евфрата; Антигон, командовавший войсками в Малой Азии, уже дал три сражения врагу, пытавшемуся перерезать линии коммуникаций. Этих земель хватило бы для размещения избыточного греческого населения и создания единой экономической единицы с Балканами.
Да и сама Греция еще не была окончательно умиротворена. После битвы при Иссе Александр захватил и держал под стражей послов, направлявшихся к Дарию, из Афин и Спарты, а Афины только что ввели военное обучение для молодых людей (ephebia). Помимо того, Фарнабаз дал Агису, царю Спарты, деньги, корабли и 8 тысяч греческих наемников из Триполиса, чтобы переманить Крит на сторону персов и перерезать морские коммуникации между Грецией и Тиром.
Все это было гораздо существеннее, чем золотая корона, присланная Советом Греческой лиги в честь победы при Иссе. Более важными были тот факт, что азиатские земли к западу от Евфрата можно было оборонять, как продемонстрировал впоследствии Рим, силами, базирующимися в Средиземноморье, а также мнение о том, что будущим интересам Македонии и Греции лучше отвечает экспансия на запад против европейских народов, тем более что с некоторыми из них уже воевал Александр Молосский. Но всепобеждающий гений Александра продиктовал ему другой ответ.
После победы над Дарием сопротивляться у него в тылу будет некому, а восточные пределы Персидской империи, как он себе представлял, находятся неподалеку от границ обитаемой Азии. Ему всего 24 года. Потом, когда Персидская империя будет покорена, он может направить свои армии в Западное Средиземноморье, но в настоящее время он намеревался идти на восток.
Из Тира Александр отправился на юг, получил формальные знаки покорности от народов внутренней Палестины и осадил Газу, которая держалась два месяца. Защитники сражались до последнего; женщины и дети были проданы в рабство. Неделей спустя, когда армия и флот Александра достигли Пелузия, персидский сатрап Египта сдался без боя.
Египтяне приветствовали Александра как освободителя. Он вернул им религиозную свободу, принес жертвы их богам, а жрецы провозгласили его египетским фараоном (ноябрь 332 г. ).
У западного устья Нила он основал новый город Александрию, который со своими двумя гаванями должен был стать центром средиземноморской торговли с Египтом. Город, спланированный Александром при помощи греческого архитектора, задумывался как греческий по своему характеру, с храмами греческим богам, городскими стенами, зданием совета, агорой и так далее, и его учреждения создавались по греческому образцу. В соседнем туземном городке Ракотисе Александр построил храм Исиды в знак своего интереса к египетской религии и принес жертвы греческим и египетским богам в Мемфисе.
Зимой сильное желание (pothos) заставило Александра посетить знаменитое святилище Зевса‑Амона в оазисе в западной пустыне; в храм он вошел один, а потом сказал, что бог ответил точно так, как он желал. Тот факт, что Александр‑фараон был признан «сыном Ра» и к нему в таком качестве мог обращаться жрец Амона‑Ра, которого греки называли Зевсом‑Амоном, породил слухи, что Александр имеет скорее божественную, чем человеческую природу. Однако сам он ничем не дал знать, что его обожествление представляет собой нечто большее, чем политическая условность, действующая лишь в границах Египта.
Чтобы предотвратить возможный переворот в такой богатой и хорошо защищенной стране, он назначил шестерых губернаторов: двух македонян с военными полномочиями, двух греков и двух египтян, облеченных гражданскими полномочиями. Он оставил гарнизоны в Пелузии и Мемфисе и флот в районе Нила под командованием независимых македонских командиров, а надзор за всеми финансами поручил одному из губернаторов‑греков, Клеомену из Навкратиды. Заключив союз с Киреной, он весной 331 г.
Впервые в истории все прибрежные земли Восточного Средиземноморья от мыса Малея до Кирены оказались под властью одного человека. Там, где потерпели неудачу афинский флот, персидские армия и флот, преуспела македонская армия под блестящим командованием Александра. Но его достижения были не просто завоеваниями.
Александр хотел объединить разнообразные народы посредством их общей заинтересованности в религиозных, социальных и экономических преимуществах установленного им мира. Многие коренные народы, непривычные к политической свободе, придавали большее значение принесенной Александром религиозной свободе и видели за его трудами руку своего бога – Иеговы, Мелькарта или Ра. Пророк Захария так писал о падении Тира: «И устроил себе Тир крепость, накопил серебра, как пыли, и золота, как уличной грязи.
Вот Господь сделает его бедным и поразит силу его в море, и сам он будет истреблен огнем». По греческим и восточным стандартам Александр был милосердным и терпимым человеком: он всегда даровал прощение, если это позволяли военные соображения, и возвращал как грекам, так и варварам социальные права и местные законы. В районах, оказавшихся под его властью, торговля стимулировалась не только основанием «городов Александра» в Троаде, на Мириандре и в Египте, но и выпуском македонской монеты из персидского золота.
Александр основал монетные дворы в Азии – одни до похода на Восток, а другие – после: в Лампсаке, Сардах и Милете в западной Малой Азии, в Сиде и Тарсусе в южной Малой Азии; в Александрии на Иссе (Мириандре) и сирийском Дамаске; и в Сидоне, Акке, Араде и Библе в Финикии. Ведущие города Кипра позже перешли на аттический стандарт и монету македонского типа. Новые торговые возможности привлекали людей Востока в Грецию, а греков – на Восток, где интересы Александра и греческая предприимчивость способствовали экономическому возрождению.
333 г. в Сидоне был справедливо провозглашен первым годом новой эры.
В Тире Александр заканчивал обустройство Восточного Средиземноморья. Он назначил одного главного финансового чиновника для Финикии и другого – для Малой Азии, свою казну передал в распоряжение Гарпала и заменил некоторых сатрапов. Планировались военно‑морские операции против спартанцев на Крите и против пиратов у ликийского побережья, македонский и греческий флоты были пополнены финикийскими и кипрскими кораблями.
Были удовлетворены просьбы некоторых греческих государств: освобождены афиняне, захваченные в битве при Гранике, а с Родоса и Хиоса отозваны македонские гарнизоны. Большинство захваченных на островах проперсидских тиранов были отправлены на суд в их города, но некоторых тиранов с Хиоса Александр содержал под стражей в Египте. Антипатр в Македонии получил деньги и помощь от командира македонского флота в южной части Эгейского моря на случай, если Спарта сделает вылазку на Пелопоннесе.
Предыдущая108109110111112113114115116117118119120121122123Следующая
Дата добавления: 2015-01-19; просмотров: 381; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ
ПОСМОТРЕТЬ ЕЩЕ:
В конце III — начале II тысячелетия до н. э. в Сирии и в Финикии сложилось несколько маленьких государств, центрами которых были крупные торговые города. Среди них выделялись главный город царства Угарит, а также Библ, расположенные на морском берегу. Судя по тому, что в надписях из Рас-Шамры упоминаются географические названия, в частности городов Сирии, Финикии и Палестины (Джебейль, Ашдод), можно предполагать, что Угарит был тесно связан с этими странами. Больше того, Угарит торговал с островами Эгейского моря, с Кипром, Критом и Родосом, а также с Египтом. В надписях из Рас-Шамра упоминаются Каптор (Крит) и Хетка-Пта (Мемфис). В Рас-Шамра были найдены кипрские и родосские сосуды, предметы микенского производства и даже египетские статуи, статуэтки и скарабеи с надписями времени Среднего Царства.
Большую торговлю, особенно с Египтом, вел и Библ, один из древнейших городов Финикии. В конце III тысячелетия до н. э.
Библ находился под экономическим и политическим влиянием Египта. В его развалинах были найдены надписи, по которым видно, что в нем правили князья, носившие финикийские имена и в то же время египетские титулы и писавшие свои надписи египетскими иероглифами.
Сирия, раздираемая междоусобной борьбой, часто становилась добычей иноземных завоевателей. Цари больших государств, Египта или Вавилонии, с презрением относились к маленьким и слабым странам Сирии и Северной Месопотамии.
Аменхотеп III пишет в одном письме вавилонскому царю о его дочери: «Ведь это же не дочь одной из этих бедных стран, которую называют Ханигальбат, Гага и Угарит». В середине II тысячелетия до н. э. Египет завоевывает Сирию вплоть до Евфрата. Египетские фараоны XVIII династии подчиняют себе сирийские города, налагают на них тяжелую дань, эксплуатируя естественные богатства страны. Судя по египетским надписям, в частности по дипломатическим документам из Амарнского архива, Сирия и Финикия находились под экономическим и политическим контролем Египта, но все же сохраняли некоторую самостоятельность. Во многих городах египтяне оставляли власть в руках местных князей, но для укрепления своего влияния воспитывали их наследников в Египте в духе преданности Египту и египетскому фараону, готовя себе таким образом в будущем верных слуг.
Правители сирийских городов признавали могущество египетских фараонов. Один из сирийских князей Намиаваза пишет фараону: «Воистину я, мои воины и мои колесницы, так же как и мои братья… мы находимся в распоряжении войск царя, моего владыки, чтобы пойти всюду, куда он прикажет». Сирийские князья были обязаны платить фараону ежегодную дань: «Воистину,— восклицает Иития, правитель Аскалона,— я поставил все продукты, напитки, стада овец, мед, масло, которое потребовал от меня царь, мой владыка. Воистину, я уплатил дань, которую царь, мой владыка, мое солнце, наложил на меня». Помимо того, сирийские князья обязаны были сопровождать и охранять египетские торговые караваны. Один из сирийских князей пишет фараону: «Царь мой, владыка сообщил мне… что я должен сопровождать караваны до Ханигальбата. И действительно, они были эскортированы и достигли цели… Пусть царь, мой владыка, продолжает посылать караваны. Я их буду отправлять кратчайшим путем». Сирийские и финикийские князья обязаны были информировать египетское правительство обо всем происходящем в Сирии. Так, фараон приказывает князю Тира сообщать ему все, что он услышит в Ханаане. Египетское управление в Сирии осуществляли чиновники, которые получали дань от сирийских князей, управляли царскими имениями и складами, совершали периодические объезды страны и разбирали тяжбы между князьями. Опорными пунктами египетского господства были крепости, в которых располагались египетские гарнизоны, а также египетские храмы, центры распространения культурного влияния Египта в Сирии.
В XIV в. Египет уже не в состоянии был удержать свое господствующее влияние в Сирии, На смену египтянам приходят хетты. Они колонизуют Северную Сирию и подчиняют ее своему влиянию, которое постепенно становится все более сильным, что прослеживается по археологическим и лингвистическим данным, а также по документам. Государство Угарит, раньше подвластное Египту, подпадает под влияние хеттского царя. В самом Угарите борются две партии — египетская и хеттская. Правитель Угарита просит помощи у фараона, так как хетты стремятся захватить Угарит. О грозном продвижении хеттов с тревогой сообщает фараону Риб-Адди, правитель Библа: «Хетты жгут всю страну… все страны, которые принадлежали царю, моему господину, заняты теперь воинами хеттов. Если мой господин покинет эту страну, хетты наложат руку на Библ». Объединившиеся аморитские племена во главе с Азиру в союзе с хеттами пытаются вытеснить египтян из Сирии. В XIV в. до н. э. египтяне вынуждены сдать свои позиции в Передней Азии.
Но вскоре в Финикии появляются новые завоеватели. Это те морские народы, которые, широкой волной хлынув на Восток, заняли Малую Азию и Сирию. Типично эгейские вещи, кипрская керамика, терракоты, изображения богини природы, найденные в развалинах Угарита и Алалаха, свидетельствуют о довольно сильном проникновении эгейских племен, эгейского торгового и культурного влияния в Финикию и Сирию в XIII- XII вв. до н. э. Весьма возможно, что государство Угарит было колонизовано и, может быть, даже завоевано этими пришлыми эгейскими племенами. На это указывает множество эгейских, кипрских и микенских погребений, раскопанных в Рас-Шамра, а также богатая царская гробница, которая возвышается на самом акрополе, среди развалин храмов и библиотеки. Об этом говорят упоминания эгейских племен и собственные имена, часто встречающиеся в надписях, найденных в Рас-Шамра.
Источники:
